Дурак космического масштаба (СИ)

Я отвернулся. Мне тяжело было смотреть на чужое счастье.
Если бы я мог — я бы заплакал. Но я — не мог.
— О-обессточивать будем? — жалобно спросил хирург.
— Нет, — сказал Дьюп.
Айяна согласно кивнула.
— Надежда всегда есть, — она, снова передала девочку мне и поправила шнуровку на платье. — Даже когда в будущем мы её не видим — надежда всё равно существует. — Она помедлила, глядя, как я неловко пристраиваю на руках ребенка. — А тебе лучше поехать со мной. — И повернулась к Дьюпу. — Отпусти его хотя бы на пару месяцев? Умрёт он у вас. Ты думаешь, я по его скорбной морде вижу, что он не хочет жить? Сияние усиливается…
На этой фразе заглянул Мерис, который не решился присутствовать непосредственно при родах и ждал за дверью.
— Да что это за сияние такое? — взвился он с порога, но осёкся, увидев у меня на руках ребенка. — Девочка?
— Девочка, — подтвердил Дьюп.
Я молчал. Я не чувствовал рук. Ребенок совсем ничего не весил, или это я провисал в пустоте вместе с ним?
— Объясни ему, Айяна, — сказал Дьюп. — Помещение не прослушивается, я проверил. У тебя получится лучше.
— Это почему? — спросил Мерис, разглядывая крошечное личико девочки.
— Айяна — микробиолог.
— А что, сияние видят именно микробиологи? Врожденный микроскоп в правом глазу?
Мерис кусался. Он всё ещё не мог примириться со смертью Вланы. И с чувством вины.
— Сияние эйи видеть — дело привычки. — Айяна жестом отослала хирурга и подождала, пока за ним закроется дверь.
Она никак не отреагировала на язвительность Мериса. Её манера общаться немного свысока была всё той же, что и на Къясне. И здесь она держала себя хозяйкой. И говорила словно хозяйка. Дьюп, видимо, принял её вместе с манерами, это у Мериса они вызывали раздражение.
— Вообще вся картина мира, как ты её видишь — дело привычки, не более. Но сияние эйи — ваши учёные регистрируют тоже, не правда ли? — Продолжила Айяна, убедившись, что дверь закрылась плотно.
Мерис хмыкнул. Он слушал вполуха, всё ещё разглядывая ребенка. Даже пытался потрогать крохотные пальчики, но не решился.
— Ничего мистического в сиянии нет. — Айяна уже в который раз обвела глазами комнату, в поисках окна. Но окон в боксе не было. — В любом человеческом организме живут колонии микроорганизмов. Микрофлора является самостоятельным органом, покрывающим стенки кишечника, слизистые оболочки и кожу. Оставаясь невидимым, этот "орган" весит около 2 килограммов и насчитывает порядка ста биллионов клеток микроорганизмов. Это число в 10 раз превышает число собственных клеток организма-хозяина. Микробная экология каждого человека представляет собой чрезвычайно сложную систему, на формирование которой потребовались многие миллионы лет эволюции.
— Я не на лекцию угодил? — спросил Мерис, не поворачивая головы. Он смотрел куда угодно, только не на эйнитку.
— Сияние эйи вызывает именно микрофлора, — снисходительно улыбнулась Айяна.
— Как это? — не понял Мерис. Он, наконец, оторвался от созерцания ребенка и столкнулся глазами с Айяной. Заморгал от неожиданности — ей трудно было смотреть в глаза без привычки, даже если она не концентрировалась на тебе.
— Молча, — констатировала Айяна с той же снисходительной улыбкой. — Мы умеем понимать явления и живой, и неживой природы. И умеем общаться с ними. Наши симбионты понимают нас лучше и защищают своих хозяев более эффективно. Это не значит, что сами микроорганизмы, населяющие наши тела — иные. Иной является глубина контакта между симбионтами. А сияние — побочный эффект.
— Подожди, — перебил Мерис. — Как же тогда может происходить "заражение"?
— Только при глубоком контакте. При лечении или инициации. Мы говорим с телом, когда лечим. И, "настраивая" психику новичка, Проводящие говорят со всем его телом. Микрофлора тоже откликается. Она становится более активной в плане защиты своего симбионта. Сияние нарастает постепенно и устанавливается на неком индивидуальном уровне.
— Вот, таи ма таата, а мы, столько лет голову ломали… — Мерис оседлал единственный стул, который мы все упорно не замечали. — Похоже, ты не врёшь, женщина… Изменений у тех, кто "заразился" действительно никаких особенных не было… — генерал включил, наконец, голову. — Только некоторое улучшение адаптации организма к агрессивным условиям, повышение иммунитета и подобная ерунда… — Он переключился на Дьюпа. — Ты знал?
 
