"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Было лишь слегка обидно: за это время он давно бы уже узнал о судьбе сына и других наследников, половину пути одолевших без его родительской опеки. Жива ли нежная Эоста, похожая на весну, неведомую в Невендааре, или эта его прекрасная мечта о дочери — погибла? А из нее получилась бы сильнейшая Дева Огня, чье благословение сделало бы армии эльфов неуязвимыми.
Наконец из гномьих рядов выдвинулась весьма торжественная процессия. Возглавлял ее седовласый воин с черной бородой, в которой тоже виднелись белые пряди. По секире с богатой отделкой Даагон понял, что перед ним мастер рун. С ним было еще двое, заросших до бровей седыми бородами и похожих на магов-отшельников, и уже знакомый лорду командир.
— Мое имя Харг'аррон, — сказал мастер рун. — Ты принес нам добрую весть, лорд Даагон, а таким вестникам мы рады. Но прежде покажи нам меч.
— И если он окажется фальшивкой, то лучше тебе самому убить себя с его помощью, — добавил один из спутников мага, одетый в опушенную мехом серую мантию, под которой можно было скрыть целый арсенал.
Лорд поднял руку, и по этому оговоренному с Лодиат жесту от отряда эльфов тоже выдвинулась процессия.
«Вот сейчас и решится все», — напрягся Даагон. Он вынул Алкинор из простых деревянных ножен, спешно созданных еще после битвы с демонами, и архонт, бережно приняв его в ладони, протянула гномам. Лучи солнца заиграли на лезвии клинка.
— Это не Алкинор! — Ноздри мага в серой мантии гневно раздулись. — Это… вообще не меч!
— Не торопись, Шигерх. — Мастер рун нежно погладил лезвие клинка, все еще лежавшего на ладонях архонта, и под его пальцами проступала вязь рун. — Это он. Переплавленный и обновленный, но это — тот самый Алкинор, закаленный в драконьем пламени. Что скажешь, мудрейший Ринотар?
Еще один спутник гнома в простой коричневой мантии без доспехов осмотрел клинок, не прикасаясь. Кивнул.
— Это Алкинор. Узнаю в нем изначальную силу бога Вотана. Но клинок перерожден и стал еще лучше. Он принял чистую магию огня, соединив ее с магией наших рун и сокрушающей силой булата. Кто его переплавил, лорд Даагон?
— Не знаю, почтенный Ринотар. Я нашел его уже таким.
— И эльфийский Альянс отдает Алкинор нам? — Глаза из-под нависших бровей гнома блеснули яркими сапфирами.
За этим, вроде бы излишним, вопросом стоял совсем другой: «А знает ли Даагон, что с этим клинком он прошел бы сквозь горы и взял, что ему нужно, не спрашивая гномов?»
Знает. Но Посох Духа не обретают в одиночку.
— Нам ведома сила этого клинка, — ответил лорд. — Эльфы не повернут Алкинор против родивших его гор, и мы возвращаем его с тем, чтобы этот меч никогда не обратился против нас.
— Мы найдем его рукояти руку достойного воина и сердце, ведающее дух истины, — пообещал мастер рун Харг'аррон, не удержавшись, однако, от взгляда на увечье Даагона. — И эта рука не повернет Алкинор против эльфов. В благодарность за возвращение меча Кланы пропустят в горы три отряда по пять эльфов.
— Три? — разочарованно воскликнула Лодиат.
— Полтора десятка эльфов — уже много для нашей земли, — скривился гном в сером. — Больше и не понадобится. Мы нашли следы трех медведей-оборотней в наших горах и определили их территории. Направление покажем, но провожать не будем. Сами доберетесь.
— Эльфы согласны, — быстро сказал Даагон, пока гномы не передумали.
Отшельник Ринотар почтительно взял оружие из протянутых рук архонта и повернул его к солнцу, любуясь.
— Хотел бы я знать, как он это сумел? — бормотал маг. Оторвавшись от клинка, он сказал эльфам: — Если хотите, мы дадим вам проводников к обиталищам оборотней. Но лишь при одном условии: вы найдете нам того, кто переплавил меч. — И он пробуравил Даагона взглядом, словно сапфировыми сверлами.
— Это невозможно, почтенный маг, — попытался образумить его лорд.
— Тогда, как мудро предложил повелитель волков Шигерх, добирайтесь сами в трех направлениях: Сандерхаммера, Грейхелма и Фогфелла. Если вдруг передумаете — дайте знать, и мы придем на помощь вашим поисковым отрядам сразу же, как перед нами предстанет маг, приложивший руку к преображению Алкинора.
