Костер и Саламандра. Книга первая (СИ)

— О… — Виллемина удивилась ещё больше. — Прекрасный мессир Валор, вы тоже думаете, что у меня есть Дар?
— Чуть-чуть, — улыбнулся Валор. — Но у вас отличная свита, ваше высочество. И всё… кхм… всё может быть… я вижу отсвет Судьбы… Но я ведь хотел задать важный вопрос — и вашему прекраснейшему высочеству, и Карле. Вы позволите?
— Конечно! — Виллемина просияла. — Какие могут быть сомнения!
— Так вот… кхм… адмирал Олгрен, старейший Князь Прибережья, просил вашего драгоценного позволения быть представленным вам. Но мессир… э… у него своеобразные манеры.
— Ах, дорогой мессир Валор! — рассмеялась Виллемина. — Я выросла при дворе, я жена принца Эгмонда — неужели вы предположили, что меня можно смутить манерами мессира адмирала?
Я подумала, что моя принцесса плоховато представляет себе адмиралов, — среди них встречаются очень разные типы — но Валор принял её любезности всерьёз.
И воззвал к своему наставнику в Сумерках, видимо.
Адмирал поразил нас обеих.
Порыв холодного ветра с моря распахнул окно — и в него влетел рыболов, седой и здоровенный, как гусь, с крючковатым хищным клювом и глазами будто гранатовые бусины. И в лунном луче обернулся громадным мужиком, седым, с волосами, перевязанными чёрной лентой, с бледной физиономией, которую крестом перечёркивали два тёмных сабельных шрама. Глаза его горели, как угли.
И носил он длинный камзол, какой видишь на старинных портретах, с пуговицами, за которые цеплялись петли из витого шнура. И штаны у него были заправлены в сапоги с отворотами выше колен высотой.
— Моё почтение, леди, — мурлыкнул он, как какая-то хищная зверюга кошачьей породы.
— Адмирал Олгрен, — выдохнула Виллемина, — я счастлива познакомиться с вами.
Адмирал ухмыльнулся, как демон.
— Ваш слуга, тёмная государыня, — сказал он ей и кивнул мне. — Наслышан, тёмная леди.
Я снова вытащила брошь из шарфа и хотела ещё раз проколоть ладонь, но адмирал меня остановил:
— Верните цацку на место, тёмная леди. Я слишком давно не целовал рук живым дамам, тем более — дамам с Даром. Такие штуки срывают паруса в пучину адову.
Он взглянул на меня — и мне стало жутко, по-настоящему жутко. Адмирал был чудовищно стар, чудовищно силён — и я тут же поняла: он, если что, может выпить меня, как бокал вина. Небрежно. Его Сила, ледяная и острая, изморозью оседала вокруг. Меня затрясло от холода — и очень непросто было взять себя в руки.
Я не смогу защититься: просто не знаю как.
И тут между мной и адмиралом возник Валор.
— Ты ж понимаешь, Олгрен, — сказал он спокойно, — что не годится так знакомиться с некромантами?
Адмирал выпрямился и выдохнул.
— Тот Самый заморочил, леди, — сказал он с усмешкой несколько даже виноватой. — Вроде бы сам понимаю, что так не годится, а… Я как будто уже не мальчик, но за все эти годы в Сумерках не встречал женщину-некроманта с таким… с такой… амбицией. И если вдруг допустил бестактность, то исключительно с непривычки. Прямо-таки туман в голове от запаха вашей крови. Прошу меня простить, леди.
Но я уже опомнилась: Валор мне минуточку дал. Я опомнилась — и подумала: ах ты ж, старый бес! Это что, он решил поиграть со мной в страшное чудовище? Пугануть девочку? Показать, какие у нас в Прибережье сильные Сумерки?
— Валор, — сказала я, — дорогой, отойдите, пожалуйста. Я из-за вашего плеча не вижу Князя.
И воткнула острие брошки себе в ладонь с тыльной стороны, так что кровь брызнула, а руку протянула адмиралу. Как для поцелуя.
— Я вам, мессир Олгрен, очень сочувствую, — говорю. — Всей душой. Грустно видеть мужчину, отвыкшего от общества дам. Но я надеюсь, что вы привыкнете: вы Князь Прибережья, а я состою при тёмной государыне. Нам нужно поладить.
— Что ж, — сказал адмирал. — Храбро, леди.
Сделал ко мне шаг — мне показалось, что я покрылась инеем с головы до ног. Коснулся руки — меня тряхнуло, будто молния насквозь прошла. Но когда поднёс руку к губам — вся шелуха сошла, все попытки форсить: я почувствовала, как его Сила, этот самый ледяной холод смерти, потекла сквозь жар Дара. Это было блаженно.
