Жена президента (СИ)
— Она же невеста президента, — вторила и другая помощница.
— А он у нас что? Папа Римский?
Девушки ту же замолчали. Мое любопытство было раскалено до предела.
— Что за платье такое?
— А вот и посмотрим.
Алла сама проводила меня в просторную примерочную. Я сняла халат, в который меня нарядили между платьями для удобства. Модельер помогла одеться. Платье село идеально. Удивительно. Оно было таким красивым, хоть и без изысков.
— Пройдитесь, — осторожно предложила Алла.
Я сделал несколько шагов вдоль зеркальной стены и поняла, откуда взялся скепсис ассистенток.
Разрез. Струящаяся юбка была с разрезом. Моя нога соблазнительно мелькнула и снова скрылась в облаке невесомых юбок. Я не сдержала потрясённого стона.
Прошагав от одной стены до другой, я точно поняла, что оно мое.
— Идеально, — прочитала Алла мои мысли.
— Да. Оно мое.
— Истинно твое, милая.
Я походила еще, чтобы посмаковать этот чудесный момент. Но все испортила Карина. Она без разрешения вошла в примерочную и устало поинтересовалась:
— Подошло хоть что-то?
— Да, — радостно оповестила я и сделала несколько шагов, демонстрируя платье во всей красе.
— Нет, — тут же выпалила Карина.
Мое сердце остановилось.
— Да, — упрямо процедила я сквозь зубы, моментально растеряв свое глупое счастье.
— Нет, Лиза. Открытый верх и оголенная нога — это не платье невесты президента. Я бы смирилась с декольте, но…
— Причем тут ты? Я не понимаю.
— Серьезно? — огрызнулась она. — Тебе объяснить? Это моя работа, мисс Торнтон. И это платье взбалмошной малолетней аристократки, которая хочет покрасоваться. Нам нужно другое. Сдержанное, классическое, шикарное. Вот это сидело отлично. Я помню.
Она указала на то самое первое пышное, в котором я была как баба на чайнике.
— Нет, — выпалили мы с Аллой хором.
— Карина Сергеевна, вы должны понять, — начала модельер. — При всем моем уважении…
Это было трогательно. Я никак не ожидала, что она посмеет сказать поперек Верден. Но рано радовалась. Карина, разумеется, оборвала ее.
— При всем моем взаимном уважении, Алла Евгеньевна, есть правила приличия и некоторые особенности в таких церемониях, как наша…
Слушать ее я не могла.
— С меня хватит. Я хочу это платье. Ты не можешь мне приказывать.
— Еще как могу, Элизабет, — почти зашипела Карина.
Он сжала губы, давая понять, что главная здесь. Это было последней каплей. Я прошла через зеркальный коридор и взяла с пуфа свой телефон. Плевать, что я не хотела звонить первая. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
— Серьезно? Звонишь Андрею? — засмеялась Карина. — Он в самолете сейчас. Летит в Челябинск.
Слава богу в телефоне послышались гудки, и Громов почти сразу снял трубку.
— Лиз? — аккуратно поздоровался он моим именем.
— Я хочу платье, Андрей, — выпалила я, не заботясь, что звучу как маленькая капризная дрянь.
— Купи любое, дорогая, — захохотал он в трубку.
— Карина запретила. Я выбрала свадебное платье, а оно ей не нравится. Понимаешь? Что за дерьмо, Громов? Я даже платье не могу выбрать без твоей…
На языке вертелось «любовницы», но я вовремя осеклась.
— Без твоей помощницы.
Лицо Аллы стало вытягиваться, и я вспомнила, что стоит подбирать слова тщательнее.
— Андрей, пожалуйста… — произнесла я, стараясь быть милой и убедительной.
— Дай Карину, — велел он.
Не знаю, зачем, но прежде чем исполнить приказ, я включила громкую связь.
— Да, Андрей Михайлович, — Карина включила в свою очередь помощницу, отключив любовницу. — Вы на громкой. Мы в салоне.
— Что там с платьем?
— Оно не подходит.
— Мы можем сделать исключение?
— Нет.
— Другое?
— Другое я не хочу, — вклинилась я.
— Слышал? — уточнила Карина.
— Да. Похоже, без меня не разберетесь. Адрес.
Карина назвала улицу и дом.
— Буду через десять минут.
— Шутишь? — выпалила Верден. — Андрей, это…
— Увидимся через десять минут. Не расходитесь.
