Множественные сны Эльфины Рейн (СИ)

Глядя на Гая, Эль невольно улыбнулась:
– А ты под впечатлением, да?
– Немного, – неохотно признал он. – А еще меня немного бесит, когда такие таланты достаются кому-то даром.
– Даром? Брось, Гай. Ты не хуже меня понимаешь: все всегда сложнее, чем кажется со стороны. Мы с тобой знаем это лучше других. И такая оборона, – Эль кивнула на экран со светящимся кодом, – может намекать на одно: на парня нападали. Он научился защищаться, подсознательно или намеренно. Что-то похожее я видела внутри Милены Драгович, после вторжения у нее появились личные защитники-горгульи, супергерои ее детства. Вдруг и с Фаустино похожая ситуация?
– Думаешь, его воспоминания воровали?
– Не знаю. Но люди редко обороняются на пустом месте, даже виаторы. Сам подумай, как часто мы сталкивались с похожими препятствиями… почти никогда! И да, Фаустино талантливее многих, у него и получается лучше, но сам факт…
Гай тоже посмотрел на экран, но уже недобрым взглядом:
– Тогда план такой: взламываем код, извлекаем файлы и забываем о Фаустино де Веласко, пока не вляпались в его дерьмо. Нам своего достаточно, Эль. Если это убийство уже обросло таким количеством интриг, то раскрывать его – себе дороже.
– Полностью согласна, – кивнула Эль.
И в тот момент она действительно так думала.
  
ГЛАВА 17
 
Гай оказался прав – появление бессознательного Фаустино не сдвинуло ситуацию с мертвой точки. Он улыбался, говорил непонятными терминами и вроде как подсказывал, но такие подсказки хуже подножки. Для Эль все и вовсе было непонятной тарабарщиной – объекты и массивы данных, слайсы и сплиты… а вот Гай краснел от злости и временами срывался на довольного собой хозяина сна.
– Подожди меня здесь, – вздохнула Эль, поняв, что из криков ничего путного не выйдет. – Разбужу Фаустино и поговорю с ним. Мы действуем в его интересах, пусть сам взламывает свой пароль-уравнение. И когда обычные пароли успели выйти из моды…
– Полагаешь, разговор поможет?
– Если нет… примет гипнотин, я проведу его в собственный сон.
– Я бы предпочел все бросить.
– Как только доделаем дело, – пообещала Эль.
Иногда дела превращались в квест. Не с такими масштабными сложностями, но все же… поэтому Гай устало кивнул и сел на пол возле экрана, готовясь к ожиданию, а Эль отправилась обратно легким бегом. После пробуждения неохотно вылезла из-под одеяла, натянула лосины с толстовкой и через общую комнату выпрыгнула в окно. Ее едва не снесло порывистым ветром, Эль поежилась от холода и пошагала в ночь. Что за дурацкая идея, селить парней и девушек в разные крылья замка? Приходится бегать по ночам через внутренний двор, а это немаленькая территория.
Как и предполагалось, Фаустино спал, завернутый в теплое одеяло. С каким-то извращенным злорадством Эль растолкала парня. И опять ей достался этот взгляд с намеком на панику… он ее боится? После извлечения уже не одна неделя прошла! Злопамятный какой.
– К тебе есть пара вопросов, – бросила Эль.
– Среди ночи?
– Раз я здесь среди ночи, полагаю, что так.
– Ты ведь не принесла для меня записку с кровью, верно?
– А ты этого ждал? Странные у тебя фантазии, – ужаснулась Эль, приглядываясь к Фаустино получше. А с виду такой весь нормально-обыкновенный… а внутри странные мысли о кровавых записках, да пароли с уравнениями.
Впрочем, это не ее дело:
– Есть листок с ручкой? – Эль оглядела комнату, письменные принадлежности обнаружились на столе. Не дожидаясь, пока Фаустино окончательно проснется, девушка села за уравнение. Писать приходилось по памяти, а Эль запомнила далеко не все… но это же подсознание Фаустино в игры играет. Он должен узнать слова, даже если они написаны неверно.
Пока Эль занималась уравнением, Фаустино оделся и присоединился к ней:
– Что ты делаешь?
– Почти закончила, сейчас объясню… – начеркав последние скобки, окруженные словами, Эль повернулась и протянула парню листок: – Во-первых, талантливый гений, твоя защита наталкивает на нехорошие подозрения. Во-вторых… не уверена, что здесь все правильно, но ты понять должен. Я бы справилась и без тебя… теоретически. Но для этого бы пришлось искать программистов, а это время. И деньги, ибо я не убиваю время бесплатно.
 
