А. В. Жвалевский. Сборник
Казалось, у них ещё не было минуты счастливее этой, казалось, что вся их жизнь была только ожиданием этого снегопада и что теперь всё изменится…
Сергей Иванович Морозов пришёл в тот день в депо с большим опозданием, собственно, он появился на работе только после обеда.
Вёл он себя совершенно необычно – был тих, неразговорчив. Не балагурил, не смеялся заливисто… Сначала сослуживцы решили, что беда у человека стряслась, потом присмотрелись – а он улыбается. Широко, открыто, по-доброму, просто в широченной бороде эту улыбку не сразу и разглядишь. И поняли, что если что и стряслось у этого человека, то только хорошее.
– Ванечка, вставай! Будешь так спать – сочельник проспишь!
– Дядя Серёжа, я такой сон видел!
Ваня, осознав, что возле его постели не мама, а дядя, мгновенно проснулся и сел на кровати.
– Дядь Серёж, помнишь, мы с тобой на выставку ходили, там поезда были маленькие? Представляешь, я во сне увидел такую же железную дорогу! Сама малюсенькая, паровозик по полу в комнате ездит, между стульев, но рельсы настоящие! И вагончики тоже. А из вагончиков всё можно выгружать. И ёлочки вокруг растут, почти как живые! И даже машинист в паровозе есть.
Ваня выпалил всё с закрытыми глазами, чтобы не размазать картинку, которую видел до сих пор.
– Эх ты, придумщик!
Дядя обнял мальчика, тот забрался к нему на колени, и вдруг в голове у Сергея Ивановича отчётливо вспыхнула та же картинка – железная дорога, поезд, ёлочки и даже крошечный шлагбаум на крошечном переезде.
И ему ужасно захотелось, чтобы вся эта красота принадлежала его племяннику. Просто захотелось, и всё.
Слегка ошарашенный ярким видением, Сергей Иванович мотнул головой, подкинул Ванечку к потолку и отправился здороваться с остальными детьми.
За пару дней до праздника все дети в доме садились делать ёлочные игрушки. Это было нечто вроде катастрофы, но катастрофы ожидаемой. Дети ждали её с восторгом, а взрослые – понимая, что её не избежать.
Сначала на свет извлекался заветный чемоданчик со всяческими волшебными причиндалами. Листы разноцветной бумаги, золотая и серебряная канитель, бристольский картон, вата, проволока, блёстки, бусины. Всё это раскладывалось на огромном столе в кухне, который предварительно застилали старыми газетами.
Далее варился клей. Дети заворожённо наблюдали за тем, как растворяется крахмал. Сначала получалось непрозрачное варево, а потом вдруг становилось прозрачным.
Каждый год взрослые боялись, что чей-нибудь любопытный носик обольют-таки кипятком. Выгнать эти носики из кухни было невозможно ни под каким предлогом.
А потом… А потом начиналось самое интересное! Дети клеили, крутили, лепили, резали, пришивали, плакали и смеялись, дрались и мирились. Забывали про обед и ужин. Иногда выбегали в гостиную с криками:
– Смотри, что у меня получилось!
И мама стонала от восторга при виде крошечной бонбоньерки и от ужаса при виде волос в клее, платья в вате или безнадёжно испорченных брюк, на которые «Колька вылил чернила, но ты, мамочка, не волнуйся».
Ближе к вечеру мама не выдерживала, приходила, просила строгим голосом:
– Вы, пожалуйста, заканчивайте, а то уже спать пора.
Дети знали, как с этим бороться.
– Мамочка, а помоги мне, пожалуйста, кукле волосы приклеить, – невинным голосом просит Наташа.
Мама берёт в руки куклу.
– А платье у неё уже есть?
– Нет. – Наташа прячет хитрющие глазки.
– Да как же она будет без платья? – возмущается мама.
И через час папа находит маму на кухне, всю в нитках, измазанную клеем, а куклу не только с приклеенными волосами, но и в бальном платье из настоящих кружев.
Папа хватается за голову, разгоняет всех по кроватям, клятвенно обещая детям, что завтра это безобразие будет продолжено.
