Дьявол в музыке (ЛП)

- Они живёт у монахинь, - застенчиво пояснила Бьянка. – Уже несколько лет. Но папа всегда говорил, что она вернётся домой, когда поправится.
- Она вернётся домой? – спросил Никколо.
- Ей намного лучше, - заверил Джулиан. – Она надеется, что приедет очень скоро. А пока что она просила передать вам, что любит вас и никогда не переставала думать о вас и считать мгновения до того, как сможет снова вас увидеть.
- Пожалуйста, передайте ей, что мы тоже её любим, - тихо ответил Никколо. Бьянка могла только кивнуть – её глаза утопали в слезах.
Джулиан попрощался с ними и вышел из детской вместе с Морози.
- Маркеза Франческа под впечатлением, что дети знают, почему она не живёт с ними.
- О, нет! – Морози был потрясён. – Маркез Ринальдо очень заботился, чтобы они этого не узнали. Я боюсь, мальчик начинает осознавать правду – он достаточно взрослый, чтобы понимать сплетни прислуги. Но маркез Ринальдо всегда пытался защитить их от позора матери.
Джулиан бы рад, что сможет избавить Франческу хотя бы от этого бремени, а сам не знал, стал он лучше или хуже думать о Ринальдо, который оградил детей от правды, но жестоко лгал жене.
Уже уходя, Кестрель между делом спросил, где живёт Пальмиери. Он надеялся, что Морози решит, будто у Джулиана есть дело, связанное с Мальвецци. Так и случилось – Морози не только указал, где искать поверенного, но и послал за седиолой.
Контора Пальмиери находилась на Пьяцца-Фонтана, недалеко от Дворца правосудия. Улочки здесь были узкими, а железные перила балконов на противоположных домах почти касались друг друга. Джулиан позвонил в дверях высокого дома с осыпающейся лепниной и зелёными ставнями. Изнутри показалась сморщенная голова клерка. Он посмотрел на одежду Джулиана и одобрительно отметил чистую обувь, говорившую о том, что посетитель приехал в экипаже.
- Какое у вас дело, синьор?
Джулиан показал свою карточку.
- Я бы хотел видеть синьора Пальмиери.
- У вас назначена встреча, синьор?
- Нет. Но у меня есть письма от её сиятельства маркезы Франчески и графа Карло Мальвецци, - Джулиан вынул письма из кармана ровно настолько, чтобы клерк увидеть фамильную печать.
К счастью, он не попросил их прочесть, а лишь подобострастно поклонился и проводил Джулиана в маленькую заднюю гостиную, которую как будто меблировали всем, что нашлось в других домах. Джулиан подумал, что Пальмиери нечасто принимает клиентов у себя. Такие как Мальвецци обычно ждут, что поверенный сам к ним приедет.
Клерк оставил Джулиана ненадолго, а потом вернулся и предложил следовать за ним наверх. Он провёл гостя в тесную, но роскошную переднюю комнату, чьи стены и потолок были раскрашены неубедительным trompe-l’oeil. Ставни были почти закрыты, отчего вокруг царил полумрак. Из-за стола поднялся худощавый, темноволосый старик.
- Синьор Кестрель? Я Камилло Пальмиери. Прошу, садитесь.
Они пожали руки, и Джулиан занял кресло напротив. Пальмиери отпустил клерка, сел и вставил в глаз монокль в золотой оправе.
- К делу. Как я понимаю, у вас есть письма от моих несчастных клиентов.
Он протянул руку. Джулиан улыбнулся.
- На самом деле, синьор Пальмиери, я пришёл лишь для того, чтобы задать вам вопрос.
- О, - юрист слабо улыбнулся и сложил ладони перед собой на столе, - я уверен, вы понимаете, что я не могу обсуждать дела моих клиентов с посторонними.
- Я понимаю, - заверил Джулиан. – Мой вопрос очень прост. Я знаю, что Лодовико Мальвецци женился на Изотте Марини в 1790 году. Был ли у него с ней второй брак?
Монокль Пальмиери с звоном упал на стол.
- Я могу даже назвать вам год, - щедро предложил Джулиан. – 1793-й. Брак был заключён в строгой тайне, но маркез Лодовико должен был известить об этом семейного поверенного на тот случай, если это потребуется доказывать.
- Но… но как?
