12 тайн (СИ)

– Оливер Хьюз – вы могли меня слышать. Я комментирую матчи, а потом еще отвечаю на вопросы в прямом эфире.
Тед задумывается.
– Вроде как слышал. И, по-моему, добрую половину времени вы и сами не знаете, о чем говорите.
– Так и есть, – вворачивает Дэни, и мы все смеемся.
– Как вы оцениваете сегодняшние шансы Лидса? – спрашиваю я.
– Какие там к черту шансы! – отвечает Тед, высыпая в чай два пакетика сахара. – Простите, что я вот так с ходу завелся.
– Ничего страшного, – говорит Дэни, успокаивающе кладя свою руку на руку Теда. – А что это вы говорили про происшествие в магазине? Что какая-то девушка умерла? Вам, наверное, нелегко сейчас.
– Ужасно. – Тед трет ладонями лицо. – Дэми не вышла на смену, а потом мы узнали, что в городе нашли труп. Когда менеджер сказал, что она умерла, нетрудно было сложить два и два.
– Должно быть, это всех тут напрягло, – говорю я, откусив от сэндвича. – Кому-то же пришлось за нее работать?
– Да она особо и не работала, – говорит Тед, понизив голос. – Только товар на полках раскладывала. Часто брала ночные смены. На кассу ее никогда не ставили. Называли какой-то «непрезентабельной».
Некоторое время мы сидим молча. Я вижу, что Тед проникается к нам симпатией, и боюсь его спугнуть. И вскоре он, разумеется, не выдерживает:
– Девка-то она была неплохая. Срывалась иногда, но по мелочи. Поговаривали, правда, что в прошлом у нее не все было чисто.
– В каком смысле? – спрашиваю я, избегая смотреть на Дэни.
– Не мне судить, но, кажется, по молодости она была кое в чем замешана.
Тед заговорщицки понижает голос:
– Дурь.
Мы с Дэни изображаем должную степень потрясения.
– Да вы что?!
– Вроде бы даже приторговывала.
– Вот это да! – говорю я.
– Но точно я не знаю, – спохватывается Тед.
– Не всегда можно знать наверняка, – говорит Дэни.
– Это да. Ведь у дилеров – их же по телеку показывают – всегда полно денег. А Дэми жила в квартирке над столовой на центральной улице. Денег у нее отродясь не водилось. Она каждую неделю занимала на сигареты и выпивку. Не знаю, как она на аренду-то наскребала.
– У нее тут было много друзей? – спрашивает Дэни.
– Теперь ты меня допрашиваешь, – Тед грозит Дэни пальцем. – Скажем так: держалась она от нас всех в сторонке.
– Тихоня? – говорю я.
– Ну, не то чтобы. Дурака, готового угостить ее в пабе, на раз находила.
Я предлагаю Теду заказать ему еще чаю, но он говорит, что тогда в сортир не набегаешься. Мы вместе выходим из магазина, и по дороге к парковке я спрашиваю, казалась ли Дэми – с ее-то темным прошлым – когда-нибудь испуганной.
– Вовсе нет. Она была уверена, что всегда как-то выпутается. Да, похоже, в этот раз просчиталась.
  
Глава 38
 
Проход позади магазинов центральной улицы Фарсли пустынен. Лишь у задней двери углового паба мы видим мусорщика, который собирает выброшенные бутылки. Из прачечной самообслуживания валит пар; возле салона «У Грейси» парикмахер закуривает первую утреннюю сигарету. Два верхних этажа каждого дома – жилые. В квартиры ведут наружные лестницы. Ворота во двор ресторана восточной кухни открыты, там полно пустых коробок и синих пакетов, готовых к сдаче в переработку.
Дэни трогает меня за руку и взглядом указывает на констебля в форме, клюющего носом у перил возле задней двери одной из квартир. Голова его упала на грудь, глаза закрыты.
– Должно быть, это ее квартира, – говорит Дэни.
Я без колебаний ускоряю шаг, жестом приглашая Дэни следовать за мной.
– Бен, не надо… – пытается она остановить меня, но я уже поднялся по ступенькам.
– Констебль! – произношу я отрывисто.
Повернувшись ко мне, он одергивает китель, изо всех сил стараясь держаться прямо.
– Детектив-сержант Лесли Барнздейл, столичная полиция. А это констебль Дэни Каш. Прошу прощения, если мы вас разбудили.
– Нет, сэр, простите, сэр, – бормочет констебль. – Я просто…
– Давали отдохнуть ногам? – подсказываю я с улыбкой. – Вас можно понять.
– Да, сэр, – с благодарностью откликается он. – Давал отдохнуть ногам.
 
