Оковы призрачных вод (СИ)

Пролезть к ним в мозги, да еще ко всем троим сразу, в пылу драки не слишком-то получалось. Зато трансформация заняла считанные секунды: исполинская анаконда обвила тело неудачливой метательницы кинжалов удушающими кольцами.
Я могу сломать ей все ребра, если захочу. Или просто заглотнуть ее живьем. Как ей это понравится?
Мулатка вопила, выворачивая легкие. Ее розововолосая подружка, судя по новому запаху в букете, обмочилась и была близка к обмороку. Их «верховная» тупо таращилась то на собственную кровавую рану, то на чудовищную змею, заполнившую гладким чешуйчатым телом полспальни. Инстинкт призывал анаконду убить и сожрать добычу, в мозгу пульсировала животная ярость…
«Идеальный наркотик?»
Это другое!
Да ну? Ты хочешь крови, Этт. Крови и воздаяния. Вот только за что?
Эйтлинн разомкнула ледяные тиски и вернулась в собственное тело. Эти трое уже достаточно оглушены и напуганы, чтобы тебе можно было перестать о них беспокоиться. «Страх — самый сильный волшебник».
С целительной магией у Эйтлинн дело обстояло еще хуже, чем с иллюзиями — целительство ей просто не давалось, хотя не сказать, что она не пробовала им овладеть. Вероятно, разрушительная природа фоморов не располагала к такому виду магического искусства. Но остановить кровь повязкой и наложить шину она, конечно, могла бы — приходилось, и даже не однократно.
— Вызовите скорую, — вздохнула Эйтлинн.
Пока карета приедет, наверняка можно успеть закончить осмотр и смыться. Сумеют ли эти клуши оказать первую помощь подружке? Не похоже, что они в состоянии даже номер набрать…
Да какое мне до них дело? Я за никсом пришла. Если его держат в ванной и окуривают всей этой отравой… Ну, вообще, от рябинового дыма ему будет худо, но умереть точно не умрет. А из этой хлещет, как из прорванной канализации.
Эйтлинн шагнула к младшей викканке — ее рвало, но она была по крайней мере в сознании.
— Где здесь телефон? И аптечка? Ну? Живо!
Покончив с перевязкой и обработкой антисептиком, она еще раз повторила распоряжения (сидеть здесь, молиться Богине, ждать приезда скорой помощи) и наконец торопливо открыла запертую на щеколду дверь ванной комнаты. То, что там никто не принимает душ и не чистит зубы на ночь было уже очевидным. Курильницы дымили буквально отовсюду, даже из рукомойника поднимались, по меньшей мере, три серых струйки-мышиных хвостика. Масла. Эфирные масла рябины, горькой полыни и прочие «антифейские» благовония. Хитро. Эйтлинн повело еще сильнее, комната завертелась, точно безумная акрилово-белая карусель. Кажется, полынь пронимает ее сильнее, чем рябина. Надо же. Всегда думала, что она дурманит только водяных фейри. А я кто? Я не водяной. Я же демон шторма. С чего мне полыни бояться-то?
Длинная шелковая шторка над самой ванной, откуда доносилось чуть слышное журчание воды, была аккуратно задернута. Придерживаясь за кафельную стенку и то и дело роняя лампы-курильницы, Эйтлинн добралась до нее и рывком потянула ткань влево. Потом вцепилась в керамический край ванны, чтобы не свалиться на пол. В глазах двоилось.
В заполненной до половины ванне, скрючившись в позе эмбриона, лежал голый никс. Ну, Эйтлинн полагала, что это все-таки он, хотя узнать Нёлди сейчас, наверное, не смогла бы и родная мать. Разглядеть толком, что именно случилось с никсом, Эйтлинн все еще не удавалось, но она чувствовала, что его тело похоже на обезображенную свиную тушу, на которой долго испытывали остроту заточки. Макушка, голая как колено, упиралась в дальний угол, распухшую шею охватывало стальное кольцо с толстой цепочкой, протянутой через душевую стойку, второй конец цепи шел к паре таких же стальных шипастых наручников на запястьях никса.
Ах вы ж сучки! А я вас еще спасаю, в скорую звоню! Черный тайфун злости привычно закрутился где-то под солнечным сплетением — та неконтролируемая стихийная вспышка сила, что случались с Эйтлинн едва ли не с первых дней пребывания в Маг Мэлле. Идти обратно к этим мерзавкам и требовать ключ от наручников — скорее всего, только время даром терять. Где-то внизу уже выла «сирена» скорой помощи. Только нам с тобой она не поможет, Нёл. Надо делать ноги отсюда. Стойка душа хрустнула, как деревянный карандаш. Эйтлинн осторожно протянула цепь сквозь пролом и подхватила распухшее, кровоточащее тело никса на руки. Матерь богов, да его просто нашпиговали сталью! Должно быть, сотни две проколов и в каждом по стальному кольцу. Уши, нос, брови, губы, соски, пупок, гениталии — все, что только можно колоть. Такая доза стали под кожей если и не убьет (хотя убить тоже запросто может), то паралитиком точно сделает.
 
