"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Выведя судно в правый рукав течения, гребцы по сигналу Лив подняли весла, с любопытством вглядываясь в проплывавший мимо темно-серый остров, до которого оставалось ещё локтей восемьсот—девятьсот. За галечным пляжем, начинавшимся локтях в четырехстах от судна, тянулось мелководье, затем берег медленно повышался, переходя в причудливое нагромождение каменных глыб. Чем дальше двигался «Посланец небес», тем уже становилась отмель, круче вздымался склон островка. Во время штормов разбушевавшееся море всей своей мощью обрушивалось на этот жалкий клочок суши, лишенный какой-либо растительности; словно щепки, расшвыривало камни, заносило их песком и землей, забрасывало водорослями; и все же острый глаз моряков угадывал в диком нагромождении глыб прямые линии, смутно знакомые формы. Искореженные катастрофой, перемолотые временем и штормами останки руин свидетельствовали, что легенды о Глеговой отмели не врут — раньше здесь действительно жили люди, и гигантские, разрушенные ныне до основания постройки их ничем не напоминали рыбачьи хижины дувианцев или добротные здания зажиточных обитателей Сагры и Манагара.
Внимание матросов привлекали, впрочем, не столько нагромождения камней и наводившие на мрачные мысли остовы и обломки судов, сиявшие словно обглоданные, выбеленные солнцем и непогодами кости, сколько огромные туши глегов. Несколько раз среди гребцов возникал переполох, когда то одна, то другая бронированная тварь — из тех, что забредали поглубже, — заметив или учуяв корабль, с невероятной быстротой устремлялась к нему, но тут же, не успев целиком уйти под воду, замирала, словно оглушенная ударом невидимой исполинской палицы. Это можно было бы счесть за случайность, о чем и заявили во всеуслышание скептически настроенные матросы, если бы не положивший конец спорам глег, внезапно показавшийся из волн в полусотне локтей от левого борта.
Морщинистая, отливающая синевой голова его была украшена омерзительного вида клювом, перепончатые лапы оканчивались изогнутыми когтями, каждый размером с небольшой меч. При появлении чудовища дружный вопль Ужаса сотряс воздух, и, будто оглушенное им, страшилище нырнуло, явив глазам повскакавших со своих мест гребцов удивительнейшее зрелище. Уйдя под воду на глубину четырех-пяти локтей, глег замер, словно впаянный в серо-голубой кристалл воды, подобно тому как зависает над степью крылан-стервятник.
— Ай да хват! Силен! Слава Магистру! — разразились мореходы радостными криками, и тут наконец Лив заметила устье протоки, отделявшей северную часть отмели — оканчивавшуюся островом, мимо которого они плыли, — от южной, состоявшей из множества плоских, едва выступавших из воды островков.
— На весла! Бемс, лево руля! Правый борт, дружнее! — срывая голос, заорала Лив, силясь перекричать торжествующих победу над глегом матросов.
Мешкать было нельзя, поскольку течение вновь раздваивалось и огибавшая отмель, более мощная ветвь его грозила увлечь «Посланца небес» в гибельный лабиринт островков. Уразумев это, гребцы навалились на уцелевшие после шторма весла, и судно, отчаянно зарываясь носом в воду, содрогаясь и всхлипывая, начало судорожно разворачиваться. Ощущая, как вибрирует палуба, слыша плеск воды в трюме и видя, как выгибаются от напряжения весла, буграми вздуваются мышцы на спинах гребцов, девушка, стиснув зубы, мысленно взывала ко всем, какие ни есть, богам, чтобы они хоть чуть-чуть, ну ещё немного ускорили этот ужасающе медленный, как движение умирающего, поворот, грозивший вынести их прямо на каменные клыки южной части отмели.
— Друж-но! Нава-лись! Раз-два! — ревел над ухом Праст — барабанщик «Посланца небес», задавая гребцам ритм голосом, так как барабан свой, в великом усердии, он изодрал ещё во время шторма.
Подгоняемое мощными ударами весел, судно выбралось из огибавшего отмель, а затем терявшегося в глубине её течения, замерло в опасной близости от залитых пеной рифов и, подхваченное попутным рукавом течения, устремилось в протоку.