– И все равно я плохо понимаю…
– Твое подсознание заперто этим, – Эль указала на записи. – Ты это специально сделал? Особое умение талантливого мальчика?
– Нет.
– Не знаешь, как давно ты в обороне?
– Понятия не имею, – Фаустино покачал головой, вид у него был потерянным, словно он до сих пор не мог взять в толк, что от него хочет Эль. – И это уравнение? Тарабарщина какая-то.
– Уверен? Первые строчки я перенесла правильно.
– Не знаю… похоже на язык программирования, но своеобразный… я сам должен посмотреть. Так, на бумажке… ты названия методов с ошибками написала, боюсь представить, что еще напутала. Например, скобки… они не могут быть везде круглыми. Я должен взглянуть лично.
Эль встретилась взглядом с Фаустино и серьезно сказала:
– Знаешь, что я думаю? Ты сейчас врешь. Но не понимаю причину… и на всякий случай уточню: не стоит играть со мной, Фаустино де Веласко. Не потянешь. Когда мне чего-то хочется… скажем так: я искренне считаю, что в жизни нет ничего невозможного. Играй с теми, кто тебе по зубам. Это понятно?
– Более чем.
– Не хочешь покаяться заранее?
– Нет.
– Как знаешь, – девушка скинула худи, проглотила гипнотин и улеглась на пустующую кровать: – Увидимся во сне, мыслитель. Не забудь выпить волшебную таблетку.
И вот Эль уже в компании Фаустино проделала путь с самого начала, контролируя ситуацию, отслеживая изменения. Парень шел рядом в напряженном молчании, настолько напряженном, что Эль не выдержала:
– Расслабься, пожалуйста.
– Обязательно. Когда проснусь.
Они добрались до Гая, который стараниями Эль и ее паразита преобразился. Черты его лица стерлись, словно кто-то прошелся мокрой кистью по еще не высохшему рисунку, тело вытянулось вместе с руками и ногами. Гай походил на страшилку из фильма ужасов. А еще… да, отдаленно он напоминал паука.
Пусть личность Эль и вышла из-под контроля, пусть любопытствующие вроде Фаустино де Веласко знают ее в лицо, но Гай должен остаться в тени, в безопасности. Если что-то пойдет не так, если Эль найдут… Гай заслужил свободу и новую жизнь как никто другой.
Фаустино задержался взглядом на паукообразном монстре, которым стал Гай, слабо кивнул и прошел мимо, к экрану. Который вовсе не исчез с осознанным появлением хозяина сна, а продолжил гореть голубыми символами уравнения, скрывая за собой парящие воспоминания и летающие по улицам машины внезапно самых разных цветов. Эль не сразу обратила на них внимание, ее целиком и полностью поглотило уравнение, но вот теперь… опять гонки и гоночные болиды?! И почему все парни такие одинаковые?
Вряд ли у самих парней есть ответ.
– Сможешь найти решение? – спросила она у Фаустино.
Он завороженно следил за парящими на экране символами и что-то тихо шептал.
– Конечно, это же мое подсознание, – и парень принялся за дело, начав рисовать новые символы. Каждая написанная строчка уменьшалась в размерах и двигалась наверх, оставляя внизу пространство для кода. Фаустино работал так быстро, что из нескольких строк уравнение быстро превратилось в многострочный столбец. И это было лишь началом.
Дабы не мешать, Эль и Гай отошли в сторону.
– Не нравится мне это, – не мог не напомнить Гай, глядя, как ловко пальцы Фаустино порхают по экрану, зажигая новые символы. – С этим парнем что-то не так.
– Ты про его подсознание?
– Нет, про него самого. Что он там хочет? Убийцу подружки найти? И зачем ему это делать год спустя, почему не сразу? У него отец в Комиссии, глава мыслителей, разве не логичнее действовать через него, поднимать волну, выискивать несоответствия? Тут что-то нечисто, точно тебе говорю. Как бы так не вышло, что Фаустино твой уничтожает следы преступления. Которое совершил сам.