Короли драконов (СИ)

Лука схватил старика за плечо.
— Я не мог бы и мечтать о лучшем гувернере. Когда я был ребенком, ты не говорил со мной так, будто я уже умер. В то время как другие не обращали на меня внимания, ты думал обучить меня как можно лучше. Ты много раз рисковал своей жизнью ради моей и отдавал мне все свои знания и доброту. Я могу только поблагодарить тебя.
Брат Аксил долго улыбался Луке, прежде чем обнять его, а затем указал на маленькую дверь, ведущую на помост. Он молча кивнул; Лука подумал, что священник мог не доверять своему голосу.
Лука вышел из двери и увидел большой зал, заполненный рядами дворян и простых людей. То, что на первый взгляд было лишь морем лиц, быстро превратилось в знакомых: Серена, обнявшая Каролину и Альберто; Таня с Сэмом, Ато и Карлией; Джеральдо с его знакомым взглядом и Нико с новой уверенностью в себе; лорд Роккан чувствовал себя неловко в парадной одежде; и многие лорды и генералы, которых Лука знал с детства.
Он сел на трон и смотрел, как молодой священник несет корону и скипетр по проходу. Он слегка нахмурился. Лицо мужчины было знакомо.
Увидев повернутую к священнику голову Серены и выражение ее лица, он вспомнил, кто это был: Рафаэль. В глазах Серены в равной мере отражались радость и печаль, и Лука почувствовал за нее боль. Для члена королевской семьи не было чем-то новым любить кого-то, на ком они не могли жениться, но он не желал ей этой душевной боли. Последние несколько недель она была занята, посвящая все больше времени своим затеям в городе, и теперь он думал, что знал, почему.
Он сидел неподвижно, пока масло капало ему на лоб и читались молитвы. Скипетр в его руках казался странным, а корона была тяжелой, когда ее, наконец, возложили ему на голову. Лука прислушивался к гулу людей, зовущих его по имени, и чувствовал радость, столь же острую, как горе, и печаль, нежную, как счастье.
Когда, наконец, люди утихли, он затаил дыхание, чтобы заговорить:
— Я думаю, с нас достаточно коронаций.
Наступила потрясенная тишина, а затем взрыв смеха. Люди быстро замолчали, поглядывая друг на друга, проверяя, позволено ли им хотя бы посмеяться над такой шуткой.
— Три месяца назад, — сказал им Лука, — я сидел в маленькой комнате в Золотом Порту и слушал, как Первый Советник говорит мне, что я буду на троне, хочу я того или нет, чтобы соперничать со Стефаном. Армия не принадлежала мне; выбор был не мой. Долгое время я боролся с фанатизмом, который распространял мой брат, а также с выбором, который он сделал. Будущее Эсталы казалось безрадостным. Я не был королем, которым хотел быть.
Он сделал паузу, на мгновение, чтобы рассмотреть лица, глядящие на него. Дадут ли они ему совет, в котором он нуждался в ближайшие годы? Предложат ли ему поддержку? Невозможно было предсказать будущее, но он надеялся.
— Я уже не хочу быть королем лучше, чем Стефан, или создавать другую Эсталу, чем правил мой отец. Я стремлюсь создать полностью новый мир, не обязанный повторять или переворачивать прошлое, а вместо этого он будет опираться на силу, которая всегда была у Эсталы, и поднимать нас всех на новые высоты.
Несколько человек пробормотали небольшие молитвы. Серена улыбалась. Когда Лука встретился с ней взглядом, она кивнула ему, и Лука почувствовал, как его тело наполняется братской любовью. Рядом с Сереной Каролина ерзала на своем месте, но она тихонько захлопала в ладоши и улыбнулась. Он почувствовал, что улыбается в ответ.
— В речах мало силы, — сказал он. — Но в действиях заключена великая сила. В ближайшие годы мы будем действовать вместе, вы и я. Мы будем создавать союзы и строить наше процветание. Это мечты о мирном времени, поэтому я обещаю вам мир. Наши дни войны позади.