– Вы ведь знаете, что мы работаем над этим делом вместе с полицией Западного Йоркшира? Паршивая история.
– Да, сэр. Приехали из Лондона, сэр?
– Можно вас на минутку, сэр, – говорит мне Дэни, делая большие глаза.
– Не сейчас, констебль, – отвечаю я.
– Мы приехали только на одно утро, – говорю я местному полицейскому. – Откройте дверь, пожалуйста.
Он шарит по карманам в поисках ключа от квартиры Лангдон.
– Мы пробудем там не дольше десяти-пятнадцати минут.
Я захожу внутрь, Дэни следует за мной по пятам.
– Закройте дверь, Каш, – командую я, как только мы оказываемся в квартире.
– Ты знаешь, что, выдавая себя за полицейского, можешь попасть в тюрьму… Лесли Барнздейл?
– Гендерно нейтральное имя, – отвечаю я. – Начинай искать. Все, что может рассказать о ее жизни после освобождения. Или связать с Хадли.
– Бен, ты же в курсе, что полицейские из группы по обследованию мест преступлений уже все тут облазили?
– Это те самые полицейские, которые не знали, что ее личность была раскрыта десять лет назад? – отвечаю я, распахивая дверцы и выдвигая ящики на тесной кухоньке.
– Она была на удивление аккуратной, – спустя пару секунд замечаю я, видя, в каком порядке находятся нехитрые пожитки Лангдон.
– Одиннадцать лет в заключении, – отвечает Дэни. – Быстро научишься класть все на место. А то, что хочешь сберечь, на ночь будешь прятать.
– Хорошо, что тюрьма приносит хоть какую-то пользу! – И я перехожу в маленькую гостиную.
– Черт, – бормочу я, отводя взгляд от светло-серого диванчика, покрытого засохшей кровью.
Дэни проходит вперед и осматривает место убийства.
– Много крови, – информирует она спокойно, – но нет особого беспорядка. На обивке отсутствуют ножевые порезы, ничто не свидетельствует о борьбе. Так что, похоже, хватило одного удара…
Я, стоя у стены, энергично растираю шею.
– Кто-то вошел через кухню, подобрался к ней сзади и, прежде чем она опомнилась, прикончил, – предполагаю я.
– Следов взлома нет, – говорит Дэни.
– Рад слышать, что ты проверила это, пока я отвлекал констебля. Думаешь, Лангдон сама пригласила убийцу в квартиру? Если так, то они, вероятно, были знакомы. Наркотики? Сделка прошла неудачно?
– Не исключено. И кто-то узнал, как были убиты Ник и Саймон, и убил ее тем же способом, чтобы запутать полицию.
– Но гораздо вероятнее, – возражаю я, – что этот «кто-то» был связан с ней и с теми убийствами. И еще с Хадли.
Часть комнаты отделена занавеской; отдернув ее, я вижу тщательно застеленную узкую тахту и одежду, аккуратно развешанную на открытой вешалке.
– Роскошью тут и не пахнет, – говорю я, вставая на колени и вытаскивая выдвижной ящик для белья. – Чистые полотенца и запасная подушка.
– Жизнь на грани выживания, – говорит Дэни.
Я поднимаю на нее взгляд.
– У Ника не было и такой.
Я переползаю к изголовью тахты и дергаю второй ящик. Его загораживает тумбочка. Я заглядываю в нее, но там нет ничего, кроме романа Э. Л. Джеймс. Я отодвигаю тумбочку в сторону и вытаскиваю второй ящик. Он пропах заплесневелыми газетами. Я сразу узнаю их. Общенациональные издания десятилетней давности. Перебирая их, я снова и снова натыкаюсь взглядом на все ту же фотографию: моя мама тем вечером на берегу Темзы.
Это сообщения о маминой смерти.
– Я кое-что нашел, – и я раскладываю газеты на тахте.
Дэни внимательно всматривается в мамино лицо. Перевернув страницу таблоида, я снова вижу печально известный снимок: улыбающиеся Ник и Саймон стоят в обнимку со своими убийцами. День триумфа, который теперь вызывает только ужас.
Я отворачиваюсь, и Дэни гладит меня по спине.
– Как ты? – спрашивает она.
– Видеть ребят здесь, в этой комнате… – отвечаю я, едва сдерживая дрожь в голосе. – С ней. Как будто она все еще имеет над ними власть.