"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

* * *
Библиотека, находившаяся в резиденции воинствующих сынов церкви, несомненно, уступала обилием книг и свитков императорскому собранию, однако содержала все необходимое для ежедневной и еженощной службы инквизиции. К примеру, подробнейшие сведения о ведовстве и прочих колдовских ухищрениях, практикуемых всяческими вероотступниками.
Впрочем, брату-инквизитору не было нужды изучать все многочисленные свитки, заполнявшие полки высоких шкафов, поскольку волчицу совершенно явно зачаровали не вдохновенные слуги Бетрезена и не бесчувственные последователи Мортис, а кто-то намного более земной. По крайней мере, своими размерами бронзовое кольцо указывало на то, что его хозяин или хозяйка были вполне человеческих размеров и устремлений: демоны предпочитали украшать себя совсем иными вещами, а живых мертвецов не привлекало ничто, кроме смерти.
Иоганн прошелся лабиринтом шкафов, скользя задумчивым взглядом по корешкам книг и печаткам, свисающим с плотно свернутых свитков. Искать здесь нужные сведения — все равно что копаться в стоге сена. Может быть, в одном тексте из тысячи и можно наткнуться на упоминание колец и связанных с ними чар, но тратить несколько дней на сидение в пыльном архиве брат-инквизитор не хотел, потому еще раз мысленно разложил вокруг себя все результаты опросов и собственных наблюдений.
Пропавшая без вести леди Элена ночью находилась в доме. Вернулась поздно, скорее всего с какой-то тайной встречи, потому что никто из слуг ее не сопровождал и не знал, куда ходила хозяйка. Может быть, догадывались, но догадками почему-то не решились поделиться.
Волчица, которую ударом по хребту убил один из стражников, была явного колдовского происхождения, о чем свидетельствовали многие странности ее внешнего облика.
Разгром в комнате хозяйки дома произошел словно бы от беспорядочных метаний зверя, но обрывки платья настораживали и наводили на мысль о том, что кто-то обрядил волчицу в человеческую одежду. С какими целями? Иоганн не мог предложить ни одной, хотя был знаком со всяческими плодами воображения пресыщенных удовольствиями людей. Да и вообще, кто бы в здравом уме притащил домой дикое животное?
Из имеющихся на руках у брата-инквизитора фактов можно было сделать только один вывод, учитывающий все обстоятельства дела. Превращение. Не оборот, оборотни были чудищами привычными, к тому же после смерти возвращались в исходный облик. Именно превращение. Правда, о подобных чарах Иоганн ничего никогда не слышал, а вот брату Эмброузу, некогда написавшему труд «Изменения плоти», наверняка было известно гораздо больше.
Эта неказистая книжица размером всего в осьмушку от фолианта, не удостоившаяся деревянных плашек в переплете, собранная из листов с разрозненными записями, скорее всего, была самым обыкновенным путевым дневником, куда живший много лет назад инквизитор записывал все, с чем ему приходилось столкнуться в своем служении изъявителям воли неба на земле.
Соответственно, и хранилась она не в шкафах с глубоко почитаемыми многостраничными трактатами, а там, где складывалась от греха подальше всяческая ерунда, являющаяся собственностью церкви и все еще существующая лишь потому, что о ней забыли. А вот Иоганн помнил.
Тогда он еще сам был послушником, охочим до любых знаний, которые только могли подвернуться под руку. А где еще можно утолить подобную жажду, как не в библиотеке? Вот старательный юноша и путешествовал духом по содержимому дубовых шкафов, как только между молитвами и прочими занятиями выдавалась свободная минутка.
Во время одного из таких странствий Иоганн и набрел на странную книгу, первая же страница которой заставила его задержать дыхание в священном ужасе, поскольку переворачивала с ног на голову все то, чему учили церковные наставники.
Конечно, он тут же захлопнул переплет и задвинул крамольную писанину в самый дальний угол, успешно поборов первое в своей жизни искушение. Правда, сия победа веры над сомнениями не помогла брату-инквизитору существенно приблизиться к свету небесному, потому что в глубине души он все еще сожалел о том упущенном в юности шансе.