Он отключился. Мы все некоторое время молчали. Алла не выдержала первая.
— Президент сейчас приедет сюда?
— Похоже на то, — подтвердила Карина и зло спросила у меня. — Почему он сорвался из-за такой глупости? Что в тебе такого особенного?
— Видимо то, чего нет у тебя, — мстительно огрызнулась я, расправила юбку и аккуратно, чтобы ничего не помять, присела на пуф. — Может все-таки закажем пиццу?
Карина Махнула рукой, неожиданно согласившись.
— Да, пожалуй. Нам всем нужно поесть, успокоиться и купить нормальное платье.
— Я останусь в этом.
— Посмотрим.
Она ушла обратно в общий зал. Алла тоже последовала за ней, отдавая какие-то распоряжения в честь визита президента. Можно подумать, к моему визиту тут не подготовились как следует.
Я встала и снова прошлась мимо зеркал. Отказаться от этого платья — как содрать с себя кожу. Я остановилась, прикрыла глаза и сосредоточилась на желании выйти замуж именно в нем. Иначе все обернется катастрофой. Я вряд ли переживу эту победу Каины.
Глубоко задумавшись, я как будто погрузилась в медитацию. Только голос Андрея вернул меня в примерочную.
— Добрый день. Где моя невеста?
— Добрый Андрей Михайлович. Она в примерочной, но мы должны сначала помочь ей снять платье, — очень спокойно отвечала Алла.
— Полагаю, я должен увидеть ее в нем, чтобы оценить масштабы катастрофы.
— Это плохая примета. Вы не должны видеть платье.
— Алла Евгеньевна, самолет ждет стоит в Жуковском. Я должен был улететь еще ночью. У меня нет времени на плохие приметы.
И тут же вклинилась Карина.
— Пусть посмотрит. Он точно не увидит платье, потому что этот наряд не подходит, и мы его поменяем.
От ее уверенного «мы» меня замутило.
Андрей ничего не сказал, но я услышала его шаги. Он приближался. Я встала с пуфа и повернулась лицом ко входу. Громов вошел в примерочную, увидел меня, прикрыл дверь и не сделал ни шагу дальше. Андрей просто стоял и смотрел на меня.
А я снова чувствовала себя полной дурой. Он был такой красивый вчера в смокинге, а сегодня был еще лучше в поло, слаксах и кедах. Боюсь, я не знаю, какой Андрей мне нравится больше. Боюсь еще сильнее, что любой.
Понимая, что не смысла скрывать причину споров и визита главы государства в свадебный салон, я прошла до середины коридора. Глаза Андрея становились все больше и больше. Я видела, что ему нравится, видела, что он удивлен и растерян. Он пошел мне навстречу, протянул руки. Я накрыла его ладони своими и уже знала, что он скажет. Но уточнить была обязана:
— Нет?
— Нет, — подтвердил Громов.
Судорожный выдох смешался со стоном. Я как будто услышала со стороны этот звук, хотя сама его породила.
— Лиза, это…
— Неприемлемо, вульгарно и легкомысленно, — продолжила я за него. — Знаю. Карина так и сказала.
— Не угадала. Ты прекрасна. Очень красивое платье, правда, но…
— Оно не походит невесте президента, — снова сделал я попытку угадать.
В этот раз Андрей не спорил.
— Боюсь, что так.
Я кусала губы, стараясь не разрыдаться. Он взял меня за пальцы и уже привычным и движением поднес их к губам. Я не хотела, чтобы он меня убедил своими тайными приемчиками, и стала сама пытаться уговорить его.
— Традиция Торнтонов — это тартан. Я буду в тартане. Драпировка закроет плечо и часть груди.
— Боюсь, она все равно не закроет твою красивую ножку, детка.
— Не закроет, — согласилась я.
— Прости, Лиз. Карина права.
— Нет-нет-нет, — почти закричала я, забирая у него свои руки, и тотчас перешла на злой шепот. — Не смей мне говорить, что она права. Потому что это не так, черт подери. Попробуй понять, Андрей, мне нужно это платье.
Я думала, он просто уйдет, не разбираясь с моими причудами. Самолет в Жуковском точно стоил дороже моих заскоков. И мне было немного стыдно, потому то по моей вине горели деньги налогоплательщиков. Но в этот самый момент возмущение было сильнее стыда.