Дурак космического масштаба (СИ)
Эрцог нажал, но не произошло, кажется, ничего.
— Попробуй, ты же голоден, это так?
Энрихе кивнул.
Он нерешительно погладил блестящий пластиковый бок, засунул в гладкое металлическое чрево руку, нащупав упор для ладони, и нажал на кнопку.
Боль, которая прошила его, к руке не имела никакого отношения. Потому, что, когда Энрихе выдернул руку, ничего не изменилось. Он ещё с минуту или две испытывал жжение и холод во всём его теле. Юношу трясло, зубы его стучали, и он не мог ничего сказать.
— Вот так арктор и действует, — спокойно констатировал эрцог. И непонятно было — сам он только прикасался к кнопке, или был настолько равнодушен к боли. — Голод ты ещё чувствуешь, Рико?
Парень помотал головой, ничего, кроме боли и холода он сейчас действительно не ощущал.
— А что ты чувствуешь? Недовольство, что я приказываю тебе вот так проводить время?
Энрихе снова помотал головой.
— Ну, это сейчас придёт, — усмехнулся эрцог. — Ты знаешь, ЧТО ты должен делать с желаниями и чувствами. Всё, работай над собой. Помни, что за тобой наблюдают не только люди, но и приборы. Если ты что-то простишь сам себе — тебя накажут, если не заметишь, мы вместе разбёрем с тобой вечером запись твоих действий. Удачи тебе. На первый раз, напоминаю, я оставляю тебя здесь на час. Надеюсь, ты уже достаточно взрослый мальчик.
Юноша смотрел в закрывшуюся дверь, и в душе его поднималась незнакомая темная волна — смесь ярости, страха и безысходности.
Энрихе вспомнил, но в нём уже ничего не дрогнуло. Самовоспитание — штука так или иначе полезная, даже если методов ты не принимаешь.
Да он и не жалел уже о принятом решении. В доме отца Энрихе получил доступ к тому, что никогда не смог бы изучать, будучи "никем": к паутине и занятиям с мастером, открывшим ему Вселенную. Все остальное — было только платой, только испытанием, которое следовало пройти. И то, что он узнавал теперь, стоило всех принесенных им жертв.
В боксе, где лежал отец, навязчиво пахло медикаментами. Отсутствие даже намёка на роскошь поражало: помещение было типовым, тесным, скудно обставленным, лишенным каких-либо личных предметов.
Эрцог принял сына лежа в постели, хотя и без медицинских свидетелей своей слабости.
Энрихе склонил голову в вежливом поклоне, протянул личные письма, которые ему поручили передать с оказией.
Иннеркрайт был высок, широкоплеч, внешне заметно похож на Локье лет 200 назад: прямой нос, выступающие скулы, холодноватый, отрешенный взгляд широко расставленных серых глаз. Был он похож и на капитана "Ворона", тот разве что зеленоглазый и уголки губ всё время приподнимаются в нахальной улыбке.
Локье кивнул сыну, размышляя про себя, отчего он опять вспомнил имперского капитана? Чем тот его зацепил? Чем он лучше Рико, поведение которого безупречно? Который глядит эрцогу в рот, а не глазеет по сторонам и улыбается, словно накурившийся ики. Где он, кстати, сейчас, этот хаго?
Эрцог с удивлением понял, что думает о капитане "Ворона" с непривычным теплом.
— Рико, — изголовье кровати поднялось, повинуясь мысленному приказу Локьё. — Подойди ближе, отбросим протокол.
Эрцога раздражали сейчас упорно соблюдаемые сыном положенные два метра. Он хотел, чтобы и этот наклонился к нему, и, может быть, даже коснулся плеча.
— Сядь рядом.
Энрихе подчинился, куда бы он делся.
"Такой же, в общем-то, щенок, — размышлял эрцог. — Немного постарше, но, учитывая провинциальное воспитание одного и военную карьеру другого — двадцать лет — разве это разница?"
