"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Видите ли, — с расстановкой сказал Деканозов. — Вы можете пригодиться как непосредственный свидетель. Да еще и обладающий профессиональной памятью — я читал ваш отчет об инциденте в Белоруссии, учтены все детали, мелочи, которые принципиально не мог знать человек, не видевший… э-э… место происшествия своими глазами.
— То есть, — осторожно произнес Шмулевич, — мы должны будем встретиться с…
Замолчал, не договорив.
— Совершенно верно. С представителями Германии. На очень высоком правительственном уровне. Необходимость вашего личного присутствия пока под вопросом, все зависит от того, в каком направлении пойдет разговор. Считайте, что вы пока в засадном полку. Более подробные инструкции получите на месте, встреча запланирована на завтра — успеем передохнуть, отмыться и привести себя в порядок. К тому же предстоит еще церемония обмена двумя важными пленными. «Церемония» — конечно, громко сказано, но важность этой части протокола нельзя недооценивать.
— Паулюса отдаем? — заподозрил Шмулевич.
— Нет, что вы! — не без возмущения возразил Деканозов. — Такое предложение со стороны немцев было. Очень аккуратное, буквально мимолетное. Товарищ Сталин его отверг. Выяснилось, что под Сталинградом попал в плен родной брат канцлера Германии, Шпеера. Имя второго лица я в настоящий момент называть не вправе, но если обмен состоится без каких-либо затруднений, то…
— То — что? Извините за настойчивость.
— То открывается невероятный простор для комбинаций, — медленно произнес Деканозов. — Теоретически, этот вопрос не входит в вашу сферу компетенции, но вы, товарищ Шмулевич, и так знаете столько, что вариантов всего два — или вас сразу расстрелять во избежание, или дать допуск к сведениям особой важности по первой форме. Иначе вас просто не оказалось бы в этом самолете. Ладно. Вы в курсе о конфликте с Англией?
— Конечно. Испытал на своей шкуре.
— Официального объявления войны не было, но квалифицировать действия британцев иначе невозможно. И все это понимают. Включая Берлин.
— Враг моего врага — мой друг?
— Неверно. После «котлов» под Киевом, Брянском и Ельней в атаку вместе не ходят, согласитесь. А после неслыханного террора на советской территории — особенно. Да что рассказывать, вы ведь партизанили! Однако в Политбюро имеется мнение, что, если сейчас как следует надавить на немцев с учетом всех факторов, пока сила на нашей стороне, мы сможем добиться существенных успехов дипломатическими методами. Советскому Союзу не нужна война на два фронта с учетом возможной потери ленд-лиза. Да что там возможной, почти состоявшейся…
— Продать немцам их же собственную армию на Тамани подороже?
— Улавливаете нить, — довольно кивнул Деканозов. — Расколоть лагерь империализма — задача ключевая. Американцы политикой Лондона очень недовольны, пытаются помирить, но Черчилль уперся рожищами — за ноги не оттащишь! Проливы, проливы, проливы! Как умом повредился!
— Однако если Красная армия там встанет, уже не выбьешь, — резонно заметил Шмулевич.
— Это-то он отлично понимает, оттого и переубедить невозможно. Сейчас англичанин пойдет на всё, включая сепаратный мир с Германией в противовес любым прежним заявлениям. Постараемся Черчилля опередить. Идет насколько тонкая, настолько и ожесточенная игра, однако у нас на руках флеш-рояль. Простите за вульгарность, но мы крепенько держим немцев за причинное место — если они потеряют армию Гальдера, это будет ударом куда страшнее Сталинграда…
Становилось тяжело дышать. Шмулевич, памятуя рекомендации авиаторов, чуть открутил вентиль кислородного аппарата. Температура давно перевалила за минусовую. Осталась далеко позади линия фронта, сейчас Пе-8 проходил где-то в районе Таллина. Летел бомбардировщик ровно, никакой болтанки и непредвиденных маневров — снаряды зениток неподалеку не разрывались, пулеметы бортстрелков молчали. Противовоздушная оборона противника, скорее всего, самолет вовсе не заметила.