 
Да, вот этот самый шкаф. И створки его скрипят по-прежнему: видно, никто сюда и не заглядывал с тех самых пор, как юный Иоганн стряхивал пыль со здешних свитков. И книга, разумеется, никуда не делась. Когда-то давным-давно она сохранила себя в девственной невинности, но теперь брат-инквизитор был готов совершить грехопадение в бездну запретного знания.
«Плоть человеческая по сути своей самое изменчивое вещество, какое мы видим в природе. Довольно хотя бы того, что с мига рождения и до мига смерти она проходит множество ступенек, поначалу ведущих вверх, а потом неуклонно спускающихся вниз по пути развития. Но изменения, которые могут в ней произойти, возникают лишь отчасти по воле Создателя. Как показывают многочисленные свидетельства, привносить в живую материю ранее не свойственные ей черты способен не только дух небесный, но и дух земной. Дух самого человека..»
Уже за одни только эти, первые строки дневника, брата Эмброуза могли отправить на костер вместе с прочими еретиками, потому что хотя церковь и не отрицала перерождений человеческой плоти, но связывала их лишь с крепкой верой и искренним ей служением, а стало быть, все равно творцом таковых объявляла Всевышнего. А вовсе не того, кому измененная плоть и принадлежала. Когда-то Иоганну хватило прочитанного откровения, чтобы отпрянуть от книги, как от ядовитой змеи. Но как выяснилось много позже, и в змеином яде тоже может возникнуть вдруг настоятельная потребность.
«Весь мир вокруг состоит из бесконечных и непрерывных изменений. Нужно лишь только присмотреться повнимательнее, чтобы их увидеть…»
О да, с этим Иоганн был вполне согласен. Вспомнить хотя бы предыдущего помощника. Таким милым мальчиком казался, такого священного воодушевления был исполнен, что ему прочили блестящее будущее. И что, сбылось оно? Нет, ни капли, потому что, слыша осанну все чаще и чаще, юноша вконец возгордился так, что счел себя чуть ли не равным в святости Верховному инквизитору.
О чем и заявил во всеуслышание. Поговаривали, что послушник попросту сошел с ума из-за непрерывных молитв и других богоугодных занятий, но брат-инквизитор Иоганн, памятуя о крамольной книге, мог бы сказать, что имело место именно изменение плоти. Правда, навеянное духом сторонних людей, но ведь юноша не остался глух к восхвалениям, не так ли?
«Изменить себя способен любой человек, если того пожелает всей душой, всей без остатка, но такое случается очень редко, поскольку каждый из нас окружен родными и близкими, на которых мы и расходуем наши души. И разумеется, немалую часть души мы отдаем Отцу небесному, а того, что остается, оказывается слишком мало для перерождения. Но если человек сумеет отрешиться от своего окружения, хотя бы на некоторое время, он сможет достигнуть многого…»
Иоганн перевернул страницу, потом еще одну, пропуская рассуждения давно умершего инквизитора о природе отношений человека и мира.
«Тот, чья вера в собственные силы становится невероятно сильной, творит настоящие чудеса, сравнимые с чудесами небесными. Но поднимается ли он при этом к свету или, напротив, утопает во тьме? Мы привыкли говорить о втором, не допуская первого, однако в действительности не случается ни падений, ни возвышений, ведь все, что мы можем обрести, от рождения сокрыто в наших телах и душах…»
И здесь автор дневника тоже не лгал. Иначе откуда брались бы хоть те же послушницы, умеющие исцелять раненых и поднимать павших? Добро бы их нарочно искали по городам и весям, придирчиво отбирая одну из тысячи, так нет, почти любая непорочная девица могла получить послушнический посох. Да, не все шли дальше, к сиянию жриц и прорицательниц, но первый шаг был доступен каждой. А значит, и все последующие, только бы хватило силы духа.
«Что мы обычно понимаем под изменением плоти? Стать сильнее, быстрее, ловчее. Но во всех этих качествах нам всегда требуется отправная точка. Сильнее? По сравнению с кем? С твоим соседом? С легендарным рыцарем? С троллем? С демоном? Выбор слишком богат, поэтому чаще всего мы желаем стать «таким же, как» кто-то, кажущийся нам образцом для подражания. И это верный путь к изменениям, главное — не останавливаться перед рубежом, когда себя и в самом деле нужно представить другим. Измененным.»