"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Много их там? Поляков?
— Почти дивизия, полностью вооруженная и экипированная. Ждали отправки в Персию. Туркестанские поставки фронту перекрыты. Временно, конечно, но как надолго? У нас бельмом на глазу Тамань торчит! Потеряем бакинскую нефть, немцы могут и за Сталинград отыграться!
— Ну-ну, не всё так плохо, — возразил Семен Шмулевич. — Наверное.
— Наверное… — совсем уж недипломатично передразнил Смирнов. — А ленд-лиз? Через один лишь порт Бендер-Шахпур в Персидском заливе в сутки проходит больше двух с половиной тысяч тонн грузов! Общий объем транзита через Иран только в январе этого года до пятидесяти тысяч тонн! Американцы, несмотря на все сложности, поставок не прекращают, но англичане начали повально саботировать транзит, выставляя условия: или уходите из Турции, или… А, да что говорить! Лучше два Гитлера, чем такие вот «союзники»! Скорее всего, теперь бывшие.
— Гитлеров-то нынче и вовсе ни одного, — понизив голос, сказал Шмулевич, более для себя, чем для товарища Смирнова. — Повывелись, вот досада. Кхм… Англичане что же, разве не уразумели — теперь не только у немцев война на два фронта, а у них самих? Блистательное достижение.
— Нам от этого не легче. Тем более, единственный театр, где Красная армия сейчас напрямую соприкасается с британцами, — здесь, в Иране. Причем активных действий не способны предпринять обе стороны: англичан слишком мало, а РККА сосредоточены на севере и западе, ведут операции против турок с поляками. Ох и история… Проливы, будь они неладны! Будто свет клином сошелся!
— Возможно, и сошелся, — так же задумчиво ответил Шмулевич. — Попробуй у Североамериканских Штатов Панамский канал отобрать — в порошок сотрут. Растопчут в месиво и не погнушаются сапоги запачкать. Разрешите, товарищ Смирнов, изложить доклад в письменном виде?
— Безусловно. Вас устроят в посольстве, ни о чем не беспокойтесь. Охрана тут надежнейшая, армейская. Англичан и оставшиеся подразделения Андерса в Тегеране пришлось интернировать, так что дальше подличать им не выйдет!
— Интернировали? — протянул Шмулевич. — И впрямь война. Ничего не попишешь.
* * *Вечером Шмулевич, смущаясь и даже чуть краснея, сходил к мечети возле советского посольства.
Отроду не был суеверен, а тут вдруг накатило.
Поймал толстенького муллу в расшитом халате и тюрбане. Всучил десять червонцев, полученных от Смирнова «на первое время». Сказал по-русски:
— Это тебе, считай, от Ардашира из Пехлеви. Ардашир, ясно? И Аллаху этому вашему.
Ткнул пальцем в небо. Повторил — «Ардашир».
— Помолись. Понял?
— Понял, — на чистейшем русском ответил мулла. — Я из Бухары. Двадцать лет тут живу. Ступай с миром, добрый человек. Всевышний отметит тебя.
Мулла деньги взял, сунул за пояс халата. И дальше пошел, оставив Шмулевича в некоторой растерянности.
* * *Отдохнуть и суток не получилось. В выделенную Шмулевичу скромную комнату утром следующего дня ворвался взмыленный — иного определения и не подобрать — товарищ Смирнов.
— Собирайтесь безотлагательно! Мы сообщили о вас в Москву, пришла ответная телеграмма: майор Шмулевич экстренно отзывается из Ирана в личное распоряжение наркома НКВД! За подписью комиссара госбезопасности первого ранга товарища Меркулова!
Шмулевич призадумался. В грозовые тридцатые эдакий «спешный отзыв» с заграничной работы зачастую означал самые неприятные последствия с оргвыводами и, в лучшем случае, путевку куда-нибудь за Урал лет эдак на двадцать пять. Однако теперь обстоятельства совершенно, принципиально другие.
Перво-наперво — захотели бы устранить, сделали бы это еще в Москве, а не отправляли в Персию.
Во-вторых, таким вопросом не стал бы заниматься лично начальник Первого отдела НКВД СССР, чересчур мелко для товарища Меркулова!
