"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Тем временем коричневые твари снова и снова посылали в рыцарей свои огненные болты, не всегда магический заряд пробивал доспехи, укрепленные не только закалкой, но и магией, но третий или четвертый болт непременно выбивал рыцаря из седла. Берсерки уже прорвались через рыцарский строй и, ярясь от злобы, били несчастных лошадей по крупу, валили на землю и, вконец обезумев, рубили павших воинов и их скакунов на куски.
Пологие склоны холмов, окружавшие с трех сторон долину, усиливали звуки, и даже на большом расстоянии Дарган и его спутники слышали крики людей, звон оружия и пронзительное ржание лошадей. С каждым мгновением звук становился все яростней, превращаясь в сплошной рев, в котором тонули отдельные голоса, крики ярости или боли. Земля плавилась и обгорала под ногами проклятых, и туча праха и пепла поднималась в воздух. Правда, дующий в лицо проклятым ветер относил тучи пыли назад, в ущелье, из которого легионы появились.
Еще миг, и войска Империи стали отступать. Несколько паладинов на крылатых конях устремились в гущу сражения. Ультрамариновые доспехи паладинов издалека казались сделанными из драгоценных аметистов. Мечи, струящие белые молнии, загуляли по головам берсерков. Однажды, на берегу Горгового моря, Дарган видел подобное: огненные молнии, бьющие из низкой синей тучи, полосовали идущий к берегу вал.
Один из паладинов особенно зверствовал — он шел в битву без шлема, но все время был впереди, и каждый удар его сияющего белым огнем меча валил на землю противника.
— Это же Альберт! — воскликнул Джастин. — Видите, у него половина лица сожжена. А рядом… рядом Дайред, мой брат… — На глаза юноше навернулись слезы.
Джастин задыхался — гордость за брата и обида за себя и за своих спутников разрывала его сердце. Его брат убивает берсерков, как шавок, а они сидят тут и глядят на кровавую битву, будто горожане на представление марионеток в ящике кукловода в базарный день.
Вмешательство паладинов на время затормозило проклятых. Под их прикрытием обычные рыцари (всего несколько уцелевших всадников в крови и пыли) развернули коней и понеслись назад. Им вслед устремилось несколько пеших, скорее ковыляя, нежели шагая, и пара-тройка оставшихся без наездников коней. Это мало походило на маневр, уж скорее напоминало самое примитивное бегство.
— Да что ж это такое! Да зачем?! — в ярости и отчаянии выкрикнул Джастин. — Дайред! Я иду!
Как он распутал узел веревки, неведомо. Почему пало наложенное Дарганом заклинание — тоже никто не понял. Быть может, отчаяние и благородный гнев мальчишки-рыцаря пересилили чары мертвого алкмаарца. Так или иначе, но ярость придала силы Джастину, в следующий миг путы его лежали на земле, а сам он мчался вниз по склону, безоружный, не ведая, как он может помочь своим в этой страшной битве, но уверенный, что должен непременно вступить в бой рядом с братом. Мысль, что все будет кончено, прежде чем он достигнет расположения имперцев, даже не пришла ему в голову.
Он знал одно: в этот миг имперский рыцарь должен быть там, среди своих.
— Ах, мерзавец! — завопил Идразель и кинулся за беглецом по склону вниз.
Джастин несся, не замечая ничего вокруг. Как он при этом не споткнулся о какой-нибудь камень, не упал и не сломал себе ногу или шею — неведомо.
Дарган вскочил на коня — спускаться верхом по крутому склону было немыслимо, да и не нужно. В следующее мгновение Бешеный парил, опускаясь вдоль почти отвесного склона, легко перебирая ногами, лишь изредка отталкиваясь копытами от камня, когда какой-нибудь выступ оказывался в опасной близости. По мере того как конь спускался в долину, менялась панорама битвы — то, что при взгляде сверху казалось абсолютно ясным, теперь смешивалось, смещалось, превращалось в кровавую кашу. Даргану на миг показалось, что кровь затопляет поле, и в алых волнах тонут рыцари Империи вместе с проклятыми.
Джастина Дарган опередил. И не только Джастина, но и демонолога. Когда юный рыцарь достиг подножия горы, алкмаарец попросту прыгнул на беглеца сверху, подминая его под себя. Джастин дернулся, но безрезультатно — Дарган держал его мертвой хваткой, прижимая к земле.
