Оковы призрачных вод (СИ)
— В Сенмаг, — непонимающе уставился на нее никс. — Ну, в этот, город такой… Как же его там?.. Ну, откуда ты меня забрала.
— Я не забирала тебя из Сенмага, Нёл. Мы все еще в Чикаго.
— Да ладно! — он улыбнулся, как хорошей шутке. Потом на лице никса сразу же, без переходной стадии, отразилась паника и одновременно — ярость. И еще через мгновение все угасло, точно спичка догорела. Нёлди в отчаянии закрыл лицо руками. — Как это может быть?
Эйтлинн вздохнула. Допрашивать его прямо сейчас, скорее всего, бессмысленно, но пройдет ли это вообще? Любые оковы и длительное заточение губительны для рассудка фейри, и чаще всего недуг необратим.
— На этот раз я все-таки чокнулся, да? — тоскливо проговорил, вторя ее мыслям, никс.
— Не думаю, Нёлди, — солгала Эйтлинн. Хотя, не так уж и солгала. — Тебя немного заносит, ты теряешься в пространстве и времени, но это и не удивительно…
— Знаешь, это ведь происходит снова и снова…
— Что происходит?
Она приняла это за очередной срыв в пропасть безумия, но никс смотрел вполне осмысленно.
— Меня точно гоняют по кругу, и с каждым разом все хуже. Оно… оно превращает меня в ходячую чуму, понимаешь? — Эйтлинн помотала головой. Она действительно не совсем понимала. — Если я окончательно потеряю контроль над собой, меня убьют. Мне нужно… как-то...
Это Эйтлинн понимала. Безумие фейри — безумие волшебника — штука по-настоящему опасная, и не только для него самого. Иногда действительно бывает оправдано устранить носителя чудовищной и никак не контролируемой силы прежде, чем он уничтожит саму вселенную.
Внезапно до нее дошел смысл и двух первых фраз.
— Тебя уже раньше держали… в оковах, да?
Нёлди напряженно наморщил лоб, вспоминая. Потом почти весело кивнул:
— Ну да, я именно об этом. Представляешь, это уже четвертый раз! А я все еще живой!
Он захохотал — и у Эйтлинн прошел морозец по коже. Да, она помнила. На этот раз никс точно ничего не придумал. В первый раз ему устроил экзекуцию сам Киэнн, два других, надо думать, на совести Аинэке. А ты крепче, чем можно было ожидать, никс. Лицо Нёлди снова стремительно помрачнело.
— Можно мне воды?
Эйтлинн кивнула и сходила за стаканом минералки. Подумав секунду у открытой дверцы холодильника, прихватила всю бутылку. И не прогадала.
Никс пил долго и жадно, большими глотками, прямо из горлышка. Потом перевел дух.
— Прости. Думаю, это пройдет. В прошлых три раза тоже было. Я смогу рассказать.
Эйтлинн снова села рядом, неуверенно глядя на него исподлобья. Может, это все просто ни к чему? Он не крал Ллевелиса, иначе уже сказал бы. Хотя, есть вероятность, что он просто не помнит этого. И верит тому, что рисует ему больная фантазия. Но Нёлди упрямо сжал кулаки:
— Сейчас. Я расскажу, и ты будешь знать, насколько я безнадежен. Итак, — он несколько раз быстро вдохнул, — я приехал сюда… то есть, вначале не сюда, но почти… Не думай, я не брежу, просто не могу вспомнить… Да, вот! Вначале я приехал в Каслполлард — это в Лейнстере, знаешь? К западу от Лох-Линн. Я поехал туда, потому что… Бездна Домну, не помню почему. Но мне там не понравилось. Тогда я решил взять билет в круиз по Атлантике. Ну, уже не из Каслполларда, конечно, а… И как я там оказался? Нет-нет-нет, подожди, я вспомню! Это было вообще в прошлый раз, я не был в Ирландии! Я приехал в Луизиану. — Никс радостно улыбнулся и несколько раз уверенно кивнул. — И поднялся по Миссисипи до самого Давенпорта. Ну, с заходом в Мемфис. Там я наткнулся на двух миленьких японок, кажется, фанаток Элвиса и мы… э-э-э… ну, весело провели время в Грейсленде. Такие стесняшки, прямо как я люблю…
Фоморка зло сверкнула на него глазами. Если он снова не бредит, можно представить, как «весело» провели время две стеснительные японки. Нёлди побледнел, потом покраснел.