— Я догадывался.
— Как?
— Больше интуитивно. Айяна, когда лечила меня, каким-то образом договаривалась с моим телом. Не с подсознанием — я не шёл на контакт, а внушаемость у меня от природы очень низкая. И, тем не менее, у неё получалось. А позже — я сделал анализы и обнаружил это самое "сияние". И предположил, что эйниты как-то воздействуют именно на некий коллективный разум микрофлоры, если допустимо так выражаться. Микроорганизмы живут колониями, значит — информацию они как-то принимают и передают… Да и "заражением" процесс передачи сияния назвать нельзя. Мы не наблюдали его при обычном контакте. Помнишь, как ты боялся заразиться от дочери? А привело это только к тому, что ты потерял, в конце концов, девочку, побоявшись держать её достаточно близко от себя.
— Да… Хорошо было бы знать заранее… — огрызнулся Мерис. Я чувствовал, насколько болезненна для него эта тема. — Как я вижу, данная информация здесь и умрёт? — Продолжал он раздражённо. — Иногда я не понимаю, а на чьей ты, собственно, стороне, Колин?
— Я уже объяснял тебе один раз, — равнодушно пожал плечами Дьюп.
— А… так это было объяснение? Ты ничего не напутал? Мне показалось, что ты тогда хотел удавить меня моими собственными кишками?
— Если бы я хотел удавить — я бы удавил, — Колин оставался таким же спокойным и непроницаемым, как горное озеро. А вот Мерис — заводился.
— А можно задать пару вопросов этой милой даме? Ты разрешишь?
— Только выражения выбирай.
— Обнадёжил. Леди, я могу прояснить у вас, куда всё-таки делись из столицы Аннхелла эйниты? — Мерис вместе со стулом развернулся к Айяне.
— А почему ты решил, солдат, что я знаю? — усмехнулась она. — Мы не подотчётны друг другу.
— Есть у меня кое-какие подозрения, — Мерис прищурился, но выдержал взгляд Айяны.
— Предполагаешь всеэйнитский заговор, солдат?
— Предполагаю, что событие достаточно важное, чтобы находиться на пересечении линий. А если так, ты можешь предвидеть, где они. Ну и где?
Интонации Мериса соскальзывали с вопросительных на допрашивающие.
Айяна однако, расслабленно улыбалась. Она смотрела и не видела. И ответила не сразу. Но ответила.
— Действительно, это достаточно ключевое событие… Но тебе не стоит знать, где они. Это ничем тебе не поможет, а время будет утрачено.
Мерис посмотрел на Дьюпа. Тот отрицательно покачал головой.
— Ладно, — сказал он. — Допустим так. Но зачем они заварили всю эту кашу — ты можешь сказать?
Айяна задумалась. Теперь она сосредоточилась гораздо глубже.
— Пусть он выйдет, — сказала она, наконец, и кивнула на меня.
Я пожал плечами и вышел прежде, чем Дьюп или Мерис успели что-то сказать.
За дверью стояли два моих бойца. Я привычно поинтересовался, давно ли они сменились. И только тут понял, заметив неуставную заинтересованность на их лицах, что вышел вместе с ребёнком. Как бы малая не замёрзла, уж больно крошечная.
Я застегнул надетый на голое тело китель, устроив ее за пазухой. Вышел на улицу.
Перед госпиталем стояло наше оцепление. Солнце садилось.
Была какая-то баллада о рождённых на закате…
 
 
  Падает солнечный диск.
 
  Тьма поднимает лицо
 
  Взгляд изначальных разит
 
  Через кольцо…
 
 
Раньше я не понимал этих стихов. Пока не увидел закат вот так, из-за спин стоящих с оружием. Словно бы мне действительно противостояла тьма, а через кольцо солнечного диска на меня смотрел мой Уходивший друг…