Двое в лодке, не считая Олега (СИ)

 — Ну прости, — почти искренне попросил он. — Сильно болит?
 — Не сильнее жопы, — фыркнул Егор и сел рядом, притираясь здоровым плечом. Признаться честно, более полумесяца без секса жить было тяжело. Не помогал даже обмен нюдсами и дрочка под пошлые разговорчики перед сном. А у Вильмана были такие классные умные глаза, которые хотелось видеть направленными на своё тело, и пах он тоже здоровски...
 Егор пробежался пальцами по чужому бедру. После внезапного душа Вильман переоделся в домашнее, и крепкие ноги с каштановыми завитками были открыты выше колена.
 — Как дела? — спросил он, забираясь рукой под штанину. Не очень хотелось быть трахнутым, но опасность, которую чувствовала его испуганная дырочка, и фантазии о жестоком и доминирующем Славе приятно грели. Не сердце, разумеется, а кое-что другое.
 Егор ткнулся носом в чужую шею. Пахло солнцем и гелем для бритья, а на вкус...
 — Это чей волос? — Слава взял с кресла длинный волос, крашеный в светлый блонд. Бля.
 — Это Жеки, — тупо ответил Егор, отлипая от ароматной шеи.
 — Кто такой Жека?
 — Такая. Это подружка моя. Не смотри на меня так, у нас ничего нет.
 Вильман прикипел к Егору взглядом, и тот вспомнил, как уссыкивался с этих препарирующих глазок первое время. Уссыкался и сейчас.
 — Что? Да правда. Я вообще верный, как Муму. — Егор понял, что это не работает, и приласкался к Вильману обратно, обвивая руку и потираясь бедром о бедро. — Можешь вон, камеры поставить... Правда, тогда в основном будешь наблюдать, как я в носу ковыряюсь...
 Вильман закатил глаза.
 — Смотри у меня, — только и сказал он.
 — Куда смотреть? — радостно поинтересовался Егор, поняв, что обошлось.
 Они плавно перетекли на кровать и Вильман, отстранившись от взаимолобызаний, наказал лежать и не рыпаться.
 — Окей, — согласился Егор. На потолке перемигивалась подсветка. Он был голым, и член не знал, то ли ему уже подняться до конца и лечь на живот от предвкушения и азарта, то ли наоборот похрапеть на бедре бесполезной тряпочкой от набора тех же эмоций.
 Вильман вернулся с наручниками, и Егор сглотнул.
 — Слава-а-а-а... — затянул он, косясь в сторону розовых кожаных полосок, что ложились поверх его запястий и лодыжек. — Может, не надо, а?
 — Что не надо, мой хороший? — Вильман скрепил те, что были на запястьях, цепочкой. Довольно крепкой.
 — Бля... не знаю. — Егор стоически вытерпел то, как его перевернули на живот и пристегнули к спинке кровати. — Просто не надо как в прошлый раз, а?
 — Тебе ведь понравилось, — возразил Вильман, поглаживая Егора по голой ягодице.
 — Слава, я же посрать нормально не мог... — взмолился он, надеясь поуменьшить пыл любовника упоминанием телесных выделений, а потом вспомнил, что Вильман вроде как доктор. А ещё и извращенец. Мало ли, он ему сейчас ещё и идею какую подал...
 
 — Ну-ну. — Слава похлопал его по попе. — Зато я весь обдрочился, думая о том, как ты страдаешь. — Он пристегнул ноги Егора по разные углы кровати, и теперь тот напоминал рогатку.
 — Ты серьёзно? — вскинулся Егор и, получив ответный кивок, широко распахнул глаза. — Не надо!
 — Не буду, успокойся, — пообещал еврейский изврат. — Сегодня просто выпорю тебя хорошенечко, а потом нежно и осторожно трахну, как тебе идея?
 — Правда? Не врёшь?
 — Когда я врал? Будешь стонать, как девочка, у тебя слизистая очень чувствительная.
 — Тебе-то откуда знать, изверг?
 — А я ещё в первый раз проверил. — Вильман наклонился к его уху, едва касаясь горячими губами. — Ты был пьян и не помнишь, как стонал на моем пальце. А ведь я даже простату не задевал.
 Егор не нашёл в себе сил на достойный ответ, только на недостойный, а потому промолчал.
 Слава показал ему длинный крепкий прут.
 — Пробовал такое?
 Егор помотал головой.
 — У моего бывшего была только мини-мухобойка...
 — Стек это называется. — Вильман фыркнул от смеха. — Мухобойка...
 — Ну мухобойка же! — Егор тоже рассмеялся, ёрзая по покрывалу.
 — Ну-ну. — Его снова погладили по полупопию. — Это гораздо больнее, чем мухобойка. — Слава прикусил его за ягодицу.
 Егор ойкнул. По телу волнами расходился жар. Смешливый Слава, жестокий Слава, нежный Слава, очень успешный Слава, все эти парни, а особенно слитые воедино, весьма волновали воображение и тело.
 — Я и не сомневался, что будет больнее мухобойки, — ухмыльнулся Егор. — Что ещё в программе?
 — Заячий хвостик. — Вильман показал ему пробку-ёлочку с милым розовым помпончиком на конце.
 — О, — только и выдавил Егор. — Может, мне ещё и юбочку надеть? Почему всё розовое?
 Слава пожал плечами.
 — Да просто по скидке было.
 Егор прыснул и засмеялся.
 В целом, если описывать его впечатления от порки, Егор бы сказал просто: «охуеть».