Кокон (СИ)

И с этими словами она скрылась в глубине дома. Неловкая пауза повисла между застывшими в дверях полицейскими и мужчиной, все так же нетвердо стоящим на ногах.
— Она не была святой, — наконец произнес отец, ломая паузу. — Ч-челси, имею в виду… Мы знали, что она иногда гуляла по ночам. Говорила, что с д-друзьями, но часто ее не было дома до утра.
— Вы знали, с кем она могла быть? — спросил Джеймс, уже записывая детали в блокнот.
Мужчина покачал головой.
— Да к-какой подросток признается, чем он занимался ночью, к-когда тайком из дома сбегает… Она вообще м-мало что рассказывала о себе… — осунувшееся отекшее лицо пронзило болью. — Теперь я жалею об этом… Быть может, если бы мы воспитывали ее, а не работали сутками нап-пролет…
Сэвиджу очень хотелось задать уточняющих вопросов. Хоть он и понимал, что убитому горем отцу, который только и может, что топить себя в стакане, не с кем поделиться своей потерей, однако сейчас ему было некогда выслушивать эти душевные излияния.
— Поговорите с учителями, друзьями ее школьными… Имен я не з-знаю, может, вам там что подскажут.
Поблагодарив за информацию, они оставили в покое дом Хэнсенов и его несчастных обитателей, оставив за собой тяжелую тишину.
Сержант почти сразу же закурил, и сигаретное марево медленно наполнило салон. Обычно Джеймс был против курения в машине и просил напарника хотя бы открывать окно, но сейчас и сам присоединился, обдумывая все услышанное.
Сэвидж знал, после завершения зимних каникул в школе объявили траур. Когда он заходил туда несколько дней назад, чтобы договориться с учителями насчет временного отсутствия Дженни на занятиях, на главном входе висела черная лента, рядом с фотографией Челси, окруженной цветами и свечами.
Церемонию прощания провели в спортивном зале, где директор выступал с речью о «молодой жизни, оборвавшейся слишком рано». Репортаж крутили по телевизору в новостях, и Джеймс смотрел за происходящим с экрана небольшого телевизора в полицейском отделении.
На сцене сменяли друг друга учителя и школьные друзья Челси, которые, по мнению Джеймса, знали ее лишь с одной стороны. В их словах звучали фразы о доброте, стремлении к успеху и светлом будущем.
Но то было только по ту сторону объективов. Здесь же, находясь прямо в коридорах школы, стоило ему прислушаться к шепоту за спинами, и картина менялась.
— Я знаю, что о покойных не принято говорить плохо, но... — начал свой рассказ директор школы после того, как детективы уселись в креслах напротив, — она была редкой маленькой дрянью.
От подобной честности у Билла глаза на лоб полезли, и мужчина тут же добавил:
— Разумеется, она не заслужила такой участи, — прокашлялся он, отводя глаза. — Но с ее образом жизни и полным отсутствием какого-либо воспитания... Не удивлен, что она кончила именно так. Яркий пример морального падения подрастающего поколения.
— Может, расскажете подробнее? — аккуратно спросил Джеймс, совершенно не готовый, что беседа сразу приобретет такой тон.
На эту просьбу директор попросил жестом дать ему немного времени, а затем, порывшись в ящиках, достал увесистую подшитую папку.
— Это личное дело Челси Хэнсен, — сухо отчеканил он, протягивая документы офицерам. — За все время обучения. В начальной и средней школе мисс Хэнсен была ничем не примечательной девочкой. Иногда опаздывала, иногда прогуливала, иногда оставалась на пересдачи или для отработки наказаний, но этим грешат все подростки. Одним словом — ничего выходящего за рамки, но потом... в старшей школе она будто с цепи сорвалась!
В подтверждение слов директора Джеймс читал листы, в которых подробно описывались все нарушения Челси: вандализм, оскорбления преподавателей, драки, курение на территории школы. Количество прогулов можно было даже не считать — по сравнению с остальным это были сущие пустяки.
— А что можете сказать о ее друзьях? Мы можем поговорить с теми, кто ее хорошо знал?
— Об этом лучше поговорите с преподавателями. Они лучше знали с ее школьный быт.