И вот завтрашнее утро наступает. Вся кухня завешана разноцветными бусами, гирляндами и флажками. На печке сохнут котики, лебеди, ангелы, звёздочки, шарики, коробочки и просто звери, которых никто не смог опознать.
Торжественный момент, все ждут дядю Серёжу.
А дядя Серёжа, спустившись из Ваниной спальни, медленно прохаживается по кухне, скидывает сюртук, берёт кисточки, долго готовит краски, мудрит, перемешивает. Дети не торопят, они тихонько сидят и млеют от удовольствия. А потом неопознанные зверюшки оживают, приобретают характеры. Только что был недоделанный шарик, а стал котик, свернувшийся клубком. Один глазик закрыт, а второй чуть приоткрыт, это он мышку ждёт. А вот и мышка – смешная такая, носик пуговкой, глазки-щёлочки. Маленькая Софья, которой только недавно исполнилось два годика, та, что создала этот крохотный кривой комочек, пытаясь сделать ровный шарик, визжит от восторга.
– Мама, мышка, мама, пи-пи-пи, мама, это масенькая мышка, у неё глазки, у неё носик, ну посмотри же, мама!..
Мама прибегает на этот визг.
– Софья, что случилось? – это испуганно, а потом с облегчением: – Сергей, ты уже здесь… Я думала, что вы ещё с Ваней секретничаете.
– Мама, у меня мышка!..
– Ой! Какая красавица…
Мама недолго мнётся у стола, подглядывая брату через плечо, а потом, видно, мысленно махнув рукой на все домашние дела, говорит:
– А давай мы твоей мышке сделаем серебряный хвостик!
Дети с готовностью освобождают маме место за столом.
Укоризненно качает головой няня. Папа, заглянув на секунду перед уходом на службу, строгим голосом сообщает:
– И учтите – сегодня вечером вовремя спать!
А сам улыбается. Никто из присутствующих на кухне не поднимает головы.
Ближе к вечеру Сергей Иванович, с трудом оторвавшись от разукрашивания игрушек, ушёл домой. Он шёл пешком. Он вообще гораздо больше ходил пешком, чем ездил на извозчиках. И на своём «родном» трамвае почти не катался. Он шёл, вспоминал Софьину мышку и думал, что здорово ощущать себя немного волшебником.
Кстати, вспомнил и про необыкновенную Ванину игрушку, которую тот увидел во сне, и даже зашёл в игрушечный магазин. Но, поговорив с очень обходительным приказчиком, понял, что ничего подобного в их городе пока не появлялось. Немного расстроившись за племянника, дядя купил ему обычный паровозик, который можно тягать за собой на верёвочке.
Этот паровозик Машенька потом завернула в красивую бумагу и присоединила к груде подарков, которые только и мечтали о том, чтобы оказаться на рождественской ёлке.
Утром в Рождество Сергей Иванович с Машей по традиции опять пришли к Светлане с детьми. Там же собралась вся семья, так что детей получилось очень много.
В Санкт-Петербурге жили три сестры Сергея Ивановича. Самая младшая, самая любимая и близкая сестра – Светлана, потом Вера, у которой было две дочки, и старшая Елена со своими двумя сыновьями. Итого – восемь племянников!
И дяде очень хотелось посмотреть на глазёнки детей, разворачивающих подарки.
Сначала дети раскладывали подарки по кучкам. Те, кто уже умеет читать, были самыми важными, только они могли отличить, где написано «Ваня», а где «Паша». Потом подарки потихоньку разворачивались, но не все сразу, а по очереди, медленно. Каждый развёрнутый подарок встречали общим восторгом, все его обсматривали со всех сторон и только после этого приступали к следующему.
Дядя Серёжа уже через пять минут после начала церемонии скидывал сюртук, закатывал рукава и перемещался на пол – именно там происходило самое интересное. Туда, где нужно было помочь распаковать, показать, завести, не дать сломать…
Он уже за несколько дней до Рождества начинал предвкушать эти минуты и волновался: а вдруг его подарки не понравятся, а вдруг не поделят чего его любимые, но не всегда дружные племянники?
