Одержимые сердца (СИ)

— Да, пожалуйста. Но об обуви можешь не беспокоиться. Туфли я тебе не отдам! И знаешь, я тоже приобрету для тебя нормальную одежду, потому что твои бесконечные костюмы мне порядком поднадоели, — съязвила я.
Блеф. На самом деле мне нравился его стиль. Но мне нужно было уколоть его, чтоб не зазнавался. Покупать ему одежду я не собиралась. Пусть ходит строгий и сексуальный.
— Как пожелаешь.
Что? Он не против?
Это приятно удивило меня.
— Если ты решила купить обувь сама, то знай, что я не люблю шпильки, — вдруг сказал Брэндон.
— Почему? — со смехом отозвалась я.
Мне шпильки казались очень сексапильными.
— Понятия не имею. Но шпильки вызывают у меня приступ апатии, — улыбнулся он. — Надень вот это. — И он протянул мне узкие черные брюки, белую рубашку с длинными рукавами и черный лакированный ремень. — Туфли подберешь сама. И пальто. У тебя есть черное пальто?
— Нет. Бежевое сойдет? — с иронией ответила я, беря из его рук одежду.
Я была недовольна его выбором. Мне он казался чересчур простым. Но, так как я сама разрешила ему сделать выбор за меня, то посчитала, что высказать сейчас свое «фи» было бы неуместно. Поэтому я лишь вздохнула и начала надевать выбранный Брэндоном наряд.
— Не забудь бюстгальтер.
Я закатила глаза, но все же надела белый плотный бюстгальтер.
Да, был у меня и такой.
— Но бежевый сюда не идет, — сказала я, натягивая брюки. — Обойдусь и без него.
Брэндон ничего не сказал, и я посчитала его молчание согласием с моими словами.
— Я заеду за тобой в половину одиннадцатого, — вдруг бросил он и вышел из спальни.
Черт, в который раз! Без причины и объяснений!
— Adjø! — вырвалось у меня.
***
Когда Брэндон заехал за мной в половину одиннадцатого, я поняла, где он пропадал: он всего-то поехал в свою квартиру, чтобы переодеться. И теперь он стоял передо мной в черном костюме с белой рубашкой и в черных лакированных ботинках. Возможно, он оделся так нарочно, чтобы гармонично смотреться рядом с моим черно-белым нарядом.
— Ты похож на ведущего новостей, — с усмешкой сказала я. — И опять «Бентли»!
Мы ехали на пресс-конференцию. Несмотря на то, что не было еще и полудня, автомобилей на дорогах было немерено, и мы останавливались почти каждые две минуты, на всех многочисленных светофорах центра Лондона.
Небо было серым и укутанным плотным одеялом дождевых туч. А мне так не хотелось сегодня дождя…
— Чем тебя не устраивает «Бентли»? — тоже усмехнувшись, спросил Брэндон, словно я зацепила его за живое.
— Меня все устраивает. Но, Брэндон, у тебя в гараже стоит хоть какой-нибудь другой автомобиль, который не был бы «Бентли»? — ответила я и хмыкнула себе под нос.
— Конечно, стоит.
— И сколько?
— Около шести. Но я редко ими пользуюсь.
— Почему?
— Предпочитаю «Бентли».
— Это и дураку понятно. Но почему «Бентли»?
— Качество, удобство, мощь.
— По-твоему, других качественных, удобных и мощных автомобилей в мире больше не существует? — покачав головой, поинтересовалась я.
— Существует. Но я предпочитаю «Бентли».
Какой упрямый!
— Да ты просто зациклен, друг мой! — обреченно вздохнула я.
— Возможно, — просто улыбнулся на это Брэндон и не промолвил больше ни слова.
Пытаться переубедить Брэндона в чем-то было тем же, что пытать партизана, полного патриотизма и любви к Родине. И я сдалась.
Мы вновь остановились на красном свете светофора, напротив зеркальных стекол цветочного магазина.
— Черт, забыла нанести макияж! — тихо воскликнула я, увидев свое отражение. — Черт!
И, открыв свой клатч, я принялась искать в нем свою любимую красную помаду. Но, вспомнив, что помада осталась в ванной моего номера, в отеле, я обреченно захлопнула клатч и выругалась себе под нос: «Дерьмо!».
— Ты очень красива, Мария. Не понимаю, почему тебе нравится портить твое прекрасное лицо косметикой, — вдруг сказал мне Брэндон.