Разворот строго на запад, над морем, подальше от эстонских и финских берегов безопаснее — немцы считают Балтику своим внутренним водоемом, авиация Балтфлота из Ленинграда так далеко не летает, следовательно, и ночных перехватчиков Люфтваффе здесь быть не должно.
Стокгольм показался через полтора часа. Непривычно было наблюдать с воздуха приветливо мерцавший электрическими огнями город, не знавший, что такое светомаскировка. На посадку пошли не в аэропорт Бромма, открытый еще в 1936 году королем Густавом V, а почти на сотню километров юго-западнее — к базе королевских ВВС «Скавста». Обе стороны, советская и германская, продолжали настаивать на секретности контактов, и появление Пе-8 на столичном летном поле могло вызвать ненужный ажиотаж среди репортеров и агентов разведок самых разных государств, давно и прочно свивших гнездышки в безмятежной и уютной шведской столице.
Немецкие самолеты, кстати, тоже сажали отдельно — в Баркабю, к северу от города, где располагался испытательный центр авиации шведов. Так что никто не оставался в обиде.
— Приехали, — вполне буднично сказал товарищ Деканозов, когда бомбардировщик остановился у края бетонного поля. — Местного времени всего-то одиннадцать вечера. Они тут люди экономные, автомобилей не предоставляют, а посольские гонять из соображений конспирации нежелательно. Совсем рядом станция железной дороги, на боковом пути нас должен ждать литерный: паровоз, вагон-салон и вагон охраны. Ехать часа два, хоть чаю выпьем да отогреемся. Унты с полушубками — это замечательно, но сидеть в них полную дорогу на лютом морозе неудобственно… Поднимайтесь, товарищ майор, выйдем наружу, разомнемся.
Встречали скромно. Двое офицеров-шведов в синих шинелях, советский военный атташе. Пройдите к автобусу, до платформы два километра, не пешком же идти.
Автобус оказался немецким, «Opel Blitzbus» сорокового года выпуска — несколько десятков таких бегали по Ленинграду до войны, контрактные поставки после экономического договора с Рейхом. Пассажирская дверь широченная, можно пролезть и в полярной сбруе.
Выехали за пределы аэродрома, начался густой хвойный лес. Сугробы. Через несколько минут взблеснули тусклым золотом огни железной дороги и небольшой станции.
— Да не смотрите вы волком, — посоветовал Шмулевичу товарищ Деканозов. — Веселее. Совсем скоро будем на месте. Очень устали?
— Бывало куда хуже, — сказал майор. — Переживу. Непривычно просто. Кругом война, а тут… Прожектора на летном поле, никаких караулов, КПП с одним солдатом, документы даже не посмотрел. Беспечно живут господа нейтралы. Хорошо устроились.
— И нам от того имеется немалая польза, — шевельнул плечами под полушубком Деканозов. — Не убежден, что мне захотелось бы ехать в Берлин для разговора с такой малоприятной личностью, как Рейнхард Гейдрих.
— Гейдрих? — Шмулевич открыл рот, будто школьник. — Эсэсовский фюрер?
— С прошлой недели у них СС называется «гвардией рейхспрезидента», и он теперь не «рейхсфюрер», а «генерал-полковник гвардии». Ну и министр внутренних дел, конечно… Что-то меняется, товарищ майор государственной безопасности.
— Знать бы, в какую сторону меняется, — покачал головой Семен Шмулевич. — Ох, знать бы…
— Так давайте завтра это и выясним.
БИОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК
ДЕЙСТВУЮЩИЕ И УПОМИНАЕМЫЕ ПЕРСОНАЖИ
Берия, Лаврентий Павлович (1899–1953) — советский государственный и партийный деятель, народный комиссар внутренних дел СССР с 1938 по 1945 год.
Член ВКП(б) с 1917 года. Работал в органах ГПУ Азербайджана и Грузии с 1921 года, в 30-х годах — на партийных должностях в Закавказье.
В 1938 году назначается наркомом НКВД, проводит чистку органов от «ежовских кадров», по его распоряжению из лагерей выходит около 300 тысяч человек, осужденных во время «Великой чистки». С началом войны — член Государственного Комитета Обороны, ответственный за контроль над военной промышленностью, постоянный советник Ставки ВГК.
