"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Как думаете, — очень осторожно начал я, — в случае… В самом неожиданном случае нам удастся договориться с русскими? Вы рисуете их закоренелыми прагматиками и утилитаристами с холодной головой?
— Думаю, нет, — бесстрастно ответил советник. — Я получал через Абвер сводки по состоянию дел в Советском Союзе в текущем году. Сталин не просто зол. Сталин взбешен. Мы разбудили монстра. Вы знаете, что русские не просто восстановили промышленность после военных поражений, но и…
— Знаю, — перебил я. — Экономическая разведка у нас пока работает должным образом. Признаться, я очень опасаюсь мощи, сосредоточенной на Урале.
— Правильно делаете, — кивнул Хевель. — Военное производство раскачивается, людские ресурсы безграничны, а на фоне нашего топтания под Сталинградом… У меня нехорошие предчувствия, господин Шпеер. Чтобы договориться со Сталиным, необходимо нанести ему серьезнейший удар, вновь поставить в критическое положение. Этого мы сделать не в состоянии.
«Конечно, не в состоянии, — подумал я. — Летнее наступление окончательно выдохлось, проклятущий Сталинград так и не взят, германская военная промышленность работает в изнашивающем режиме, усилить группировку на Волге мы не можем: только вчера генерал-полковник Йодль высказал мнение о том, что Генштабу следует немедленно разработать план отхода наших войск от Сталинграда. Фюрер даже слышать об этом не хотел, но теперь отступление представляется неизбежным…»
— Рекомендации прежние, — сказал Хевель. — Сосредоточить усилия на западном направлении. Для начала — Франция. Превратить ее из побежденного и растоптанного сателлита если не в союзника, то в максимально лояльное государство. Как я говорил, ныне такой вариант более чем возможен.
— Воля ваша, — сдался я. — Пусть это будет первым шагом на дипломатическом поприще. Сможете обговорить подробности с графом Шуленбургом?
— Даете санкцию? — поинтересовался советник. — Что ж, «заниматься политикой» не менее азартно, чем воевать. Меморандум ждите завтра во второй половине дня. А утром я прозондирую обстановку в Виши через агентуру МИД и военной разведки. Кстати, а где адмирал Вильгельм Канарис? Разве он не участвовал в вашем… гхм… предприятии?
— Представления не имею. — Я лишь руками развел. — Гейдрих ничего не говорил.
— Вы слишком мало информированы для канцлера, — вздохнул Хевель. — Слишком мало. Постарайтесь исправить это упущение как можно быстрее: побеждает тот, кто владеет информацией в полном объеме! Особенно когда идет такая война…
* * *
Да, боевые действия продолжались.
Раньше в военные вопросы я вникал лишь постольку, поскольку они были связаны с производством вооружений и боеприпасов, однако теперь приходилось минимум два раза в день знакомиться с фронтовыми сводками, что добавляло общего уныния. Вчера пришло известие о разгроме наших сил под Эль-Аламейном — Африканский корпус и итальянские союзники стремительно отходят под натиском многократно превосходящих британских сил. Роммель отчаянно взывает о помощи: снабжение, техника, люди.
В Сталинградское сражение брошена свежая 389-я пехотная дивизия, но перелома как не было, так и нет — русские продолжают с невероятным упорством держать оборону. На Кавказе неподалеку от Орджоникидзе наши войска перешли к обороне, ведутся позиционные бои — наступление группы армий «А» приостановлено, 1-я танковая армия Эвальда фон Клейста в тяжелом положении. Прорыв на Баку отходит в область желаемого, но недостижимого.
* * *
Хевель прав: предчувствия самые недобрые. Остается надеяться, что генералитет не допустит ошибок. Военные хотели избавиться от вмешательства Гитлера? Извольте, полная свобода действий.
* * *
— Что вы сказали, Олендорф?! — Я едва не сорвался на крик. — Повторите! Вы хоть понимаете, о чем говорите?!
— Более чем, господин рейхсканцлер, — бесстрастно ответил бригадефюрер. — Тело не найдено. В прилегающей к месту катастрофы местности был обшарен каждый квадратный метр, но… Но итог именно таков. Это неоспоримый факт.
