Наречённая из-за грани 2 (СИ)

— Лишь о том, что адара, известная как Феодора из Исттерского домена, нынче… сама по себе и не имеет отношения к своему роду. Узнав об этом, я поспешила разыскать Филиппе…
И нашла.
Впрочем, если Виргил любезно назвал озел Катрино не только Перт, но и Ливент упомянул, то вряд ли поиски заняли много времени.
— Сколь вижу, нынче вы и впрямь сами по себе, — Исабель обвела скептичным взглядом зал, задержавшись на Люсьене. Тот немедленно опустил голову ниже и шибчее полотенцем зашурудил, полируя донышко кружки едва ли не до зеркального блеска. — Ещё не в нищете, но уже в полушаге от неё…
— Мама прибыла не только проведать меня, но с предложением, — поспешно сообщил Филипп во избежание нелестных комментариев от матушки.
— Каким же?
— Вернуться в Фартерский домен.
— Мы туда и собираемся… но попозже, — я выразительно посмотрела на Филиппа.
— Вы можете вернуться хоть сию минуту, — каплю раздражённо возразила Исабель.
— Прошу прощения, озел Катрино, но нам негде жить. И снимать жильё пока не по карману.
— Вы будете жить у нас.
— У вас?
— В нашем с моим дорогим супругом доме. Не годится, чтобы Филиппе влачил столь жалкое существование и всё из-за…
— Мама! — повысил голос Филипп. — Прекрати.
Исабель неодобрительно поджала губы.
Я же силилась осмыслить столь щедрое, внезапное предложение.
Слишком внезапное.
И чересчур щедрое.
— Озел Катрино, нас вообще-то трое, — нерешительно заметила я в попытке потянуть время и придумать адекватный ответ. — Филипп, я и…
— Твой второй сочетаемый, знаю, — Люсьена удостоили новым скользящим взглядом, в коем смешались колючая брезгливость, растерянное удивление и вымученная готовность вытерпеть этакое недоразумение. — Я говорю о каждом твоём сочетаемом, адара… сколько бы их у тебя ни было.
— Их двое. Пока.
— Надеюсь, так будет и впредь.
— Вряд ли. Я в поисках третьего.
— Тебе не следует проявлять чрезмерное рвение в этих… поисках, — парировала Исабель тоном, возражений не предполагающим. — К тому же, сколь мне известно, на каждого сочетаемого указывает особое зеркало, принадлежащее старшей в роду адаре. Если ты более не относишься к своему роду, то о каком проведении сочетания может идти речь?
Тут дражайшая свекровь, бесспорно, права. Нет паучьего ока — нет указания на третьего сочетаемого. И не то чтобы я нуждалась в третьем мужчине — двоих с лихвой хватало, — но как удержаться и не напомнить без пяти минут родственнице, что гарем мой ещё не полностью укомплектован?
— Мы можем подумать?
— Если желаете, — милостиво разрешила Исабель и перевела смягчившийся взор на сына. — Филиппе, путь был неблизкий, да и перемещение… в мои лета подобные путешествия даются куда тяжелее, нежели в годы юности беспечной. Где я могу отдохнуть с дороги?
— Я провожу тебя в гостиницу, — Филипп коснулся маминого локтя, недвусмысленно обозначая, что визит подошёл к концу.
Исабель величественно мне кивнула и удалилась в сопровождении сына, напоследок бросившего на меня предостерегающий взгляд через плечо. Горничная тенью вышмыгнула следом за госпожой.
Едва за обоими Катрино закрылась дверь, как зал словно отмер: посетители за столом начали негромко переговариваться, Анна растерянно моргнула, будто очнувшись от гипноза, и скрылась на кухне, а я метнулась к стойке и скинула сумку на свободный стул.
— Давно свекромонстр приехал? — спросила шёпотом.
— Кто? — не понял Люсьен и поставил кружку на полку.
— Свекруха… мать Филиппа.
— Перед твоим приездом, — Люсьен подался ко мне через стойку. — Она переместилась из Риджа в Перт, наняла там экипаж и отправилась в Ливент. С Филиппом беседовала недолго, судя по обрывкам фраз, поначалу хотела, чтобы он вернулся один. Он отказался.
— И маменька сменила пластинку, — озвучила я напрашивающийся вывод. — Начала торговаться, раз с первого захода не вышло.