В-третьих, формулировка «в личное распоряжение наркома» тоже наводит на размышления: желай Берия наказать за провал в Пехлеви (в конце концов, Шмулевич был там обычным сотрудником, а не руководителем резидентуры!), повод к возвращению в Москву нашли бы совсем другой…
Ничего не попишешь, приказ есть приказ. Посольским «Дугласом» из Тегерана до казахстанского Гурьева. Там через час на второй самолет, в Горький. На аэродроме Стригино под парами стоял третий борт — в Москву, к знакомому летному полю в Измайлово.
Шмулевич предполагал, что после посадки сразу отвезут «на беседу», но, к его глубочайшему изумлению, рядом с С-47 стоял четырехмоторный высотный бомбардировщик Пе-8 с бортовым номером 42066.
— Здравия желаю! Узнали? — протянул руку капитан Леонтьев из Управления Особых отделов. — Не виделись-то всего ничего, два с лишним месяца… Нет, товарищ Шмулевич, в Москву мы не поедем. Знаю, устали, перелет был долгим, но дело отлагательств не терпит, поедете дальше… Идемте в штаб аэродрома, переоденетесь.
— Переоденусь? — окончательно утерял нить событий Шмулевич. — Во что? Зачем?
— Там всё и объясню.
Объяснил. Пе-8 пойдет на максимальной высоте, около десяти километров. Будет очень холодно, градусов пятьдесят. Потому обязательны ватные штаны, полушубок на меху, унты, ушанка, рукавицы. В самолете имеется кислородное оборудование, не задохнетесь. Расчетное время в дороге три с половиной часа, может, четыре. Потерпите, все-таки не за океан лететь — считай, рядом…
Куда конкретно? К нейтралам. Стокгольм. С вами отправятся сотрудники НКИД, во главе с Владимиром Георгиевичем Деканозовым, бывшим послом Советского Союза в Германии. Он вам и расскажет, каковы непосредственные задачи. Часть советской делегации переправили в Швецию еще вчера, этим же бортом.
— Напрямую? — Шмулевич непроизвольно покосился в сторону заиндевевшего окна, за которым темнел силуэт бомбардировщика. — Через фронт?
— Совершенно верно, — преспокойно подтвердил капитан. — Через фронт, над оккупированной Прибалтикой, над Балтийским морем. Вы не тревожьтесь, машина ходила за Атлантику, садилась в исландском Рейкьявике — а это вы представляете, какая даль? Бывала в Америке, Англии. Благополучно вернулась обратно — а маршрут пролегал над территориями, где господство фашистской авиации абсолютно. Доставит и сейчас, перехватить Пе-8 невероятно сложно, практически невозможно — истребители на больших высотах задыхаются, не достают… Смеркается. Пройдемте в столовую перекусить, да надо отправляться.
К новому удивлению Шмулевича, в центральном отсеке бомбардировщика были установлены вполне удобные кресла, шесть штук. Летчики проинструктировали — осторожнее с кислородным аппаратом, следите, чтобы не перегнулась трубочка, иначе потеряете сознание. Парашюты? Нет, не предусмотрены — мы не имеем права прыгать над территорией врага. Никто, ни экипаж, ни пассажиры. В случае чего будем вытягивать или на нашу сторону фронта, или до нейтралов.
Познакомились с товарищем Деканозовым, сорокапятилетним грузином, по облику слегка походящим на Лаврентия Павловича Берию — такой же полноватый, с высоким лбом интеллектуала, лысиной и густыми кавказскими бровями.
По-русски говорит с неприметным акцентом, очень культурно: видно, что человек образованный, отчасти со старорежимными манерами. Оказалось, до Революции учился в Бакинском и Саратовском университетах на врача, происходил из интеллигентной семьи.
Судя по специфическим взглядам и молчаливости, четверо сопровождавших Деканозова сотрудников если и относились к Народному комиссариату иностранных дел, то лишь в некоторой мере, что связывала его с другим, не менее солидным учреждением. Да и сам бывший посол не скрывал, что хотя и состоит в номенклатуре НКИД, петлиц комиссара государственной безопасности третьего ранга не снимал.
Окончательно стемнело. Пе-8 вырулил на взлетную полосу, замер на четверть минуты, форсировал двигатели и ушел к темным облакам над московскими предместьями.
* * *Бомбардировщик набирал высоту долго, больше часа. Хватило времени, чтобы обсудить с товарищем Деканозовым центральный вопрос: а что, собственно, требуется от майора госбезопасности Шмулевича С. Э. не где-нибудь, а в самом Стокгольме? Зачем потребовалась безотлагательная переброска означенного Шмулевича едва не через весь континент?