- Как я узнал? – Джулиан с улыбкой встал. – Я уверен, вы понимаете, что я не могу обсуждать дела моих друзей с посторонними. Спасибо за то, что уделили мне время, синьор Пальмиери. Доброго вам дня.
Покинув контору Пальмиери, Джулиан задумался о том, что не ел уже восемь часов. Он хотел вернутся на озеро быстрее, но понимал, что не должен остаться без сил. Он направился в маленькое кафе под голубым тентом на людной Корсиа-деи-Серви. За пшеничным хлебом и крепким кофе он понял, что его следующий шаг не так прост, как ему казалось.
 
Он может предоставить доказательства Гримани, но что Гримани сделает? Возможно, его недоверие и неприязнь к Джулиану не дадут ему признать, что убийства раскрыты? Если преступник узнает о нависшей над ним опасности, но останется на свободе, это будет катастрофа. Кроме того, с Джулианом может случится что-нибудь в дороге. Вряд ли он единственный человек, что владеет всеми нужными сведениями.
Ему нужен союзник в Милане, и он мог обратиться лишь к одному человеку. Сделав последний глоток кофе, Кестрель спешно направился к дворцу графа Раверси.
Граф принял его так, будто в тревоге ждал его все две недели с их прошлой встречи.
- Синьор Кестрель, слова не могут выразить потрясение и беспокойство, что я испытал, когда узнал, что сын моего бедного друга так же жестоко убит. Чем, во имя девы Марии, Ринальдо навредил карбонариям? Или им было достаточно того, что он – сын Лодовико?
- Синьор граф, я уверен, что знаю, кто совершил оба убийства и почему.
Он изложил свои соображения. Раверси слушал с растущим изумлением. Когда история подошла к концу, граф перекрестился и прижал бледную, костлявую руку к сердцу.
- Какое злодейство! В это невозможно поверить!
- Но вы верите в это, синьор граф?
- После того, что вы рассказали, синьор Кестрель, у меня нет выбора. Но почему вы пришли с этой историей ко мне? Почему не в полицию?
- Я не знаю ни одного важного полицейского в Милане. Но я знаю, что вы особенно хотите, чтобы убийца получил по заслугам.
- Что вы хотите сказать? – Раверси всмотрелся в его лицо.
- Только то, что маркез Лодовико был вашим другом, синьор граф.
Раверси некоторое время задумчиво мерил шагами комнату.
- Что вы хотите от меня?
- Я был бы очень благодарен, если бы вы представили это дело генеральному директору полиции. Я знаю, что правительство высоко ценит вас, и ваше обращение будет куда плодотворнее моего.
- Понимаю. Очень хорошо, я пойду в полицию.
- Если вы не возражаете, синьор граф, я бы хотел вернуться на виллу уже сейчас. Я боюсь, Гримани может навредить Лючии, - Джулиан на миг задумался. – Я был бы очень благодарен, если бы вы оказали мне одну маленькую услугу.
- Какую?
- Не согласитесь ли вы написать письмо для Гримани, в котором просили бы взять подозреваемого под стражу до прибытия приказов из Милана? Без поддержки человека вашего положения, я не смогу добиться от него содействия. А мы должны действовать очень быстро, если хотим взять жертву без потерь.
- Как пожелаете, синьор Кестрель.
Раверси сел за свой видавший виды стол и набросил письмо, в котором кратко излагал выводы Джулиана и просил Гримани арестовать подозреваемого. Он дал Кестрелю его прочитать, потом сложил в несколько раз, адресовал Гримани и запечатал фамильным гербом – русалкой, трубящей в рог.
- Могу я заказать вам почтовую карету до озера? – предложил Раверси.
- Вы очень добры. Спасибо.
Они пожали друг другу руки. Когда Раверси разжал хватку, Джулиан удержал его руку ещё на мгновение.
- Я хочу, чтобы вы знали, что я очень вам благодарен.
Раверси снова всмотрелся в лицо Кестреля. Но Джулиан лишь улыбнулся, поклонился и подождал, пока граф вызовет экипаж.
К огромному раздражению Джулиана, дороги всё ещё были запружены телегами с виноградом. Он добрался до Комо только к восьми вечера. По крайней мере, найти лодку оказалось нетрудно – гавань была полна судёнышек. Он подозвал одного лодочника, и тот подвёл своё судно к причалу, чтобы Кестрель мог подняться на борт.