 
Вот так война с гномами была отложена на неопределенный срок. Впрочем, всем было ясно: если эльфы в ближайшее время не обретут священный Посох Духа, перемирие вряд ли затянется.
— Это плохо кончится, Даагон, — тихо сказала архонт на обратном пути. — Ты уже повернул этот клинок против эльфов, разрушив наш портал. Скольких еще бед нам от него ожидать?
* * *
Перед выходом отрядов надо было решить еще одну проблему. Она стояла в первых рядах ожидавших эльфов, и звали ее Иссиана.
— Иссиана, — сразу взял он быка за рога, — гномы пропускают в горы отряд из пяти эльфов, да еще и без проводников. То есть издали понаблюдают, как мы будем умирать в скалах, но помощи не окажут. Поэтому иду я и четверо претендентов. Они, кстати, все живы?
— К сожалению, все. — Дриада скептически оглядела лорда, не сдержавшего счастливую улыбку. — Радуешься, что теперь можно оставить моего сына здесь? Рановато. Как ты, хотелось бы мне знать, пойдешь — без меча, без жезла, без руки? Дети будут с тобой нянчиться в пути, по скалам на горбу тащить? Ты же для них обуза в горах, лорд Даагон!
— Я не беспомощен.
По ее сверкнувшему взгляду Даагон догадался: уж она-то что-нибудь придумает. И, что бы это ни было, оно ему заранее не нравилось.
— Лиэн может стать их проводником, — не уступала дриада.
«Представляю, куда он их заведет», — подумал Даагон. И тут же его осенила отличная идея — как, почти не выходя из дома, определить нужного им в горах оборотня из трех. Именно того, кто поставлен слугами Мортис стражем на пути к эльфийскому Посоху Духа.
Чем ближе он подходил к остаткам своего отряда, тем медленнее становился шаг. Он понял, что не хочет встречаться с сыном.
Не хочет.
Он… боится? Он?!
Голова неожиданно закружилась, словно Даагон был атакован демоном-двойником. Он остановился, издали наблюдая за четверкой наследников, окруженной кентаврами, лучницами Иссианы и незнакомыми эльфами из других отрядов.
Энрах помогал Эосте натянуть тетиву лука. Эльфийка отшатывалась, когда он вроде бы случайно ее касался, но вдруг замерла, не заметив, как рука стража осторожно охватила ее плечо. Даагон проследил, что же ее так отвлекло: к одному из кентавров подошел Лиэн. Тинира набросилась на охотника с бурными приветствиями, потом обняла, как родича. Сонил больше заинтересовался его рогатиной, похоже, пытаясь пощекотать отростки корней на конце древка. «Дети, какие они еще дети!» — почти умилился лорд. Вот только сын подкачал.
Почувствовав его взгляд, страж троп вскинул голову, затем поднялся, и словно струна натянулась между ними. Враждебная, беззвучно стонущая от напряжения. «Если она сейчас лопнет, — похолодел Даагон, — то ударит бешеной змеей по всем вокруг».
Краем глаза он заметил, что Лиэн отобрал у вора рогатину, и отметил почти неуловимое изменение в спокойной позе охотника, означавшее готовность к бою.
Неужели друид почуял? Неужели караулил, кого в первую очередь отыщет лорд, когда вернется, — кого, как не сына? И теперь Даагон сам его выдал. Предал в третий раз.
И тут что-то вспыхнуло, расплавив невидимую, готовую лопнуть струну, — Эоста увидела лорда и подняла над головой сияющее навершие его сгоревшего жезла.
— Ну вот, дети мои… будущие, я к вам вернулся, — сказал Даагон, подойдя, наконец, к наследникам и стараясь не замечать их чуть округлившихся глаз, когда эльфы рассмотрели, что осталось от их прежнего командира. — Гномы дали три ориентира для наших групп, и нам позволено выбрать маршрут первыми.
Идея лорда была простая: проследить, как отреагирует Лиэн на перечисленные направления поиска. По всем статьям друид Древа Смерти должен бы обеспокоиться за своего стража на пути к эльфийскому Посоху. А он не отреагировал никак — то ли самообладание у отродья Мортис было на высоте, то ли горцы узнали не обо всех медведях-оборотнях. Скажем, даже дети бога Вотана не ходят в Дьявольские горы и ведать о происходящем там не могут. А мало ли еще недоступных склонов в обширном горном краю?