Кодовое слово: Аненербе (СИ)
— Лиззи моя лучшая подруга, она сама боится не меньше! — Даша закряхтела, попыталась встать. Она дотронулась до лодыжки и вскрикнула. — Ай! — И грязной рукой смахнула с лица невысохшие слёзы, размазывая их в месиво. — Может, ты уже исчезнешь? Я же сказала, что не боюсь свою подругу! — Твёрдом произнесла Даша, уже не плача. Мне кажется, что она вовсе не боялась. Не признавала и не боялась.
«Тогда тебя не испугает тот факт, что мы пришли по её воле?» — Голос начал пугать Дашу той байкой, что, мол, это я призываю этот сраный туман!
— Довольно! — Рявкнула я, выходя из-за дерева.
Дашин фантом удивленно воззрился на меня, будто я сама приведение. Настоящая Даша пискнула и произнесла:
— Лиззи, слава Богу, хоть кто-то! — Она ещё раз попыталась встать. Я помогла подруге подняться на ноги, а потом снова повернулась к фантому.
— Убирайся прочь. Наши страхи тебя не должны волновать. — Рядом с фантомом подруги образовался небольшой вихрь, который приобретал уже мои очертания.
И снова здравствуйте!
«Ты смогла. Смогла вернуться за своей подругой. Значит, ещё не безнадёжна». — С таинственной улыбкой заявила «я». И туман тут же рассеялся прямо перед нами.
— Господи, наконец-то, всё закончилось. — Выдохнула Даша. — Лиззи? — Позвала подруга, а я продолжала пялиться в ту сторону, где пару секунд назад стояли фантомы.
«Что значит „я смогла“? Я никаким образом с этим туманом не связана».
— Лиззи? — Даша взяла меня за руку и потрепала. — Ты меня слышишь?
Я с трудом отвела взгляд и посмотрела на Гончарову. Пожалуй, она единственная из всех нас, кто, либо по-настоящему ничего не боится. Либо её страх, это я, но она даже себе не хочет этого признавать. Гонит от себя как надоедливую муху.
— Слышу. Как ты себя чувствуешь? Что с ногой? — Кивнула я на её правую стопу, которую Даша держала в воздухе.
— Да я порезалась обо что-то, когда бежала от этой чокнутой. — Хмыкнула подруга, кивая в неопределённую сторону. А не слишком ли она спокойная? Или за столько времени привыкла? Мы втроём, с Тёмой и Ильёй вернулись в истерике и рыданиях.
— Артём и Илья уже вернулись? — Удивилась Даша, когда я помогла дойти ей до лагеря. Подруга увидела развешенные, постиранные в речки вещи парней. Они висели рядом со вторым костром, чтобы быстрее высохнуть.
— Да. Первой вернулась я, потом Тёма, он охрип, потом Илья. Он был без сознания, поэтому мы немного покормили его и уложили в спальный мешок. Тебя не было дольше всех.
Посадила Гончарову на стульчик, а сама пошла за аптечкой. Вернувшись, налила ей горячего супа и дала вприкуску хрустящего, ароматного, поджаренного хлеба. И пока подруга ужинала и отдыхала, я обрабатывала её глубокую рану на лодыжке. Странная рана. Будто толстой проволокой обмотали ногу и сильно дёрнули.
— Тцц! — Цокнула Гончарова, когда я смывала перекисью остатки присохшей к коже крови.
— Не дёргайся. — Шикнула я на подругу, потянула её за ногу. Пришлось закладывать заживляющую мазь в глубокую рану и плотно заклеивать хирургическим пластырем по всей округе. И чтобы наверняка ничего не попало в рану, замотала всё бинтом. Возможно, что последнее было лишним. Даша натянула носки, и пластырь утонул в нём, совершенно не мешая.
— Что ты видела в своих страхах? — Спросила Даша, когда я намешала нам тот же «Колдрекс» что и Тёме, чтобы завтра проснуться бодрыми и не больными.
— Свою смерть. — Равнодушно протянула я, подула в кружку и сделала пару глотков обжигающего лекарства.
Дашка с шумом выплюнула свою микстуру прямиком мне в лицо. А потом, закашлявшись, потянулась к влажному полотенцу.
— Прости, пожалуйста! — Причитала подруга, вытирая мою возмущённую и мокрую морду. — Ты чего меня так пугаешь? Ещё и говоришь так, будто это ерунда какая-то! — И плакать, и смеяться хотелось. Одновременно.
— Ты сначала спрашивай, потом уже пей. — Выхватила у неё полотенце и сама быстро убрала остатки малинового средства.