Позже, в учительской, Джеймс и Митчелл побеседовали с несколькими преподавателями и услышали примерно то же самое. Комната, обычно шумная, теперь казалась на удивление пустой и тихой. Некоторые учителя держались сдержанно, избегая лишних комментариев, но были и те, кто не стеснялся выражать свое мнение.
  
— Это трагедия, — сказала миссис Харпер, пожилая преподавательница математики, поправляя шарф. — Но правда в том, что Челси сама выбрала такой путь.
Джеймс насторожился:
— Что вы имеете в виду?
— Она была… как бы это сказать… дерзкой девочкой, — вздохнула миссис Харпер. — Не уважала авторитеты, часто пропускала занятия.
— Но ведь большинство подростков бунтуют, — вмешался Митчелл.
— Конечно, — согласилась миссис Харпер, — но у нее это было... другим. Она будто пыталась доказать что-то самой себе, связавшись с теми, кто постарше.
Ее коллега, мистер Гилл, молодой учитель литературы, пересек комнату с чашкой кофе.
— Давайте будем честными, — усмехнулся он, бросив взгляд на Харпер. — Она была любимицей нескольких парней из местной тусовки. Неудивительно, что это плохо кончилось.
— Гилл! — возмущенно осадила его миссис Харпер.
Но Сэвидж почувствовал, что это не просто сплетни.
— Вы можете уточнить, что за компания? — спросил он.
Гилл пожал плечами.
— Мне рассказывали ее одноклассники. Подростки часто болтают, а слухи летят быстро. Я не могу назвать имен, но Челси видели с мужчинами, которые явно не были ее ровесниками.
Джеймс сделал запись в блокноте, отметив, что тон Гилла разительно отличается от остальных. Он говорил о Челси с каким-то необычным для учителя пристрастием.
— А мы можем побеседовать с ее одноклассниками или школьными друзьями? — спросил детектив.
— Да, я знаю компанию, с которой они плотно общались, — кивнул Гилл. — Сейчас они на уроке, мы можем вызвать их позже в кабинете директора. Однако не ждите, что они ответят вам честно.
— Бросьте, Гилл, — Харпер вновь окинула учителя недовольным взглядом. — Это же офицеры полиции. Уверена, они не станут давать ложные показания, это ведь нарушение закона.
Тот лишь повел плечами, а в комнате воцарилась странная неуютная тишина.
— Может... Еще что-то? У нее не было проблем со здоровьем, может, она обращалась к школьному психологу?
Хоть Джеймс и не стал напрямую спрашивать о зависимости Челси, по тому, как переглянулись присутствующие, стало ясно, что все об этом и так знали.
— Челси действительно была... хм-м... болезненной, — тихо начала миссис Гарднер, школьная медсестра, старательно избегая любого упоминания о наркотиках. — Но, как заверяла меня миссис Хэнсен, она проходила некое… лечение.
— Вы не знаете, что именно с ней было?
— Увы, нет, но я могу предоставить вам ее медицинскую карту, — предложила медсестра, на что Джейс кивнул. Его терзали кое-какие сомнения, и он надеялся, что эти записи помогут. Женщина задумалась, подбирая слова, а затем добавила: — Она явно хотела сбежать от проблем, но не делилась ими. Вероятно, она хотела, чтобы ее заметил хоть кто-то. Это и подтолкнуло ее на кривую дорожку…
— И что, вы хотите сказать, что вы допускали такое? — вскинул брови Митчелл.
— Нет, разумеется! — возмутилась миссис Харпер. — Но многочисленные разговоры с родителями ни к чему не привели. Мы хотели обратиться в соцзащиту, но семья работящая, тихая, никаких проблем, кроме неприемлемого для молодой особы поведения выявлено не было… И пусть только нас, преподавателей, посмеют обвинить в том, что с ней произошло.
Миссис Харпер говорила яростно, однако детектив мог ее понять — со своей стороны они сделали все, что смогли. Раз родители не хотели и не помогли повлиять на почти совершеннолетнюю дочь, школа точно не могла исправить этот пробел. И уж тем более никто из учителей не хотел себе проблем из-за девушки, которая и при жизни-то создавала проблемы для окружающих.