Шатаясь, как пьяная, Эйтлинн доволокла свою ношу до двери спальной, сослепу споткнулась о ноги старшей викканки, чудом не потеряв равновесие.
— Ключ от наручников! Живо! — гаркнула она на всех троих.
Старшая то ли была без сознания от кровопотери, то ли в отключке от болеутоляющего. Младшая перепугано вытаращила глаза на фоморку:
— Он был у Лайлы! — Она нервно кивнула на раненую. — Мы не видели.
Да что за дерьмо! Ладно, наручники — не самое страшное. Простое прикосновение к стали для фейри обычно неприятно, может вызвать раздражение на коже, при длительном контакте — ожог, но не более. Вот металл под кожей куда хуже. Но от него так быстро не избавишься. Эйтлинн перехватила никса поудобнее, перекинув бессильно свисавшую левую руку себе через плечо.
— Дверь отопри, «зачарованная».
Врач наверняка будет подниматься на лифте, а полуголая женщина с синей кожей и голый мужчина, подозрительно похожий на труп — явно не то, что он жаждет увидеть. Эйтлинн свернула на лестницу и принялась отсчитывать этажи. Девятнадцатый. Десятый. Третий…
Между первым и вторым она все же споткнулась и полетела вниз по ступенькам, на лету раскроив висок и, кажется, вывихнув мизинец. Срань гулонья! Ну, радуйся, что ты фейри, а не человек, могла и шею сломать на раз-два. У Нёлди тоже что-то хрустнуло, но он так и не пришел в сознание.
Уже выбегая из подъезда, Эйтлинн сообразила, что сунуть в карман банного халата мобильный перед вылетом просто не додумалась. Да что ж за проклятье на мою голову! Про такси, скорее всего, можно забыть. Разве что вдруг повезет. Добравшись до проезжей части, фоморка тормознула первую же подвернувшуюся под руку машину и, в лучших традициях ГТА, любезно предложила слегка поддатому владельцу авто пойти нахрен. Не до игр и расшаркиваний. А ему только полезно, в таком состоянии за руль садиться определенно не стоило.
К отелю Эйтлинн гнала так, что просто чудо, что никого не задавила.
— Рико! — бесцеремонно проорала она, врываясь в номер. — Ты еще здесь? Давай, помогай.
Латинос вытаращил на нее сонные глаза:
— Это… кто?..
— Потом вопросы. Вынимай сталь. Только осторожно.
В четыре (или, скорее, три с половиной) руки они принялись спешно освобождать Нёлди от токсичного для него металла. Наверное, стоило конфисковать у викканок аптечку. Дьявол его знает, есть ли что-то годное в номере. Хотя, как воздействуют человеческие лекарства на фейри, она тоже толком не знала. Бездна Домну! Держись, Нёл, не смей отчаливать окончательно! Слабое дыхание и едва различимый пульс никса то и дело терялись, раз за разом обдавая Эйтлинн ледяным душем ужаса. Когда с треклятыми украшениями было покончено, Рико нерешительно указал пальцем на ошейник и наручники:
— Могу попробовать, ну… это… открыть.
Эйтлинн решила ничему не удивляться и ни о чем не спрашивать:
— Валяй. Что тебе для этого нужно?
Маленький бродяга сосредоточенно нахмурился, вероятно, вспоминая английские названия:
 
— Э-э-э… прищепка… Эта…
— Булавка, шпилька? — быстро подсказала Эйтлинн, на ходу соображая, где она возьмет что-то из требуемого.
Рико закивал:
— Ага. И нож.
Ну, нож проще. Эйтлинн пошарила на кухне и в ванной, где каким-то невероятным образом обнаружилась целая упаковка английских булавок. Что еще больше обрадовало ее, в шкафчике также нашелся флакончик с раствором хлоргексидина и даже какие-то противоаллергенные капли. То ли от прежних постояльцев, то ли… Да какая разница? Конечно, капельками тут вряд ли обойдешься, но все лучше, чем ничего. Драный вервольфов хвост, и где тебя носит, Киэнн, когда ты так нужен?