— Портить? Ни в коем случае. Я лишь слегка его оживляю, — саркастически улыбнулась я, но в душе была удивлена и обрадована его словами.
 
— Мне никогда не нравились женщины, которые используют много косметики. Особенно их противоестественные яркие губы. Это ужасно вульгарно. — На лице Брэндона отчетливо пробежало отвращение.
Я прекрасно поняла, что это был камень, брошенный в меня. Да, в меня. Ведь я всегда носила алую, яркую, бросающуюся в глаза помаду. Она так шла мне и моему стилю жизни. Так прекрасно оживляла мое белое лицо, подчеркивая мои красивые белоснежные зубы.
А его это отвращало. Ну, сколько можно! Сколько еще моих привычек и удовольствий он собирается у меня отнять? Ведь только что он ясно дал мне понять, что не желает больше видеть на моих губах помаду, а на моем лице макияж. Монстр! Какой монстр!
Меня охватило раздражение. Чертов любитель «Бентли»! Испортил мне настроение!
Я желала тотчас же вступить в ним в битву и дать понять, что не собиралась больше под него подстраиваться. Ведь я и без этого принесла огромные жертвы. Я переступила через свою гордость, чтобы только быть рядом с ним. Но большего я не вынесу. Нет!
Слова и крики рвались из моего горла наружу.
Но я не промолвила ни слова. Лишь впилась пальцами в свой клатч.
На светофоре загорелся зеленый, и наш «Бентли» плавно поехал дальше.
Вдруг ладонь Брэндона легла на мое бедро.
Я взметнула на него непонимающий взгляд.
Он что, решил наградить меня за мое послушание?
Но Брэндон лишь улыбнулся мне. Как он безупречен, когда улыбается…
Его ладонь сжала мое бедро, и я тут же забыла о том, что еще секунду назад я ненавидела его. Мое тело напряглось, а в моем разуме уже пронеслись сладостные сцены упоительного секса на заднем сидении автомобиля.
— Приехали, — вдруг донесся до меня голос Брэндона. — Готова блистать, моя звезда?
Я настолько увлеклась картинами своего воображения, что не сразу смогла найти в себе силы ответить ему.
«Боже, он действует на меня, как опиум на смертных!» — пронеслось в голове.
И я наклонилась к нему и впилась в его губы страстным поцелуем. Брэндон ответил мне так же страстно, но затем прервал наш поцелуй, поцеловал мою ладонь и вышел из автомобиля, чтоб открыть для меня дверцу.
«Приди в себя, Мария, сейчас же!» — приказала я себе и попыталась подавить в себе похоть. Открыв клатч, я сделала вид, будто проверяю, все ли на месте, и эта секундная передышка помогла мне справиться с собой.
Приняв услужливую ладонь Брэндона, я грациозно покинула автомобиль и так же грациозно, глухо стуча толстыми каблуками моих черных ботильон об асфальт, зашла в здание. Рука об руку с Брэндоном.
Конференция прошла успешно. Было много фотографов и журналистов самых разнообразных газет и журналов Англии. Профессионалы своего дела. Расспрашивали меня о том, что вдохновило меня на мои работы, как и где они были сделаны, какой смысл я в них вложила и так далее и тому подобное. И, конечно же, нашлись и те, кто, совсем не к месту, поинтересовались причиной смены моего имиджа. Услышав этот вопрос, в который раз напоминающий мне о собственной капитуляцией перед Брэндоном, я желала скрутить гадкие шеи этих людишек, чтобы заткнуть их грязные рты, но вместо этого натянула на лицо свою лучшую, самую ослепительную улыбку и сказала им ту же ложь, что и Мише. Что и Мартину. Что и Брэндону.
Хотя, кого я обманываю? Он знает. Он знает, что я сделала это для него, этот сукин сын. А сам он сидел рядом и почти не открывал свой красивый рот, лишь улыбался, мерзавец. Но должна отдать должное его вкусу: мой черно-белый наряд получил много похвал.
На вопрос о том, когда будет моя следующая выставка, я ответила, что так скоро, как у меня появится новый материал. Я планировала отдохнуть от работы и славы фотографа пару месяцев, чтобы затем, с новыми силами, начать интересный новый проект. Однако, что за проект это будет, не знала и я сама. Конечно, в моей голове уже созревали десятки новых тем, но пока что я желала лишь одного — быть с Брэндоном.