"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

От башни колдуна остался только клочок пола. Прочее было раскидано вокруг: камни, тряпки, куски обугленных досок.
— Сэм! — Реальность быстро расставляла все по местам. — Самуэль!
Голова кружилась до тошноты. Кассия перекатилась на живот и приподнялась. В грязи поблескивали три алые бусины, которые девушка немедленно сгребла и сунула в карман, не отдавая себе отчета.
Шатаясь из стороны в сторону, Кас брела по полю, усыпанному обломками, и звала друга. Облепившие лоб, щеки и шею мокрые волосы ее не трогали. Она обошла разрушенную башню по кругу и вернулась туда, откуда начала. Чуть поодаль девушка заметила… ноги. Сэм лежал на боку. Раненый, но живой, хоть и без сознания.
Залитое кровью лицо больше нельзя было назвать красивым. Рассеченная плоть пугала рваными краями от уголка рта почти до уха. Обожженная кожа пахла паленой кошкой. По всему выходило, что Сэм дополз сюда уже после взрыва, словно пытался найти помощь.
Кассия закинула себе за шею руки друга, с пятой попытки поднялась с колен и потащила его в город. Ноги Сэма волочились по земле, черпая грязь сапогами. Позади оставались две неровные борозды, тотчас же заполнявшиеся водой. Кас падала, но упорно вставала, чтобы двигаться вперед.
Стражник у городских ворот опознал Самуэля. Он помог перенести парня в сторожевую клетушку, но пока возился с его ранами, силы покинули Кассию.
Сэма отправили в гарнизонный лазарет Фальвика. Там такие же молчаливые, как он сам, лекари сделали все возможное, чтобы избавить парня от страданий. Ожоги на шее, руках и спине зажили, а вот на лице остался уродливый багровый рубец.
— Станешь его прятать? — спросила Кассия, когда ей разрешили посещения.
— Зачем? — Сэм, опираясь на Тревора, гулял по коридору. — Все и так видели.
— Нечего стесняться ран и шрамов, — подбодрил друга Трев. — Это же не постыдное что-то! Не клеймо, а награда за храбрость.
Тревор чувствовал себя не в своей тарелке с того самого мгновения, как узнал про подвиг Самуэля. Он искренне жалел о своих словах про мракобесов. Парню казалось, что теперь все смотрят на него волками. Трус, мол, побоялся идти к колдуну. Это угнетало Трева сильнее, чем положение бедного Сэма Он всячески старался искупить вину, которой, по сути, и не было. Кас честно пыталась доказать друзьям, что виновна она одна. Но Тревор не слушал, а Самуэль только головой качал.
Найденные у башни три драгоценных бусины Кассия продала ювелиру. Тот пришел в дичайший восторг! Клялся, что не получал ничего подобного раньше. Умолял принести еще, но возвращаться к башне девушка отказалась. «Золото золоту рознь», — сказала она, покидая лавку.
Саймон отправился проверять лесные стоянки, потому еще не представлял, что довелось перенести его девочке. А тетка хоть и жалела родственницу, но все же не упускала возможности укусить. «Поделом, — ворчала она — С кем поведешься, оттого и блох наберешься. И парня чуть не сгубила зазря».
Кас не стала ни с кем делиться посетившим видением. Она догадывалась, что или кого повстречала, но гнала эти мысли подальше. Девушке было значительно приятнее думать, что все это просто бред забытья. Что никакого скелета, обернутого в тряпки, нет. Для очистки совести она осторожно завела разговор с Сэмом о смерти, но тот ответил коротко и емко: «Я жив».
Даже после страшных потрясений колечко ведьмы не выветрилось из памяти. Оно манило во снах, красуясь на пальце, не переставало преследовать наяву. Кассия засыпала и просыпалась с мыслями о нем. Жажда обладания кольцом сушила девушку. Она стала реже улыбаться, но с другой стороны, поводов для радости и так особенно не наблюдалось.
Утром Кассия помогала тетке на кухне. Та надумала тушить капусту с медвежатиной. Девушка разрубила кочан на части и принялась крошить их большим ножом. Было жарко, соленый пот застилал глаза. Кассия не заметила, как кончик пальца попал под острое лезвие. Острая боль заставила девушку вскрикнуть.
— Что стряслось? — Тетка перевела взгляд на руку Кассии и оторопела.