Люсьен кивнул. Помолчал чуть и заговорил, понизив голос:
— В принципе, возможность неплохая…
— Ты о чём?
— Вернуться в Фартерский домен, пожить некоторое время у Катрино…
 
— С ума сошёл?! — опешила я. — Даже если опустить факт, что чёрта с два я вас всех туда телепортирую вот прямо щас, как ты себе представляешь нашу семейную жизнь с родителями Филиппа? Заметь, мы ещё не согласились, а Исабель уже коррективы вносит. Тебе не следует проявлять чрезмерное рвение в поисках третьего сочетаемого, — передразнила я озел Катрино.
— Мне тоже не в радость находиться под одной крышей с Освальдом Катрино, — напомнил Люсьен. — Безусловно, я птица не столь высокого полёта, чтобы он вовсе меня вниманием удостоил, да и прежде всего он судья…
Которому едва ли есть дело до мелких мошенников и прочих незаконопослушных граждан, чьи правонарушения не слишком серьёзны. И таки да, отец Филиппа — не полицейский, не следователь, ловить преступников не его работа.
Но опасения он всё равно вызывал.
— Однако если мы намерены вернуться в Фартерский домен… раньше ли, позже, неважно… то нам потребуется где-то остановиться. Хорошо бы не под мостом. И лучше остановиться в Ридже, а не в приграничном городке в Осколли. В столице ты сможешь встретиться с одной из адар, входящих в собрание, и поднять вопрос о легализации твоей деятельности и признании тебя независимой от рода Феодоры. Можно податься и в Дорон, но его я не знаю, и связей у меня там нет.
Я вздохнула.
Всё это мы уже обсуждали и правоту Люсьена я признавала. И сейчас зерно истины в его словах было… просто до жути не хотелось и недели проводить бок о бок с Исабель. Подозреваю, терпения её надолго не хватит.
Моего, скорее всего, тоже.
— Ладно, — смирилась я. — В любом случае надо ещё Филиппа спросить, что он себе об этом думает. В конце концов, родители его…
* * *
— Вы совсем обезумели?
— Забавно, — усмехнулся Люсьен. — Варя мне то же самое сказала.
— А-а, так это не ваша совместная идея, а твоя? Следовало догадаться.
Устроив матушку со всеми удобствами в единственной гостинице Ливента, Филипп вернулся в «Волка», и мы организовали совещание прямо на кухне, возле пышущей жаром плиты. Анна вышла в зал, и никто не мешал обсуждать злободневную тему — и заодно помешивать содержимое казана, стоящего на раскалённой конфорке.
— Куда бы мы ни направились, там надо будет зацепиться, хотя бы временно. Денег нет, и сию минуту они ни у кого из нас не появятся. Разве что вернёмся в Ридж, и ты начнёшь одежду свою распродавать. Не знаю, правда, много ли можно выручить за ношенные шёлковые сорочки и вышитые чулки?
Легализоваться необязательно. При желании. Люсьен рассказывал, что возможен вариант с полным уходом меня как адары в глубокое подполье с последующими перемещениями нелегалов — за кругленькую сумму, разумеется. Или по примеру Феодоры в дальние домены податься. Филипп даже спросил как-то раз, не хочу ли я вернуться на историческую родину. Пришлось ответить, что не хочу, вот никак и никогда, и никто меня в том неведомом дальнем домене не ждёт.
А что было сказать? Что на мою настоящую родину не телепортируешься при всём желании?
На последней фразе Люсьена Филипп отвернулся к казану. Забрал у меня лопатку и принялся сам мешать морковь с луком.
— Обстряпаем всё в лучшем виде, тогда и будем решать, — добавил Люсьен.
— Думаешь, в доме моих родителей будешь на шёлковых простынях спать и с золотой тарелки есть?
— Шелка с тарелками меня не волнуют.
— Ты плохо знаешь моего отца. Мама уверяет, что предварительно побеседовала с ним и он согласился, но… меня он с распростёртыми объятиями не примет.
А тут ещё то ли жена, то ли госпожа со вторым мужем в довесок.
— Кто в Ридже не слыхал о судье Катрино? — парировал Люсьен.
— О судье. А о нём как о человеке наслышан?
— Мне хватило того, что я слышал о нём как о судье.
Вкупе с обрывочными, нечастыми упоминаниями Филиппа о своём отце картинка складывалась не шибко оптимистичная.