Три товарища (СИ)
— Ржевский, не суйтесь со своими советами! — ледяным голосом произнесла Таня. — Я хочу домой, Никита. Поехали, или я поеду одна!
— Бери такси и езжай, — вновь воскликнул Алексей, скрутив Илью, сжав его запястья и аккуратно придерживая на грани удушающего приёма.
Никите было достаточно. Сегодня, в день выпуска из академии, разнимать очередную драку он не собирался. Но поддаваться на провокации и выполнять условия без озвучивания причин тоже не хотел.
— Лёха! — нахмурившись, сказал он. — Я сам разберусь! — а затем повернулся к Тане. — Ты можешь мне назвать причину? Просто скажи, в чём дело, а не загадочно топай ножкой…
— А-а-а вот, наконец-то, мы и до них добрались, — к столику вальяжно подошли четверо подвыпивших курсантов. Таня, открывшая, было, рот для очередного "фи", замолчала. Скосила глаза и быстро присмирела, оценив состояние тех четверых, что дружно сложили руки на груди. — Надежда, мать их так, и опора российского флота. Талантищи такие, что вся академия ходит перед ними на цыпочках. Трепещет перед их возможностями. Перспективные, б…ть.
Алексей и Илья прекратили шутливо бороться. Хмурый Никита перевёл взгляд на гостей и нахмурился ещё сильнее.
— Хе-хе-хе, — засмеялся Алексей, наконец избавившись от опеки друга. — Борюсик пришёл. Тебе чего надо, козлина? Хочешь выпросить? Так за мной не заржавеет. Я тебя, гниду…
— Тихо, Лёха! Спокойно! — Никита решил выступить в качестве дипломата. Он уже встал из-за стола и ближе всех находился к тем ребятам, что пришли поздороваться. И видел лучше всех, как хорошо они разогрелись.
— "Павлин", ты же знаешь, что тебе здесь не рады, — хоть Илья никогда не лез на рожон, прекрасно знал об отношениях Алексея и Бориса Павлинского. И был готов принять сторону друга в любом случае. — Возвращайся к себе в вип-ложу.
— Тебя забыл спросить, недомерок, — фыркнул Павлинский.
— Борис, — стараясь держать под контролем гнев, заговорил Никита. — Ты же понимаешь, что тебе здесь делать нечего? Хоть мы учились вместе, ничего общего у нас нет. Мы ни дружить не будем, ни выпивать. Нам даже говорить не о чем. Во избежание проблем, которыми мы вас можем щедро обеспечить, вам лучше удалиться.
— Кто сказал, что я собираюсь с тобой говорить, мажор? — закатил пьяные глаза Павлинский. — Ты кто такой вообще? Папенькин сынок, который сидит на его шее…
— Кто бы говорил, — захохотал Илья.
— Слышь, Борюся, — вставил Алексей. — Ты в зеркало-то посмотри сначала. Там увидишь, кто папенькин сынок.
— Телегин, пошли выйдем с нами? — опередив ответ Павлинского, кивнул в сторону выхода его верный пёс — Бурулёв.
— Легко! — сразу согласился Алексей и начал выбираться из-за стола. Но Илья преградил путь. — Отхреначу каждого в отдельности или всех вместе. Мне не сложно. Я давно об этом мечтал. Нагну вас всех и поставлю раком в очередь, чтобы трахали друг друга. Представили, что за скульптура получится?
— Много базаришь, — процедил сквозь зубы Павлинский. — Давно надо было тебя наказать за язык.
— Ещё не поздно, Борюся. Уверен в своих силах? — Алексей безуспешно пытался выбраться из-за стола. — Блин, отвали, Илья! Последние четыре года я мечтал разукрасить эту рожу. А теперь, вот, "рожа" сама напрашивается.
— Лёха, стой на месте! — Никита отодвинул в сторону испуганную жену, обошёл стол и встал рядом с Павлинским. — Тебя могут ожидать большие проблемы, если решишь идти дальше. И папа тебя от них не спасёт…
— Ха-ха-ха! — засмеялся тот. — Ты удивишься, когда узнаешь, на что способен мой отец. Вы, выродки, просто чудом добрались до конца. Если бы Полевой за вас так не держался, если бы не капал в уши Петровичу, давно бы вылетели все… По крайней мере, двое точно, — добавил он, всё же вспомнив, кто родители Никиты.
И тут дипломатичность Никиты, привитая воспитанием, дала течь.