 
…Поздно вечером 6 ноября из Вайсрутении вернулась оперативная группа под руководством Отто Олендорфа. Мне немедленно позвонил Гейдрих: Шпеер, бросьте все дела, хотя бы и наиважнейшие! Я вас жду на Принц-Альбрехтштрассе, в штаб-квартире РСХА. Как можно быстрее!
Встретились мы не в бывшем кабинете Гиммлера на втором этаже, а в бомбоубежище под зданием. Неотлучный Карл Дитмар, фактически превратившийся в моего адъютанта от СД, провел через несколько постов по лестнице к полуподвалу, потом на старомодном лифте с ажурной решеткой вниз. Ярко освещенный коридор с не режущей глаз темно-салатовой краской на стенах и плиткой на полу. Направо толстенная герметичная дверь. За ней что-то вроде скромного зала для конференций: овальный стол, десяток стульев, место стенографиста, радиоточка.
— Никак не могу пожелать вам доброго вечера. — Меня встретил лично рейхсфюрер. — Новости обескураживающие, увы. Олендорф, штандартенфюрер Панцингер и гауптштурмфюрер Копков спустятся через две минуты. Могу предложить вам разве что минеральной воды.
— Что стряслось? — напряженно спросил я. По спине пробежали мурашки размером с гиппопотама. — Он жив?
— Дискуссионный вопрос, — мрачно отозвался Гейдрих. Когда шеф РСХА в дурном настроении, то благодаря античной формы носу и сдвинутым светлым бровям становится похож на горгулью-альбиноса. — Возникло столь неожиданное осложнение, что я, буду откровенен, напрочь обескуражен…
Объявился Отто Олендорф, по виду очень уставший, но как всегда элегантный и чисто выбритый. С Фридрихом Панцингером я был мимолетно знаком раньше — строгий, если не сказать насупленный тип в круглых очках. Хорст Копков, подтянутый крепкий молодой человек, неуловимо смахивающий на Гейдриха, только ниже ростом и волосы темные. Рейхсфюрер рекомендовал его как безупречного следователя и оперативника — схватывает на лету и гениально систематизирует информацию. В конце прошлого лета именно под его руководством были разгромлены несколько резидентур «Красной капеллы»; я видел доклад, представленный Гитлеру.
На привычное германское приветствие рейхсфюрер только отмахнулся — не до того, господа. В былые времена столь предосудительный жест выглядел бы святотатством.
— Докладывайте, бригадефюрер, — бросил Гейдрих. — Глава правительства обязан знать все подробности.
По счастью, Олендорф избежал мерзкого полицейского канцелярита, от которого у меня начинали ныть зубы: излагал просто, доходчиво и скрупулезно. Взрывное устройство оказалось в самолете перед вылетом из Смоленска. Покушение организовывала «армейская оппозиция», окопавшаяся при штабе группы армий «Центр»: офицеры, близкие к фельдмаршалу фон Клюге и лидеру заговорщиков в Вермахте генерал-майору Хеннингу фон Трескову.
Восстановить картину катастрофы труда не составляло: бомба сработала, вырвав сегмент из фюзеляжа самолета и повредив гидравлику. «Кондор» начал стремительно терять высоту. Воспользоваться системой аварийного спасения фюрер или не смог, или испугался — мало кто в этом мире может представить себе Адольфа Гитлера, прыгающего с парашютом.
Дальнейший ход событий стал фатальным: падение вблизи лагеря большевистских бандитов. Партизан, судя по оставленной стоянке, было довольно много — несколько десятков. Они первыми и обнаружили разбившийся «Кондор». Выгребли все бумаги подчистую, даже личные письма. Трупы оставили на месте. На болоте найдены все тела, за исключением четырех, причем с огромной долей вероятности предполагается, что двое — доктор Брандт и советник Штрауб — погибли во время взрыва: их вышвырнуло из салона. Отсутствуют тела генерала Кортена и…
— Иисусе, Мария и святой Варфоломей, — только и выдавил я. Воскликнул в сердцах: — Только не это!.. Вы хоть понимаете, о чем говорите?!
— Лучше, чем хотелось бы, — проронил Олендорф. — Копков?
— Мы убеждены, что фюрер погиб, — сказал Хорст Копков. — В момент падения самолета он, несомненно, находился на своем месте. Ремень кресла оторван, много крови. Судя по вырванным волосам, прилипшим к свернувшейся крови на кромке столика, он ударился головой, травма должна была оказаться смертельной.