Он кивнул, показывая, что закончил говорить, и трубы заиграли величавую мелодию. Брат Аксил жестом пригласил Луку идти по проходу, и Лука сделал это под оглушительные возгласы. Он был всего лишь человеком с сияющей короной на голове, держащим скипетр, ничем иным, как мальчиком, которым он всегда был.
 
И все же он был намного больше. Шагая, он чувствовал себя проводником между народом и нацией, которой еще не было, но которая могла быть.
В коридоре рядом с ним появились его стражи и повели его к банкетному залу.
Он вертел скипетр в руках.
— Что мне с этим делать?
Кто-то засмеялся, и он резко поднял голову. Там стояла Рева, лицо ее озаряла широкая улыбка.
— Я не хочу смеяться, — сказала она. — Но это смешно. Вся эта помпезность и обстоятельства, а еще большой кусок золота, с которым не ясно, что делать, — она пошла вперед, подол ее богатого красного платья скользил по камням. — Я слышала твою речь. Я ждала снаружи часовни, дежуря с тобой. Я хотела увидеть тебя сейчас, чтобы спросить, как ты.
Стражи незаметно растворились, и Лука подавил желание обнять ее. Он протянул руку, и она подошла, чтобы сжать его ладонь.
— Я не знаю, как я, — честно сказал он ей. — Столько всего позади: мой отец, мои братья. Так много, что я знаю, что хочу быть лучше.
— Будешь, — сказала она с полной уверенностью. — Будешь, Лука.
Он улыбнулся, но сердце его вдруг забилось так, будто не знало, что с собой делать. Он практически чувствовал, как мечется в его груди.
Последние две недели он избегал Ревы. Во-первых, он сказал себе, что она лечила других раненых драконов и выздоравливала от собственных ран. Кроме того, нужно было много сделать, чтобы подготовиться к коронации, выбрать кабинет и сотни других вещей, которым он должен был посвятить свое внимание.
На самом деле он избегал ее, потому что знал, что, увидев ее, он не сможет удержать в себе определенный вопрос. Теперь у него было ощущение, что он вот-вот упадет в обморок, и это будет ужасно неловко.
— Рева, — начал он.
Затем он остановился. Казалось, он забыл каждое слово, которое когда-либо знал. Он моргал в панике. Его рот открывался и закрывался, а вопрос был в его сердце, не мог выйти из его тела.
Пальцы Ревы сжали его пальцы.
— Да, — просто сказала она. — Давай будем вместе. Будем счастливы, Лука.
Эпилог
Дикий визг эхом разносился по склону холма. Темные кудри блестели на солнце, Матиас несся по склону, а его младшая сестра с возмущенным криком шагала за ним.
— Матиас! — крикнула Рева. — Помедленнее.
Матиас, насколько она могла судить, почти не обращал на нее внимания. Она покачала головой и рассмеялась, потому что это было все, что она могла сделать. Затем она подошла к одному из валунов, усеивающих пейзаж, и прислонилась к твердой поверхности, чтобы убрать часть веса с ног. Она потерла объёмный живот и улыбнулась, когда ребенок внутри толкнул ее.
Склон холма утопал в зелени, жизнь пустила корни в остатках оползня, который Францис вызвал много лет назад. Рева подняла лицо к солнцу и надолго закрыла глаза. Только когда ее дети позвали ее, она поняла, что ее лицо было мокрым от слез.
— Мама! Мама! — Матиас испугался. — Что случилось?
— Ничего страшного, милый, — Рева похлопала по камню рядом с собой, и Матиас вскарабкался. Она протянула руку, чтобы поднять Эмми и устроить девочку между ней и ее братом.
— Мама, — сказал Матиас. — Что это за место?
Рива не торопилась отвечать. У подножия склона ждали солдаты с каретами, и она видела, как Лука разговаривает с братом Аксилом, просматривает бумаги и подписывает документы. Она попросила подняться на холм одна, но дети, конечно, пошли с ней.