— У меня будет для тебя два поручения, Рико, — Локьё вздохнул, мучительно перебирая слова в поисках нужных. — Официально — командование принял регент дома Аметиста, лорд Тауэнгибер. Но я опасаюсь, что и за сутки-двое моего послеоперационного покоя, его командование может иметь необратимые последствия… Я знаю, ты делаешь успехи в построении интуитивных моделей… Между Бгоро и реальностью нужен определённый буфер, который сдержит последствия его нервности, — Эрцог перевёл дыхание. — Рико, мне не нужно ухудшение отношений с имперцами. Бгоро задумал некий блицкриг, но кто-то должен проследить, как и куда будет расти мыслимое им "древо". И вовремя прекратить его рост, если потребуется. Быстрая победа — это прекрасно, но баланса с силами Империи мы добивались несколько лет, и, в случае нереальности задуманного регентом, откат в отношениях нам не нужен. Ты должен найти сегодня время и для медитации, и для того чтобы сориентироваться в фактически происходящих событиях. Помни — это опасно. Сегодняшнее равновесие стоило жизни эрцогу дома Аметиста. Не допускай перенапряжения, действуя психически. Всё, возможное для решения в реале, нужно решать в реале…
Эрцог, отдыхая, откинулся на подушки, и Энрихе протянул ему тонизирующий напиток, плававший у изголовья.
— Нет, просто воды, — эрцог сделал глоток, помолчал. — И второе. Плайта. Планета обречена. Она должна быть уничтожена, что бы там не думали прочие. Если этого не сделать — гибель цивилизации окажется всего лишь делом времени. — Эрцог жестом попросил еще воды. На пульте загорелась иконка автоматического медвызова, видимо, сработала аппаратура, но Локье отмахнулся от заскочившего врача. — Я оставляю за тобой право действовать по ситуации, Рико. Я надеюсь на тебя. Доверяй чутью. Не бойся имперцев, среди них есть вполне адекватные люди. Если тебе понадобится говорить с кем-то из них — выбирай людей государственного инспектора или лендслера.
Вошло сразу три врача под предводительством главного доктора. Челюсти Домато были сжаты в раздражении и напомнили Энрихе жвалы ташсгов, с которыми ему пришлось не так давно иметь дело. Его достаточно покидало по галактике за последние пять лет. Хватило бы и на десятерых.
Энрихе поднялся, вежливо наклоняя голову. Холодный, протокольный поклон. Эрцог покачал головой.
— Посмотри на меня, Рико.
Глаза их встретились.
— Не бойся имперского капитана. Да, он слишком молод и всё время хамит… — эрцог закашлялся, и Домато отослал Энрихе раздражённым жестом.
Иннеркрайт так и не успел уточнить, кого именно ему не следует бояться.
Аварийная стыковочная машина со страшным скрежетом потрошила шлюпку. Ещё немного и корпус просто лопнет…
— Дерен, активируй доспехи, — предупредил я и, спасая шлюпку, нажал "автостыковку", позволяя нашему бортовому компьютеру подчиниться приказам "Короны" и разблокировать аварийный выход — по сути раскрыть верхнюю часть корпуса, словно тюльпан.
— Дерен, выпрыгиваем сразу! Держись ближе ко мне!
Но сделать я ничего не успел. Выпрыгнули мы в полную темноту. Реакция у Дерена оказалась хуже моей, а, может, ему просто повезло меньше. Когда вояки с "Короны" полезли изо всех щелей, им удалось разделить нас: я отлетел к стене, а Дерен оказался на полу, прямо у них под ногами. И, когда включили освещение, я не сразу и увидел своего пилота. А увидел — понял, что Дерен так и не включил защиту. Он же не мог не успеть!
Душка знал уже, что меня самого бить бесполезно, продуктивнее издеваться над кем-то из моих людей у меня на глазах, и его бойцы с удовольствием пинали моего пилота, лежащего на армированном титановыми нитями металлопластике ангара.
Хэд! Я попытался пробиться к Дерену. Бесполезно. Меня просто окружили толпой человек в двадцать, не меньше, и я потерял своего пилота из виду.
Бойцы с "Короны" старались буквально "зажать" меня, больше они пока ничего не могли со мной сделать. Но доспехи почти не реагируют на медленное приближение. Сила сопротивления тем больше, чем выше скорость приближающего предмета, и защита рассчитана на то, что отключать её, возможно, придётся собрату по оружию, если он знает, куда пихать руку и сделает это медленно.
Стрелять и мне смысла не имело. Бойцы с "Короны" защищены от светоотражающего не хуже меня. А из импульсного я успею выстрелить раза два, не больше. Да и непонятно, как поведёт себя одинокий импульсный сигнал внутри вот такой "бронированной черепахи".