— Драная акула, ну, да, ты правильно подумала. Я ж за этим и ехал, не кино ж смотреть! Потом я заехал в Сент-Луис, но там как-то ничего не подобрал. А в Давенпорте… В общем, было уже довольно поздно, и я решил заглянуть в какой-то бар. Не очень помню какой. Там было битком народу, кажется, кто-то выступал. И, после стаканчика виски, я почти сразу натолкнулся на это… создание. Понимаешь, она была как воплощенный заказ! Вот все, что только может хотеть сумасшедший никс, одержимый наивными молоденькими смертными! Сейчас я полностью уверен, что она была фальшивкой от и до: и эти глаза-незабудки, и солнечная корона волос, и реснички, которыми она то и дело хлопала, точно кукла!.. И темно-зеленое платьице до колена, такое ретро-ретро, юбка-клеш — у меня же сдвиг на этих их ранних шестидесятых, мы тогда с Хильд… Впрочем, неважно, я снова отвлекаюсь, да? Короче, похоже, я на нее всерьез запал. Лола — так она представилась. Не знаю, тоже выдумала, наверное…
— Лайла, — вспомнила Эйтлинн. — Ее подружка называла ее Лайла. Я уверена, что ты о ней.
Нёлди усердно потер переносицу, так, что она аж побагровела.
— Нет, она сказала: Лола. Ну, тролль с ней. В общем, мы выпили по коктейлю, немного потанцевали, потом еще выпили, потом, наверное, снова… И довольно скоро я обнаружил, что надрался до потери сознания. Честно говоря, думаю, она мне уже тогда что-то подмешивала, потому что ну не могло так быть! А потом вдруг оказалось, что мы уже едем куда-то к ней. Сюрприз, да? Я у нее в машине, и мы катим по автостраде! Куда — понятия не имею, но по запаху влаги в воздухе, чую, что в сторону озера Мичиган. А, да! — Он хлопнул себя по лбу. — Вспомнил! Еще духи у нее были такие... горькие. Я сначала не врубился. И в салоне тоже всё… с тем же запахом…
— Полынь, — кивнула фоморка. — Я ее тоже малость хлебнула. Дрянная штука.
Никс поскреб щетку отрастающих волос:
— Ну вот. Значит, часа три спустя (может больше, не знаю) она выволокла меня под руки из машины напротив какого-то… подъезда, наверное. Не уверен, что это был подъезд.
— Да, двадцатиэтажное здание, —подтвердила Эйтлинн. — Если ты о нем.
Нёлди даже повеселел.
— Видишь? А? Еще варит башка, да? — И уже более бодро продолжил: — Короче, мы куда-то поднялись на лифте, потом она довела меня до большой, окованной железом двери. Тут меня в первый раз слегка передернуло, но я был слишком пьян и одурманен ее полынью этой, так что, считай, через секунду забыл. Кроме того, а что тут такого? Они так часто делают, разве нет? Ну и сталь на двери — она же меня не касается. И я ее не касаюсь даже, девица сама открыла, сама закрыла. Пусть себе! Зашли мы, значит, и она сразу поволокла меня в кровать. Раздела, уложила, все такое. Ну, шло не совсем так, как мне бы того хотелось, но все равно ведь в нужном направлении, так что я сопротивляться, понятно, не стал. Хотя тогда еще мог…
Он досадливо покривился и принялся теребить проколотую мочку уха. Эйтлинн легонько шлепнула его ладонью по пальцам:
— Не сметь! Чешется, я знаю. Но не расцарапывай, тут тебе не Маг Мэлл, еще заразу занесешь.
Нёлди отдернул руку и, вздохнув, сокрушенно покачал головой:
— Вот надо же было оказаться таким дураком! Видно же, что… Ладно. Так вот, уложила она меня, сама тоже разделась до белья, и вот готов поклясться — белье это у нее наизнанку надето! Мне, конечно, что, только смех взял. Хотя, если…
— Это что, действительно как-то работает? — не удержалась Эйтлинн. За три с небольшим года в Маг Мэлле она так и не смогла толком выяснить, имеет ли поверье о выворачивании одежды наизнанку в качестве защиты от сверхъестественных существ хоть какие-то реальные основания.
— Ну как… — Никс пожал плечами. — Оно немножко заклятья сбивает, особенно если волшебник неопытный. Но не более. Ну так я ж тогда колдовать и не собирался, как бы. Хотя, чтоб знать, так уже надо было. Дурак, дурак! — Он опять сердито постучал себя кулаком по лбу. — Ну и… Вижу, пошла она какие-то там свечи зажигать. Курильницы, кадильницы, лампы эти всякие. Даже камин зажгла, хотя жара стояла та еще. А я по-прежнему ни сном ни духом, представляешь! Думаю: какая романтичная особа! Мечта поэта! А эта «мечта» вдруг влазит на меня верхом и спрашивает: как тебе, мол, мои благовония? Ну, я пьян, у меня комната и так перед глазами плавает, я все еще не догоняю. Мило, говорю, только в горле как-то першит, по-моему, ты перестаралась. Она такая: да нет, думаю, в самый раз. А потом — бум! Любишь, спрашивает, когда тебя связывают? И я снова, как баран, только глупо улыбаюсь в ответ: не-не-не, мол, деточка, это не мое, вот наоборот я не против. Собственно, у них же это вроде как модно нынче, вот я и не подумал ничего такого, хотя сильно уже всего набиралось такого, странностей разных. А она этой своей златокудрой головушкой качает так и: не-а. Сегодня, говорит, твоя очередь.