— Валентин Николаевич держался за нас, потому что мы лучшие. Мы не раз это доказывали. Несмотря на все твои попытки очернить кого-то из нас, он понимал, что это ложь. И уверенно противодействовал этой лжи. За это, размазня, карма с тобой обязательно рассчитается. За все твои поступки тебе воздастся сторицей. Тебе не небо светит, не покорение космоса, а карьера водителя…
— А то! — подхватил Алексей. — Будет папашу возить на лимузине, который тот купил на сворованные из бюджета бабки. А шестёрка-Бурулёв будет водителем водителя. Купит какое-нибудь старьё по скидке, будет таксовать и по вечерам возить домой уставшего водилу.
— Хлебало закрой, нищеброд! — оскалился Павлинский. — Я твоё дерьмо терпел, потому что выгнали бы обоих. Но теперь-то что? Что терпеть? Теперь удовольствие от экзекуции, думаю, будет стоит риска. Пошли выясним, будет ли стоить?
— Борюся, ты уверен? — усмехнулся Алексей. — Ладно Бурулёв здоровый и может на что-то надеяться. Но ты же ж, блин, сопля тщедушная. Я ж тебя пополам переломать могу.
— Ну так давай? Что ты на словах только смелый? — впервые поддакнул, возвышавшийся позади Павлинского, Толочко. Этот не испытывал особой любви к "павлину", но тоже ненавидел Телегина. Ненавидел за то, что удушающим приёмом был лишён победы в финальной схватке показательного турнира.
— Ты тоже просишь? — удивился Алексей. — Я ж могу не только сделать, что битый водила повезёт домой битого павлина. Но и тебе достанется. Погнали?
— Погнали!
Алексей ещё более решительно начал толкаться с Ильёй. Тот не хотел конфликта, а потому сдерживал друга всеми силами. Но силы были слишком неравны: задев стол ногами и разлив бутылку водки, Илья упал на диван.
— Хорошо, — наконец прекратил раздумывать Никита. Он смотрел то на четверых полупьяных ребят, то на Алексея, то на Таню. И принял решение. — Четыре против троих тоже неплохо звучит. Верно, Илья?
— Верно! — всё ещё пытаясь подняться с дивана, отозвался Илья. Хоть он побаивался, никогда бы не отказал друзьям в помощи. Для него такой поступок был равносилен греху.
— Да ладно вам, — Алексей выбрался и припарковался рядом с Павлинским. Практически нос к носу. — Зачем три на четыре? Я сам с ними справлюсь… Ну что, Борюся, пора тебе, гнида ты эдакая, отведать отменных тумаков.
— Что это ещё за мужицкие сражения за длину члена!? — чуть ли не истерично воскликнула Таня, долго прислушиваясь к разговору и решившая показать, кто здесь главный. — Никита! Ну-ка хватит! Поехали домой!
— Срамота-то какая, — скривился Бурулёв, сочувственно смотря на Никиту. — Про члены говорит… Теперь видно, у кого в вашей семье член.
— Хочешь посмотреть на мой? — достойно ответил Никита. — Сейчас покажу. Но сначала поставлю на колени. Пошли?
— Куда это вы все собрались!? — нарушив прекрасную картину пьяной разборки, к столику приближались дородные служители закона. Представители той самой военной полиции, оставленной наблюдать за порядком. Четверо в чёрной форме приближались с одной стороны, расталкивая по дороге удивлённых выпускников. А ещё четверо — с другой. Затихшая в одночасье музыка показала всем, что вечер перестал быть томным. — Повторю вопрос: кто куда собрался выходить? И с кем?
Главный в этой небольшой компании представителей закона показательно положил руку на рукоять дубинки на поясе. Его взгляд прыгал с одного виновника торжества на другого.
— Ну и?
Алексей быстро обернулся и увидел у двери клуба Мамаева. Тот напряжённо всматривался на замерших друг напротив друга парней и сжимал руки в кулаки. Видимо, именно он, прекрасно зная об отношения Алексея с Борисом Павлинским, вызвал подмогу. Или просто испугался, что они, наконец, дадут волю эмоциям. И, может быть, поубивают друг друга.
— Ничего не происходит, старлей, — небрежно бросил Павлинский. — Дружеское общение с бывшими однокурсниками. Вас это не касается.
— Меня всё касается, лейтенант, — полицейский ответил с такой же небрежностью в голосе, верно оценив ранг выпускника. — Я здесь для того и оставлен, чтобы меня касалось всё. На ваше обучение из государственного бюджета были потрачены огромные деньги. И если кто-то из вас в первый же день свободы загремит в кутузку, получится, что страна напрягала силы напрасно. Что зря тратила ресурсы на идиотов.