Дурак космического масштаба (СИ)

— Ну и что? — спросил он вдруг уже совсем другим тоном.
— Два гена, — сказал Дьюп. — Коридор "проходимости" — один ген — второй или шестнадцатый. А у него "проходные" — оба гена. Оба маркера на месте — 144-й и 86-й.
— Что ты этим хочешь сказать?
— С уверенностью? Ничего. Но предположить, что именно это и заинтересовало генетический департамент — могу. Возможно, они решили, что в расчеты просто вкралась ошибка, или анализы были "грязные". И захотели проверить. Но возможно и другое…
Дальше я вообще ничего не понял. Дьюп говорил что-то о комбинациях генов и редупликации. Выходило, что мой случай — из ряда вон.
Эрцог слушал задумчиво, лорд Джастин — настороженно, только Мерис продолжал улыбаться и ехидно поглядывать на меня. Дьюп тем временем объяснял:
— Мы предполагаем сейчас, что "коридора" по обоим генам просто не может быть, исходя из закона Хеппига-Генрера: если даже от матери индивид наследует в аллели 86-аа и 86-аа, то от отца два одинаковых маркер-гена он получить всё равно не может, тогда пришлось бы предположить, что у человека просто две матери. А мужчин, сохранивших обе продуктивные копии 144 или 86 — в освоенной галактике просто нет. Значит, само существование Анджея — это повод очень серьёзно об этом задуматься.
— Колин, извини, я запамятовал, ты факультет какой именно философии заканчивал? — перебил вдруг Локьё.
— Общей.
— В Содружестве? — сдвинул в удивлении брови эрцог. — На Диомеде?!
Колин кивнул, и оба лорда переглянулись.
— Человек семь, насколько я знаю, закончило общефилософский? — с сомнением протянул Локьё. — Или восемь?
— Да… Я бы на месте старого Вашуга не то, что выгнал наследника, удавил бы, — усмехнулся лорд Джастин. — Я-то полагал, что это было что-нибудь из локальных наук: факультет философии слова, или философии математики… — он покачал головой. — Общая философия… И с этим парень потом подался в армию…
— А общая философия — это что? — спросил я, видя, что оба лорда реагируют как-то уж больно странно. Да и вообще мне надоело ничего не понимать.
— Общая — это общая, — туманно пояснил Локьё, покусывая верхнюю губу и раздумывая о чём-то.
— На гуманитарных факультетах Содружества, студенты сами набирают себе курсы, — пояснил Дьюп. — Кто какие лекции хочет слушать, те и берёт в свой учебный план. Есть какой-то обязательный минимум, я не помню. Обычно лекции собираются по определённым темам. От этого зависит то, что будет написано в дипломе. Общая философия — означает философия вообще.
— Это означает, что он прослушал ВСЕ курсы философского факультета, — вернулся из задумчивости Локьё. — Насколько я помню, их было как раз сто сорок четыре. По числу маркера редупликации… Действительно, удавить такого наследника — и то мало. Какую карьёру он загубил, даже Беспамятные не знают. За всю историю факультета таким вот образом его закончили только семеро. Шестерых я знаю, они живут и здравствуют… Министр энергоресурсов Джебраил Крашен… Впрочем, вам это вряд ли интересно. Тебя вычеркнули из списков, Колин?
— У меня просто была тогда другая фамилия. Очередной конфликт с отцом. Поначалу он планировал моё образование иначе. Текущую фамилию я придумал позже. В институте же у меня не хватило фантазии, и я взял материнскую.
— Тогда ясно, — кивнул эрцог. — Томаш Аселин Дайкост. Мать звали Аселин?
Дьюп задумчиво кивнул.
— Томаш Михал, якобы погиб на охоте, Томаш Дайкост разбился на термошехте в соляных пещерах Акса. Сколько раз ты умирал, Колин?
Дьюп пожал плечами.
Оба лорда вежливо помолчали. У меня же услышанное никак не укладывалось в голове — гены, маркеры, общефилософский факультет…
— Я перебил тебя, приношу все возможные извинения, — вежливо кивнул Дьюпу Локьё. — Ты не сказал главного. Откуда на нас свалился этот хаго? Я понял, что мутацией данный феномен быть никак не может, но тогда — что он?
Дьюп покачал головой.
