"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Провел очень важное совещание со спешно прибывшими в Берлин «оружейными баронами» — я решил окончательно прикрыть несколько самых нелепых проектов в области вооружений, начиная от супертяжелого двухсоттонного танка, проходящего по документации как «Porsche 205», до неадекватных планов переделки перспективного истребителя Ме.262 в скоростной «блиц-бомбардировщик».
Принял Эрхарда Мильха — фельдмаршал оказался неожиданно деловит, а когда я продемонстрировал ему (нарушение правил секретности, да и бог с ними…) сообщение от Гейдриха, только вздохнул:
— Кто это сделал, известно? Альберт, умоляю, не надо убеждать меня в том, что существовал «партийный заговор» и бомбу в самолет сунул лично Геринг! Я же всё понял еще вчера!
— А если ты будешь об этом меньше распространяться, — понизив голос, сказал я, — особенно вне стен этого кабинета, то не лишишься всего, что имеешь. Неужели ты не понимаешь?
— Понимаю, — так же тихо пробормотал Мильх. — Помнишь, я тебя предупреждал — не связывайся с Гейдрихом? Это страшный человек. Хорошо-хорошо, молчу… Что ты от меня хочешь, Альберт? Как от министра авиации?
— Мы это не раз обсуждали прежде. Первое: адекватный, с учетом экономических и ресурсных возможностей, план развития Люфтваффе. Второе, и не менее важное: противовоздушная оборона на западном и северо-западном направлениях. Максимальное усиление «линии Каммхубера». Повысь Йозефа Каммхубера до генерал-полковника и заставь его заниматься только комплексной противовоздушной обороной, возможно, ПВО следует выделить в отдельный род войск и полностью вывести из подчинения Люфтваффе…
Мильх тотчас надулся — всё понятно, «синдром Геринга»: не отдам ничего, и точка! Но это мы еще посмотрим!
Как я говорил прежде, фельдмаршал Мильх — превосходный грамотный специалист в своей области. Уточню: технический специалист, а не вояка, наподобие Кессельринга или Гуго Шперле. Его стихия — это авиационная промышленность, стратегические планы развития производства, удивительное чутье на перспективные авиационные новшества. Однако Мильх слишком долго оставался в тени Геринга, нещадно давившего любую инициативу, расходившуюся с его взглядами. И приобрел отдельные скверные привычки старого штаба Люфтваффе, включая скопидомство.
Придется отучать.
Главное, чтобы Мильх почувствовал перемены: отныне он не стеснен грубым нажимом сверху — поставить ему четкую задачу, пускай работает. С его энергией и знаниями мы наверняка сумеем вывести германскую авиацию если не на принципиально новый уровень, то хотя бы существенно повысим качественную составляющую!
Обед в столовой подали к четырем часам дня — по моему требованию расписание поменялось: раньше обедали ближе к вечеру, в семь-восемь, подстраиваясь под не самый здоровый график бодрствования фюрера. Приглашены двое: граф Шуленбург и Константин фон Нейрат, которого я нашел куда определить — на прежнюю должность, поскольку протекторатом Богемии и Моравии рейхсфюрер Гейдрих отныне заниматься не в состоянии.
Нейрат разбирается в вопросе, знаком с местной спецификой и, главное, всегда оставался сторонником «политики умиротворения» богемцев — этот важнейший промышленный район должен оставаться лоялен Германии.
Мне показалось, что старик отчасти на меня обижен. Фактически фон Нейрат оказался единственным из заговорщиков, кто не получил никакого повышения: рейхспротектором он оставался с 1939 года, однако давным-давно формально находился в «бессрочном отпуске». Я было собирался учредить специально под него «министерство по делам протектората», но это вновь оказалось бы излишним раздутием штатов и созданием очередных бюрократических структур.
Хотя… А что, это неплохая мысль! Мне редко удаются экспромты, но этот, кажется, удался.
— Вы, господин фон Нейрат, — вкрадчиво начал я, — в курсе, что отдельные крупные ведомства Германии нуждаются не просто в реформировании, а буквально в чрезвычайном управлении со стороны опытных людей старой школы… Рейхсляйтер Альфред Розенберг, бывший министр по делам оккупированных восточных территорий, арестован и ждет суда — группенфюрер Мюллер из гестапо вчера ознакомил меня с некоторыми подробностями его деятельности на данном посту. Бездарная административная политика, расхищение культурных и материальных ценностей, полный развал работы на Востоке, и при этом — огромный штат бездельников и воров. Не могли бы вы навести порядок в этом садке со змеями?