 
Хотелось заорать от восторга — и этого чувства наполненности, и ощущения всемогущества. Но Олгрен смотрел мне прямо в лицо, и я удержалась, только вдохнула.
— Какая вы интересная… — протянул Олгрен с нестерпимой интонацией. — Вы невинная девица, тёмная леди?
Дар взметнулся во мне таким жаром, что вампир отшатнулся, — а я врезала ему клешнёй по физиономии. Наотмашь. Так, что чёрный отпечаток остался на его лунной коже.
— Пшёл отсюда за Межу! — рявкнула я. — Ты мёртвый, а я живая! Знай своё место!
Тяпка яростно щёлкнула клыками, но я отослала её к Вильме. А этот гад потёр щёку — и преклонил колено.
И сказал снизу вверх:
— Не держите зла, тёмная леди. Случай редкий, необыкновенный — мне надо было понять, с кем я имею дело. Я, простите, не привык к дамам с такой повадкой… даже в Сумерках леди… понежнее душой.
— Моя душа не из нежных, — говорю. — И, если ты хочешь пользы от нашего с тобой союза, вампир, забудь, какого я пола. Это не имеет смысла. Сумеешь — славно. Не сумеешь — я без тебя обойдусь. При мне будет Валор.
И взглянула на Валора краем глаза — а он чуть кивнул: да, не сомневайся.
А Олгрен вдруг вполне дружелюбно ухмыльнулся, так и глядя снизу вверх:
— У вас тяжёлая рука, тёмная леди. Неожиданно, я не защищался — теперь ведь буду мучиться от боли до заката… по мордам от некромантов я ещё не получал никогда.
— Новый полезный опыт, — сказала я. — Ну, я, положим, знаю, что приводит в чувство таких, как ты.
И проколола руку ещё раз, рядом.
Он коснулся губами без всяких выкрутасов. Дал мне почувствовать ещё раз этот обмен между моим огнём и ледяным холодом смерти, правильный обмен, честный, полную гармонию. Настоящее.
— Вам стоит позвать — я приду, — сказал Олгрен. — Можете на меня рассчитывать, тёмная леди. Вы чувствуете? Никаких недомолвок между нами.
Никаких. Мёртвые не лгут некроманту.
— Я позову, — сказала я. — Хочешь быть мне другом и союзником — будь. Но никакого паскудства я не потерплю. И никаких слюней. Я тебе не твоя посвящённая и не девка с пирса.
Он вздохнул:
— Просто я не привык. Мне нужно немного времени, тёмная леди. Всё проклятущая разница полов — сбивает с толку и мешает видеть суть.
— Ты же старый, — сказала я. — Старый, Князь Вечности, видел, полагаю, предостаточно женщин — так?
Он на меня внимательно посмотрел.
— Видите ли, тёмная леди… очень непросто разговаривать с женщиной… на равных условиях. В равном положении. Непросто, непривычно, неуютно, бездна адова…
— Учись, — сказала я. — И привыкай. Пока я жива, эта наука тебе пригодится. А может, и после моей смерти, как знать.
Олгрен покивал:
— Конечно, привыкну… куда ж мне деваться… но адское чрево же! Отчего вы не юноша, тёмная леди! Как это облегчило бы всё… и как это было бы спокойно и правильно…
— А ты представь, что я юноша.
Олгрен криво усмехнулся:
— Слабоватое у меня воображение. Я уж как-нибудь так, — и взглянул на Виллемину, которая молча и внимательно наблюдала за всем происходящим. — Скажите, тёмная государыня, вы тоже будете заставлять старого моряка считать вас юношей — или можно обращаться к вам как к леди?
Виллемина покачала головой и рассмеялась:
— Ох, мессир адмирал, даже и не знаю! Я вам сочувствую, поверьте. Нам, девушкам, это тоже страшно мешает. Но мы сумеем приноровиться, если будем стараться вместе, верно? А пока нам всем стоит немного остыть и передохнуть, не так ли?
Олгрен вздохнул, кивнул, раскланялся — и вылетел в виде седого рыболова в открытое окно.
Я села на паркет — и Тяпка тут же пришла сочувствовать.
— Вы устали, деточка? — тоже сочувственно спросил Валор. — Это ничего. Вы всё сделали правильно, дальше будет легче.
Я дала ему руку, всю в дырках, словно шумовка: ранки ещё не успели затянуться, кровоточили. От его поцелуя боль почти прошла.