— Цепочка мутаций показывает, что его предки прожили здесь не одно поколение… То, что генетический департамент не заинтересовался ими раньше, гарант того, что признаки отца и матери сошлись в Анджее случайно. Но как такое вообще могло произойти? Я, конечно, могу смоделировать ещё кое-что, но боюсь вступить на слишком зыбкую почву предположений. Разве, что ты мне поможешь, Адам?
 
— Я? — удивился лорд Джастин.
Но прозвучало это вдруг неискренне.
— Ты не бойся. Анджей же сказал, "что он "слово дал", — улыбнулся Дьюп. — Мы тоже вполне можем дать тебе какое-нибудь "слово", если присутствующие не против?
— Слово в плане чего? — удивился Локьё. Потом внимательно оглядел собравшихся. — Как ты сказал, Колин? 32-я хромосома идёт в материнской версии? Это что же значит? Значит, этот щенок — прямой потомок землян? Но откуда быть контактам с землянами, если… — Локьё вдруг уставился на лорда Джастина. — А ведь меня пару раз посещала эта мысль, Адам. Ну, где в Империи могли выучить такого как ты? Многие поколения наших семей развивали и усовершенствовали искусство владения своей психической силой, но здесь, на древних землях, а не в Империи. — Локьё говорил "здесь" таким тоном, словно мы в ледяном поясе и чихать не имели права, но никого из старших это не задело, и я тоже выбросил его фразу из головы.
Лорд Джастин молчал. Я растеряно переводил взгляд с одного озабоченного мыслями лица на другое. Локьё что, сказал сейчас, что Лорд Джастин — земной шпион?
— А парень-то не твой часом, нет? — поинтересовался Локьё.
Лорд Джастин отрицательно покачал головой.
— Жа-алко, — протянул Локьё. — Вот был бы предмет для шантажа… А чей?
— Я не могу, — сказал лорд Джастин.
— Тоже слово дал? — развеселился эрцог.
Лорд Джастин не ответил.
Локьё промокнул уголок глаза кусочком батиста.
— Хоть бы пожалел что ли? — посетовал он. — Мне же нельзя столько смеяться после операции. Мне тряска категорически противопоказана.
— Тогда могу предложить такой вариант, — сказал Дьюп. — В плане общего сбережения нервов. Я буду предполагать, а ты, Адам, соглашаться или не соглашаться. Это ты можешь?
Лорд Джастин с сомнением покачал головой, потом посмотрел на спокойное лицо Дьюпа, на улыбающегося Локьё и кивнул.
— Я работал какое-то время в архивах на своей родной планете, на Тайэ, — начал лендслер. — Дневники первых колонистов, переписные листы… Плюс врожденная способность получать через чужой текст определённую невербальную информацию. Обычно я хорошо понимаю, что чувствовал человек, когда писал или фиксировал на видео. Отец, отметив в детстве эту способность, лет с пяти отдал меня в обучение к мастеру Зверя. В семнадцать мне это, однако, наскучило, и я сбежал на Диомед. Позже, в военной академии, я обратился к имперским архивам второй волны колонизации, тогда у меня впервые появились сомнения в достоверности современного понимания истории. Истории того, как и почему мы осваивали космос.
Дьюп поднялся и достал упаковку йилана. Коньяк его не впечатлил. Меня тоже. Локьё загадочно улыбался и косился на лорда Джастина. Только Мерис ещё не до конца понял, какая каша тут заварилась.
— Архивные записи подтвердили мои сомнения, — продолжал лендслер. — В письмах колонистов второй волны тоже не было ничего о проблемах якобы умиравшей Земли. Люди радовались, делились надеждами на будущее… Связь оборвалась, словно бы закрыли невидимую дверь между старым и новым миром. И катастрофа старого мира никак не аукнулась в новом. Связь с Землёй была просто потеряна. Долгое время её пытались восстановить, проблемы казались временными, но…
Чайник закипел и Колин снова прервал рассказ. Зашуршал, пересыпаемый в заварочный чайник, йилан.
— Пока всё всех устраивает?
Лорд Джастин сдержанно кивнул. Локьё — пожал плечами. Для аристократов принципиальное значение имела только история Домов.
— Я предположил, что катастрофа, будь таковая в действительности, оставила бы хоть какой-то след в архивах. И долго искал его, но не нашел. Даже все наши умопомрачительные генетические запреты пришли на эти земли вместе с колонистами второй волны, а не как эхо некой более поздней катастрофы в метрополии. Значит, связь прервалась по иным причинам. Нас почему-то больше не захотели видеть на родной планете. Что же мы такого натворили?