Костер и Саламандра. Книга первая (СИ)

— Вы меня всегда обнадёживаете, Валор, — сказала я. — Но я верю. Хорошо, что правильно. А вот что будет легче — это вы, кажется, заблуждаетесь.
— А я согласна с мессиром Валором,– сказала Виллемина. — И я восхищена тобой, Карла: ты ужасно храбрая.
Я мотнула головой: она сама на удивление здорово держалась для человека, впервые увидевшего создания Сумерек, да ещё и в такой неоднозначной ситуации. А мне больше всего на свете хотелось добраться до постели.
От нестерпимого желания заснуть не спасала даже Сила Князя вампиров, растворённая в моей крови.
* * * 
Мы проспали бы до полудня, но Гелхард просыпался рано — и пришлось вставать чуть не на рассвете. Я еле разлепила веки — и слегка позавидовала Вильме: она казалась свежей, как роза.
— Я вчера меньше устала, — сказала Виллемина. — И ещё мне необычно хорошо в обществе мессира Валора. Если у меня и впрямь есть капля Дара, она на него реагирует.
— Ужасно здорово, что он остался поговорить, — сказала я. — Некстати же я заснула!
— Он просил тебе передать, что гордится тобой, — сказала Виллемина, поцеловала меня в щёку и ужасно этим смутила. — Что прекраснейший мессир Олгрен нежно любит тех, кому удалось его вздуть, и, скорее всего, вы сможете стать друзьями.
— Обнадёживающе звучит, — проворчала я. — Вот ещё я б любила тех, кого надо бить, потому что они не понимают слов…
— Мы девушки, — вздохнула Виллемина. — Пресветлый Боже, видишь ли эти цепи⁈ Как бы мне хотелось, чтобы мессир адмирал был в наших жизнях последним схлопотавшим затрещину за мерзкое поведение…
Меня это насмешило.
— Ничего, Вильма, — сказала я. — Может, чем дальше — тем больше нас будут бояться? Вот запугаем всех хорошенько — и начнут прислушиваться, я надеюсь.
Не успели мы одеться и выйти, как на наши бедные головы свалился Эгмонд. Остановился в дверях будуара Виллемины и сообщил, то ли злорадно, то ли с удовольствием, что прекраснейшая леди Фелисса с милостивого разрешения государыни и в её присутствии даёт большой осенний бал для всяческой золотой молодёжи столицы.
— А тебя не ждут, милочка, — сказал он, вложив в голос столько яда, что, будь в будуаре Вильмы мухи, они бы передохли.
— Конечно, ваше прекраснейшее высочество, — радостно улыбнулась Виллемина. — Вы, как всегда, предусмотрительны и разумны: я предпочту провести день в обществе государя. Возможно, мне удастся немного его развлечь.
Эгмонд покосился на меня — и всё-таки подошёл шагов на пять. И прошептал:
— Отец умирает, де-воч-ка. Ты молись, чтоб пережить его хоть на неделю: я, когда надену корону, тебя терпеть не стану.
Виллемина сложила ладони.
— Я давно вручила судьбу свою Творцу и его воле, ваше высочество, — сказала она кротко.
— В один котёл тебя и твою некромантку! — рявкнул Эгмонд. — Думаешь, я не найду на неё управу?
— Как вам будет угодно, — улыбнулась Виллемина.
Окончательно его взбесила — и он выскочил из будуара, шарахнув дверью. По Тяпке было очень заметно, как ей жаль, что нельзя облаять его вслед.
— Что это за Фелисса? — спросила я.
— Его любовница, — сказала Виллемина, пожав плечами. — Королева вызвала её из Перелесья, думаю, вполне намеренно: девица во вкусе Эгмонда. Бюстик, бёдра, локоны, глазки, как у котёночка… Старательно изображает дурочку, но неглупа, хитра, пронырлива, шпионка. Надеется стать королевой, — Виллемина улыбнулась. — Эгмонд ей это пообещал. Забавно, правда?
— Почему забавно? — меня просто в жар кидало от таких вещей. — Гады же!
— Кто ж позволит принцу жениться на девке! — Вильма взяла меня за руку — за клешню — и погладила пальцы. — Карла, это же высший свет, тут всё не такое, каким кажется. Не принимай так близко к сердцу.
— Просто не могу слышать, как он… о тебе и о короле, — буркнула я.
Виллемина махнула рукой:
— А, вздор. Ты же сама слышала: Малый Совет принял решение. А у меня есть ты, — и вдруг обняла меня. — Мы всё сможем.
Уверенно сказала. Я ей поверила. И вообще… не слишком часто меня обнимали просто так.
 
Вильма была уже совсем моя принцесса.