 
В следующий миг на тропинке показался демонолог.
Не говоря ни слова, он обнажил клинок и шагнул к пленнику.
— Нет! — Дарган поднялся, ухватил мальчишку за ворот камзола и повесил на бивень своего скакуна, как вешают одежду на крюк.
Джастин беспомощно дрыгнул ногами — до земли он не доставал, поскольку Бешеный продолжал парить в воздухе. Конь решил, что эта такая забава, и попытался достать парня, но ничего не получалось — как ни тянул конь шею, юноша оставался все на том же расстоянии от его зубов.
— Он бежал и заслуживает смерти! — заявил Идразель, пытаясь добраться до Джастина.
Но на его пути стоял Дарган с обнаженным клинком в руке.
— Нет! — Алкмаарец взмахнул мечом перед носом демонолога и заставил того отступить. — Ты его не убьешь.
Демонолог прищурился. Но алкмаарца окружал красноватый ореол магии — и пробиться сквозь эту защиту было не просто.
А сталь тем и хороша, что, в отличие от магии, действует на любого. Ну или почти на любого.
— Почему? — вопрос Идразеля.
— Мой конь сыт и может не жрать мертвечину еще добрых дней пять. А трупов… — жест в сторону поля, откуда долетали яростные вопли. — По-моему, трупов достаточно.
— Что-то я не понял, ты что, за имперцев? — Демонолог прищурился.
— Я ни за кого. Я только за себя, за Тейру и за тех, кого назову друзьями. Я — за Алкмаар, но Алкмаара больше нет. Орды нежити — это уже не Алкмаар. Помнится, и ты говорил, что не служишь проклятым, что ушел от них навсегда… Что имперцы нужны нам только для того, чтобы пройти по землям эльфов. Разве не так?
— Так, — не слишком охотно согласился демонолог. Как видно, прежняя его натура брала верх над новой ипостасью.
Бешеный рассерженно заржал — Джастин, что болтался у него перед мордой, как морковь на веревке, оставался по-прежнему недостижим.
— Тогда ответь, зачем убивать мальчишку?
Хотя годами они были почти равны — Дарган чуть более богат годами, но именно чуть, — алкмаарец чувствовал себя старше Джастина на годы и годы — а если быть точнее, то на целую жизнь, которую он утратил.
— Но этот парень хотел привести своих… Не думаю, что паладины Империи стали бы разбираться, на сколько мы преданы своим богам, — нахмурился демонолог.
— Уже не приведет! — заверил Дарган.
Было трудно с ним не согласиться, глядя, как болтается подвешенный за шкирку Джастин.
— Он опасен. Удрал один раз — удерет еще, — по-прежнему не желал уступать Идразель.
— Ничего подобного! Надо просто заставить дать его клятву… всех заставить дать клятву, что они не сбегут! — осенило Даргана. — Они же рыцари и обязаны держать слово…
— И благополучно его нарушат, — скептически заметил демонолог.
— Не нарушат. Я скреплю их клятву магией своего талисмана.
Дарган коснулся груди — там, где под одеждой был спрятан «Свет души».
— Что-то узлы на веревке твой талисман не удержал… — напомнил Идразель, но уже чуть более миролюбиво.
«Магия Цесареи была слишком светлой, чтобы удержать пленника, а вот магия из алтаря первосоздателя Бетрезена — в самый раз», — чуть не ляпнул Дарган, но вовремя сдержался.
— Ничего, теперь я сделаю все правильно! — заявил он.
— Хочешь сказать, что магии твоего талисмана хватит, чтобы скрепить клятву шести человек, учитывая, что трое из них рыцари? — с сомнением спросил Идразель.
При этом он сделал очень быстрый шаг в сторону, рассчитывая обогнуть Даргана. Не тут-то было — новый круговой взмах клинка заставил демонолога податься назад.
— Хватит, — ответил Дарган, с вызовом взглянув в лицо ненадежному союзнику. — Моей магии хватит, чтобы связать сотню рыцарей и одного демонолога, поверь!
Идразель замер. Он поверил. И понял одну странную вещь: талисман Даргана сделался гораздо сильнее. Настолько сильнее, что…
Демонолог не стал продолжать сравнение.