 
Из глубокого пореза капала отнюдь не кровь. Капли ее тут же оборачивались красными камешками — круглые, яркие, соблазнительные, они искорками разбегались по полу, падали в щели, звонко подскакивали! Тотчас же забыв про племянницу, Присцилла плюхнулась на четвереньки. Она принялась жадно собирать блестящие камешки в подол, не пропуская ни одного.
— Что же это творится? — причитала тетка, не зная, что делать: то ли кричать караул, то ли звать слуг инквизиции.
Она уже не пыталась сдерживать радости. Тетка быстро смекнула, как обернуть странную перемену в судьбе племянницы себе на пользу.
Кассия замотала ладонь тряпкой и пододвинула стул к столу. Гладкий камешек лежал на столешнице, самодовольно поблескивая покатыми боками. Было в нем что-то невероятно знакомое. Кас ахнула и зажала рот рукой. «И камень похож, и кисть, как у Виллоу, забинтована. Один к одному, — мелькало в голове. — Прокляла, старая! Бот мне теперь и мерещится всякое».
Присцилла, само собой, истолковала все по-своему. «Знатную награду у колдуна выторговала. Век богатой будешь», — сказала она с завистью.
Просить тетку держать язык за зубами — бесполезное занятие. После того как она овдовела, Присси начала часто закладывать за воротник. А уж как глаза окосеют, за речами не следила вообще. Кас надеялась, что пьяным россказням просто не поверят, однако после этого знакомые все чаще стали сверлить ей затылок недобрыми взглядами. Нередко за спиной слышался шепот угроз.
«Они побоятся тронуть, не меня побоятся, так отца», — утешала себя девушка. Меньше всего Кассии хотелось прятаться. «Жизнь в страхе — не жизнь», — сказал как-то Саймон. И разумеется, не ошибался.
Трев рвался в бой. Он умолял снова отвести его на болото, чтобы выпотрошить старую ведьму, если та не заберет назад свое проклятие. Только Кас подозревала, что парнишка никому не поможет, а будет проклят сам. Оттого и не соглашалась.
Она не расставалась с охотничьим ножом. Его холодное лезвие придавало какую-никакую уверенность. Обычные радости постепенно потеряли для Кассии смысл. Девушка перестала бродить по опушке, как любила раньше, перестала собирать цветы.
Прятаться на виду у всех — сомнительное удовольствие. Она стала посещать кабак. Темными ночами, когда в пьяном угаре завсегдатаи галдят, поют или прячут лица в тарелках, Кас сидела у стены, вытянув ноги под столом, и мочила нос в кружке пива. Бешеные пляски бродяг и нищих в душной полутемной комнате выглядели бесовским праздником. Мельтешение нескладных ломаных теней на стене, блики свечи на лезвии ножа, спотыкающаяся музыка — все это напоминало бессвязный бред в красно-коричневых тонах.
Хуже всего, что и к этому легко привыкнуть. Перекошенные рожи пьяниц уже не кажутся такими перекошенными, а алкогольная вонь перестает раздражать. От тебя прежнего остается самая малость, а тому, кто остался, отвратителен нынешний ты. Но и этого отвращения не хватает на то, чтобы встать и уйти, чтобы изменить свою жизнь. И так катятся друг за другом дни и ночи.
— Так и знал, что найду тебя здесь. — Тревор опустился на скамью рядом с девушкой. — Не надоело?
— Надоело, — вздохнула Кас.
— Тогда пошли отсюда. — Он взял ее за руку. — Тем более, что нет больше нужды так мучить себя.
— Не поняла, — нахмурилась Кассия.
— Ну, знаешь, как шутят инквизиторы? — Трев подмигнул — Нет ведьмы — нет проклятия.
— Виллоу умерла? — Девушка побледнела.
— Лучше! — Тревор широко улыбнулся. — Ты же сама не хотела, чтобы я пошел к ней без тебя, так? Я нашел твоего отца. Долго же мне пришлось объяснять ему, зачем понадобилась увольнительная.
— Ты все разболтал Саймону? — У девушки кровь застыла в жилах при мысли о гневе отца.
— Естественно. — Парень пододвинулся ближе. — Он просто рассвирепел. Ну, ты знаешь, каков он в бешенстве. Только молнии из глаз не сыпались. Мы решили не тревожить тебя раньше времени. Саймон поумнее меня, сразу обратился к кому следовало. Поразительные ребята эти охотники на ведьм! У них горит даже то, что не должно бы.