— Прости. — Виновато посмотрев на меня, Даша не рискнула извиняться в 141 раз. — Так что ты, говоришь, видела? — Снова спросила Гончарова, и снова отпила лекарство.
— Сначала проглоти. — Предупредила я. Дашка послушно проглотила лекарство и поморщилась.
— Агр, горячий. — Высунула красный язык на улицу, дыша как собака. — Ты продолжай.
— Видела, как меня убивает Император Вайлас. Но я бы не сказала, что боюсь этого больше всего на свете. Наверное, это так сказывается эта татуировка. Я навыдумывала себе не Бог весь что, теперь вот расплачиваюсь.
— А что татуировка? Причём здесь она и Император?
— Не знаю, но всё равно мне теперь кажется, что связь есть и самая, что ни на есть, прямая. Разговаривала с Тёмой и прошла к выводу, что, возможно, татуировка это признак того, что я принадлежу немедленному уничтожению. Я бракованная. — Прослушав это своими ушами, как-то всё слишком притянуто за уши. Но это единственный вариант, который нам доступен.
— И в чём заключается твой брак? — Поинтересовалась Даша, отставляя пустую кружку.
На этом моменте я застопорилась. Задумалась. А действительно, что во мне не так?
— Может, я одна из тех немногих людей, которые пошли против вселенского и тотального контроля? Я имею в виду, чипы. А подобных людей следовало помечать и при их негодности уничтожать, чтобы не сбивать остальных, — я показала пальцем на саму Дашу и на платку, где отдыхали мальчишки, — с толку. Смотри, а ведь это может быть правдой! — Воодушевившись этой идеей, я начала активно её продвигать.
— Да это бред! — Раздражённо протянула подруга, не приводя своих доводов.
— Не скажи. За нами послали мертвецов, чтобы уничтожить меня, а вам, возможно, снова вживить эти проклятые чипы. Чем не причина? — Воскликнула я. — Даже фантомы будто внушают мне, что я боюсь смерти от рук Императора. А чего мне его боятся? Я не сделала ничего плохого, за исключением того, что вырезала чип и подбила ещё троих таких же малахольных на подобную авантюру. — Кажись, меня занесло. — Да я гроза района! — И от этой фразы нас с Дашкой просто разнесло от смеха.
— Ладно, гроза района, давай ложиться спать. Хоть отдохнем, как следует. — Даша аккуратно встала на больную ногу. Отёк не сойдет ещё дня два, поэтому будем идти медленно и не важно, сколько времени это займёт. Главное, что с моей подругой всё хорошо.
— И ещё, Лиззи? — Мелодичный голос Даши заставил меня удивлённо обернуться.
— Да? Что-то болит? — Спохватилась я, вскакивая на ноги и подбегая к подруге.
— Нет, всё хорошо. Я просто хотела сказать тебе, — глаза Гончаровой заблестели, — спасибо, что вернулась за мной. — И не дожидаясь, когда я что-либо соображу, крепко меня обняла и скрылась в палатке.
Стараясь не думать о произошедшем с нами сегодня, я затушила уже тлеющий огонек, и сама ушла в палатку. Непривычно, что этой ночью спали уже все. Не было дежурных. Мы уже устали бояться, а сегодняшнее происшествие в красках показало, чего мы боимся.
Если честно, меня задело, что Тёма боится меня потерять. Да и почему в его страхах я погибаю от рук Императора Вайласа? Прямо как у меня. И страх Даши меня не на шутку удивил. Я-то думала, она боится вторжения, встречи с инопланетным, высшим разумом, в конце концов, что её родители сейчас неизвестно где. Что угодно, но не я. Как я могу внушать ей страх, когда она меня столько лет знает? А Илья? Насколько его поразило увидеть свой страх, пускай и фантомный, собственными глазами, что он упал в глубокий обморок?
Но одно я знаю точно, я не боюсь Императора. Мой страх в другом, в потере родителей. Я же видела их! Меня нарочно сбили мыслью о расправе надо мной. Даже если я действительно для них нежелательное лицо, я не боюсь.
С этими мыслями я и заснула. Спала без сновидений, за что явно спасибо «Колдрексу». А утро встретило нас ярким солнышком. Голова была абсолютно чистая. Ни одной лишней тяжелой мысли. В палатке уже никого не было. И это меня насторожило.
Я всё ещё лежала, прислушавшись к тому, что происходит на улице. Слышу треск веток — это огонь, и тихий разговор всех троих.