Мы пришли в покои Гелхарда, а там — Броук! О чём-то беседовал с королём вполголоса — и поклонился нам:
— А у меня есть важный разговор, дорогие дамы! Особенно с вами, леди Карла. Ваше прекрасное высочество, вы позволите?
— Конечно, мессир, — сказала Виллемина. — А мне можно послушать?
Броук пододвинул нам кресла, а король наблюдал и чуть улыбался. Он ещё сдал за ночь, и я поняла, что все эти знаки защиты, которые я рисую, — это попытки справиться с пожаром, поливая водой остывающий пепел. Ничего уже не поделаешь.
— Тебе можно слушать всё, что ты захочешь, малютка, — тихо сказал король. Я чувствовала, что ему совсем плохо. — Я хочу, чтобы ты знала обо всём, что происходит в Прибережье. И ничего не боялась. Совсем ничего. Расскажи девочкам, Броук.
«Совсем ничего», — подумала я. Ну да. Он ведь умирает и знает об этом… и всё, конец нам.
А Броук тем временем обратился ко мне:
— Так вот, леди Карла, мы начинаем действовать по вашему с государыней плану. Но вот в чём беда: вы ведь — единственная проклятая, простите, душа в пределах нашей досягаемости. Вы сами понимаете: я могу быть замечательным бойцом и ещё более замечательным шпионом, но не отличу проклятого от увечного… и любой из ваших… как бы сказать… товарищей по несчастью слишком легко может меня обмануть. Поэтому вам придётся, как это ни печально, волей-неволей побыть нашим экспертом.
— Экспертом? Ого…
Броук еле заметно улыбнулся:
— Ох, ну вы должны меня понять, прекрасная леди Карла. Мне доставили пачку секретных досье на… скажем так, на граждан, замеченных… в разного рода странных действиях, которые могут оказаться и магией. Но я не знаю, как без вашей помощи отделить собственно некромантов от простецов, которых оклеветали, от мошенников и от… скажем, безумцев.
— Не хочу покидать Дворец, — сказала я. — Хочу быть как можно ближе к Виллемине и государю. Потому что боюсь за них.
— Это неважно, — сказал Броук. — Это значит, что мы будем доставлять сомнительных сюда… не прямо, конечно, в покои государя, но во Дворце есть подходящие места. История Дворца помнит всякое… тут есть и казематы, если говорить откровенно.
— Да⁈ — обрадовалась я. — Я хочу посмотреть!
— На казематы? — поразился Гелхард.
— Сейчас? — спросил Броук. — Сейчас там довольно пыльно: давно не прибирали. Но приказать привести их в порядок — дело одной минуты.
— Пол там наверняка каменный, — сказала я мечтательно. — Ты понимаешь, Вильма, какую там можно соорудить дивную мастерскую и лабораторию? Восторг! Если ещё и ниже поверхности земли — так и вовсе идеально.
— У леди чернушки своеобразный подход, — улыбнулся король через силу. — Как это романтично и таинственно… в столице появятся необыкновенно интересные сплетни…
— Я распоряжусь всё приготовить, — сказал Броук. — Там вам будет удобно смотреть на… кандидатов?
— Конечно, — сказала я.
Честно говоря, мне было не до кандидатов: Гелхарду стало настолько хуже, что я не могла думать ни о чём больше. Кажется, Вильма тоже это чувствовала: она сидела на пуфике у кресла Гелхарда и тёрлась щекой о его руку.
— Приготовь всё, что надо, — сказал король Броуку. — Но не забирай их сегодня. Они мне нужны. Ты мне нужна, цветик, — сказал он, глядя на меня, и глаза у него были темны от боли. — Ты помнишь, что мне обещала? Не забыла?
— Всё сделаю, государь, — повторила я. Запнулась, потому что ком стоял в горле. — Так хорошо, как смогу.
— Её высочество также изволили говорить государю об учебных заведениях, где можно было бы обучать некромантии, — сказал Броук. — Вы всё ещё думаете об этом, леди?
— Конечно! — у Вильмы даже на миг оживилось лицо, хоть ей, кажется, было не до некромантских университетов.
— Похоже, у нас будет такая возможность, — сказал Броук. — Леди Карле очень повезло в жизни, у неё был любящий отец, она выросла в кругу семьи… но, что уж греха таить, от младенца с клеймом Тех Сил — или с увечьем, похожим на клеймо, обычно никто разницы не видит — люди чаще всего пытаются избавиться. В деревнях… вы понимаете. Отнесут в лес… Но в больших городах в наш гуманный век есть дома призрения младенцев. В таких домах и в сиротских приютах хватает… странных деток. Не все они, конечно, доживают до совершенных лет… но, как я полагаю, студенты для вашего университета найдутся.