Вздох облегчения, вырвавшийся из множества глоток, ещё не затих, когда голос северянина возвестил о новой опасности:
 
— Глеги!
— К баллисте! Остальным — разобрать остроги! — вторил ему Эмрик.
Не занятые на веслах матросы разбежались по местам, а Лив, оглянувшись по сторонам, ощутила внезапную слабость в ногах и подумала, что напрасно они сунулись в протоку. Вдоль и в глубь отмели идти страшно, но тут — верная гибель.
Ширина протоки едва достигала шестидесяти локтей, и Гиль едва успел послать энергетический шар в сознание глега ринувшегося на судно со стороны правого борта. Удар был недостаточно силен, тем не менее чудище, закружившись волчком, ушло под воду, а новый, похожий на огромный наконечник стрелы глег уже поджал мускулистые задние лапы, чтобы метнуть свое тело вперед. Спинной панцирь его, утоньшаясь, острым козырьком нависал над черепашьей головой, превращая глега в безупречный таран. Сознавая, что удар, нанесенный такой тварью, окажется гибельным для судна, юноша, мельком взглянув на бестолково размахивавших острогами мореходов, нащупал кипевшее яростью сознание готовой к атаке твари, но посланная им невидимая шаровая молния была слеплена слишком поспешно, чтобы парализовать или хотя бы напугать чудище. Слегка ошеломленное, оно присело ещё ниже, потом мощные ноги распрямились и, подобно гигантским пружинам, бросили живой таран в борт «Посланца небес». Момент, однако, был упущен: увлекаемое течением и подгоняемое веслами, судно скользнуло вперед, уходя от сокрушительного удара, а Гиль, видя, что положение становится отчаянным, мысленно призвал на помощь Магистра.
Лагашир был поглощен отражением атаки подводных глегов, но откликнулся на призыв немедленно — протока была чересчур узка, чтобы он мог полностью полагаться на своих помощников, у которых не хватало ни опыта, ни умения для концентрации внутренней энергии с необходимой быстротой.
— Кидайте остроги! Чего ждете?! — взревел Мгал и, подавая пример замешкавшимся товарищам, первым метнул острогу в изготовившегося к прыжку глега.
Это был жест отчаяния — убить этакую тварь столь несовершенным оружием так же немыслимо, как сразить мечезуба кухонным ножом, но если бы им удалось хотя бы замедлить нападение лезших с правого борта чудищ, это облегчило бы работу Мага и его помощников, удары которых становились все менее действенными.
Три остроги вонзились в бородавчатую морду похожей не то на гигантскую лягушку, не то на краба твари, остальные полдюжины отскочили от толстой пупырчатой кожи, заменявшей ей хитиновый покров и нисколько не уступавшей последнему в прочности. Глег издал утробное урчание взмахнул головой, силясь освободиться от неожиданной помехи, гребцы в очередной раз налегли на весла, и Мгал, радостно переглянувшись с одним из бывших «норгонцев», — получилось! — потянулся за новой острогой.
Пост на носу корабля, по мнению Лагашира, был наименее ответственным, и потому он отвел его Мисаурэни, на чьи способности меньше всего полагался. Когда судно свернуло в протоку, первое, что бросилось в глаза девушке, были темные туши глегов на чуть выступавшем из воды правом берегу. Их было здесь не больше, чем на внешней стороне отмели, но тут они оказались несравнимо ближе и, значит, несравнимо опаснее. Стоит им заметить корабль — и дело примет скверный оборот; хорошо, хоть левый, загроможденный каменными глыбами берег, круто поднимавшийся из воды, а местами нависавший над протокой, недоступен мерзким тварям и можно не опасаться нападения с этой стороны.
Черная вода казавшейся бездонной протоки, сгустившийся запах рыбы, водорослей и гниения — затхлый глегов дух, о котором упоминали все встречавшиеся когда-либо с этими тварями, — производили тягостное впечатление, но девушка постаралась взять себя в руки. Торжествующие крики матросов заглушил призыв Мгала к оружию, потом послышались вопли, свидетельствовавшие о том, что сражение началось, однако Мисаурэнь не повернула головы, не моргнула и глазом. На какое-то время она забыла даже о стоявших за её спиной, с острогами наготове, принцессах, настолько поглотило ведьму прослушивание глеговых сознаний.