 
Константин фон Нейрат положил столовый прибор и в упор уставился на меня. Помолчал полминуты.
— Вы не хуже меня знаете, что происходит на оккупированных территориях, — тяжело сказал он наконец. — И я не хочу брать за это ответственность. Наследство Розенберга — проклято, извините за высокопарность. Если вдруг победят русские, то он будет первым, кого Сталин вздернет на фонаре. Я окажусь вторым, как преемник. Понимаете мои мотивы?
Еще бы я не понимал. Нейрат, старый лис, начинавший труды по дипломатической линии еще в 1901 году, умеет взвешивать, сопоставлять и делать выводы. В его подчинении окажется штат осткомиссариатов, донельзя испачкавшихся репрессиями против гражданского населения и полностью развращенных тотальной безнаказанностью. Тяжелое наследство, бесспорно.
— Чрезвычайное управление, — повторил я. — Таковое подразумевает не менее чрезвычайные полномочия в рамках «Валькирии». Наказывайте, разжалуйте, арестовывайте, при необходимости расстреливайте — ведомство Рейнхарда Гейдриха вам в этом поможет. Министерство можно переименовать в «Восточное», чтобы исключить слово «оккупация». Выступите с громкими заявлениями в прессе о злоупотреблениях. Пропаганда будет позиционировать вас как Геракла, разгребающего Авгиевы конюшни, что вполне ложится в общую канву новой информационной линии… Впрочем, я не вправе настаивать.
— Я подумаю, — кивнул Нейрат. — Если позволите, соображения по данной теме представлю завтра, в письменном виде.
— Договорились. Буду с нетерпением ждать.
Только бы согласился!
* * *
Ночевать я поехал домой — следовало успокоить жену, со вчерашнего утра не находившую себе места. Вдобавок ночным поездом из Мангейма приехала мама; из-за неразберихи первого дня «Валькирии» моих родителей не успели взять под охрану СД, как полагалось: ближайшие родственники рейхсканцлера и президента, обязаны находиться под постоянным присмотром РСХА.
Мама, услышав по радио о событиях в Берлине, быстро собрала чемоданчик, пешком отправилась на вокзал, купила билет второго класса до столицы и рано утром 5 ноября добралась до моей виллы в пригороде Шлахтензее — охранявшие маленькое поместье военные пропустили ее в дом только после вмешательства моей жены Маргарет, подтвердившей личность фрау Луизы Шпеер…
На сей раз «Хорьх» я вел самостоятельно, отвергнув претензии гауптштурмфюрера Дитмара: на улицах сейчас безопасно, мне вполне хватит двух машин сопровождения с вооруженными телохранителями. Никаких пышных кортежей, канцлерского штандарта на капоте и прочих пошлостей! Скромнее и незаметнее. Запомните, Дитмар, канцлерство — это такая же работа, как, например, управляющий фабрикой или прораб-Vorarbeiter на стройке. Только масштабы несколько иные.
Привыкайте, Дитмар. А чтобы не сидеть без дела в Рейхсканцелярии, пригласите-ка ко мне на ужин одного человека… Пригласите вежливо и озаботьтесь доставкой.
Первое и главное наблюдение: войск в городе поубавилось. Танки на пересечениях ключевых магистралей как стояли, так и стоят, но пехоту отправили обратно в казармы. Очень много полиции — берлинское управление Schutzpolizei мобилизовано в полном составе с приказом помогать военным в поддержании образцового порядка. Чрезвычайное положение не будет отменено еще минимум три дня, распоряжение Рейнхарда Гейдриха, опасающегося «инцидентов».
Надо же, как интересно — на фасаде Старой Библиотеки, выходящем на Унтер-ден-Линден, красуются полотнища цветов старого имперского флага, черный-белый-красный. Судя по всему, Фриче начал реализовывать свою идею с «мягкой» заменой символики. Но вот два немаленьких портрета — мой и фон Вицлебена — совершенно лишние! Как только успели отпечатать?! Необходимо будет попенять министру пропаганды: незачем заменять культ фюрера на культ Шпеера! Будет вполне достаточно портретов в газетах и служебных кабинетах чиновников.