Двое в лодке, не считая Олега (СИ)

 ========== Глава 1 ==========
 — Это чистый пантенол, — объяснял ему деловой голос Вильмана в трубке. — Добавь его в крем и...
 — Бархатные ручки подойдут? — спросил Егор, выуживая из нижнего ящика розовую банку, которой мазюкал свои зимние цыпки.
 — Что? Нет... — Вильман на том конце обречённо вздохнул. — Ты хоть знаешь, что там в составе?
 Егор помотал головой из стороны в сторону, словно тот мог его увидеть.
 — Выброси эту дрянь, мой хороший. Ты собираешься совать этот крем в самое нежное место...
 «Как будто это не ты пихал в это нежное место свой хуй так, что мне теперь нужен сраный крем».
 Егор поморщился, вынимая из посылки Вильмана следующую баночку.
 — Тут банка без этикетки...
 — Это крем. Без ерунды. В него добавляй пантенол. Там уже есть в составе, но тебе не помешает. — Вильман сделал паузу. — Вводи со шприцем, пальцем ты далеко не достанешь.
 Егор поморщился.
 — Тут ещё какая-то фигня... — Он раскрыл коробку пошире. Там, на глубине, между пупыркой и крафтовой бумагой лежали ещё банки. На них всё было написано даже не по-английски, а вообще непонятно по-каковски, и на прослушку звенело таблетками.
 — Витаминки, — не растерялся Вильман. — По одной после еды.
 — Утром или вечером?
 — Утром и вечером.
 — А днём?
 — Днём не надо.
 — А если пропущу?
 — Ничего страшного.
 — Я пить не буду.
 — Почему?
 — А я откуда знаю, что это витаминки?
 — Прочитай инструкцию.
 — Тут всё по-китайски.
 — Это иврит.
 — Я не знаю иврит.
 Вильман зарычал в трубку.
 — Ну вот скажи, зачем мне тебя травить?
 Егор пожал плечами.
 — Ладно, попью. — Он перевернул одну из банок и нашёл текст на английском. Можно вбить в гугл. — Спасибо.
 — Не за что, Егор, не за что, — снисходительно соврал Вильман. Они ведь оба знали, за что. — Всё, мне пора, мама зовёт. Вадим тебя довезёт, куда надо. Если что понадобится, звони мне, а лучше пиши.
 
 — Угу.
 Егор повесил трубку и посмотрел на бандюгана со сломанными ушами, что всё это время стоял у него за спиной. Бандюгану было от сил лет тридцать, но одевался он, как типичный браток из девяностых. Такая занимательная вырезка из прошлого в натуральную величину. Даже иногда рот открывает.
 Реликвия из девяностых с беззастенчивым снисходительно-ленивым интересом рассматривала Егорову комнату в общаге, откуда предварительно выгнала остальных троих резидентов. Кастрюльку с дизайном «жили у бабуси», выглядывающие из неё завитки быстрозавариваемой лапши за три рубля, таракана Гошу, что стеснительно потягивал усики то в сторону лапши, то в сторону бутерброда с колбасой, словно пытаясь решить, которое из блюд менее отвратительное для его величества, разбросанные по грязному полу вещи, духи фирмы адидас Льва, местного плейбоя, у зеркала, деревянные оконные рамы и несчастный замёрзший роутер у них. В общем, рассматривал всё то, что уже наверняка не раз видывал в своём Мухоплюйске под деревней Бомжовинка, причём в своей же хатке, где вырос, терпя батькин армейский ремень, но теперь воротил нос, словно это ниже его достоинства: и пластиковая лапша, и двухъярусные кровати, и таракан Гоша, и сам Егор с его «прелестными глазками» и порванным очком.
 Егор подтащил и к себе томик Выготского{?}[Очень крутой советский учёный, культовая фигура для психолога], как его далёкий датский предок прижимал к груди библию, дабы не убояться зла и всё такое прочее...
 — Ну что, поехали? — робко испросил он бандюгана.
 — А ты вещи собрать не хочешь, малой?
 Егор округлил глаза, потому что голос у бандюгана оказался не прокурено-хрипловато-грубовато-низкий, а вполне себе красивый, будто бы даже поставленный, звучный и, более того, с мягкими интонациями бабульки, встречающей своего первого внучка, привезённого родителями на дачу в качестве платы за кабачки.
 — Точно. — Он виновато ухмыльнулся и принялся собирать свои манатки.
 Манаток у Егора было не так уж много: несколько худи разных оттенков, двое джинс (одни — на выход, в обтяжечку, разумеется, рваные, и одни просто джинсы, попроще и подешевле, чтобы на учёбу гонять), футболки, спортивная форма, пара взятых в библиотеке учебников, всякая канцелярщина и помывочный инвентарь, состоящий из полотенца и одноразово-многоразовой бритвы.
 В принципе, всё с трудом, но уместилось в большую спортивную сумку, кроме громоздких кроссовок, подаренных Вильманом, но их Егор надел на себя.
 Увидев во дворе общаги чёрную бэху, Егор еле удержался, чтобы не закатить глаза. Клише росли, цвели и пахли, и если бы не нежный бабкин голосок...
 В дороге бандюган Вадим молчал, и слава Пиаже{?}[Очень крутой шведский психолог], потому что Егору стоило больших усилий не ёрзать и не морщиться в сидячем положении, и что-то ещё при этом говорить ему ой как не хотелось.
 Заветный шприц, который нужно было наполнить смесью из крема и «чистого пантенола» Егор распаковал сразу же, как ввалился в свою новую обитель, ничего толком не посмотрев и ни на что не обратив своего внимания. Вводить его было весьма пренеприятно, но ещё неприятнее стало после, потому что это целебное зелье щипалось, и Егор провёл несколько весьма стрёмных минут, лёжа на диване на боку и зло поглядывая на город из окна.