Кукла в чужих руках

— Какое отражение?
— Когда мы в метро ехали и свет погас, ты тогда еще экстремальщиком прикинулся, чтобы выпендриться…
— Никем я не прикидывался! Ты меня выбесила! Ты и твой придурок! От вашего сюсюканья хотелось под поезд броситься!
Кирюха со злостью отшвырнул ложку, и она, перелетев через стол, звонко шмякнулась на деревянные доски пола.
— Иди лесом, Кира! Корчишь из себя беспредельщика, а сам ссыкаешь даже встретиться с ним!
— Я?! — От возмущения глаза у Кирюхи приобрели оттенок крепкого кофе. — Говно вопрос! Назначай время и место!
— Отлично! С Юлькой сейчас посоветуюсь, — я злорадно хихикнула, вытащила из кармана телефон и быстро накидала сообщение. — Все! — объявила я пораженному так быстро решившимся вопросом Кирюхе: — Воскресенье, два, торговый центр! Сейчас, еще Савельеву напишу.
Я снова склонилась над экраном и, о чудо, тут же получила эсэмэску от него самого. Миша сообщал, что ждет меня возле метро, и велел поторопиться. Я добавила пару сердечек к своему ответному сообщению, а когда подняла голову, Кирюхи в кухне не было. Замерев, я прислушалась к зловещей тишине пустой квартиры. И снова по спине пробежал холодок. Даже не убрав за собой тарелку, я выскочила в коридор, схватила рюкзак и, на ходу натягивая куртку, вылетела вон.
  
Глава 17. Картинг
 
В воскресенье в два часа, как и было условлено, я торчала на холодном ветру возле входа в торговый центр. Замерзшие Кирюха и Юлька приплясывали рядом на ступенях.
— Слышь, Сонька, я задубел уже здесь торчать! Идемте внутрь. Если твой герой опаздывает, пускай сам нас ищет! Может, он вообще не придет!
И Кирюха решительно шагнул в приветливо расползшиеся стеклянные двери. Юлька скользнула за ним, а я с тоской продолжала смотреть сквозь мятущуюся пургу.
В то, что Миша не придет, я не верила. И ждать могла сколько угодно. И не ошиблась! Он шел со стороны Маяковки. На нем была синяя зимняя куртка, и, хоть капюшон закрывал лицо, я все равно его узнала. Я бы узнала его даже в пятитысячной толпе, только по одному движению, по характерному повороту головы, по манере держать руки в карманах, по ровной и уверенной походке.
Увидев мое сияющее лицо, он откинул капюшон и тоже заулыбался. Соединились мы, как влюбленные из какой-нибудь старинной легенды: крепко схватив друг друга за руки и слившись в страстном поцелуе. И от этого поцелуя стало жарко и радостно, и хотелось еще.
— Это Юля, — представила я, когда мы наконец оказались в теплом холле. — Моя лучшая подруга! Вы, между прочим, соседи, Юлька живет в соседнем с тобой доме.
— Привет. — Миша скользнул понимающим взглядом по короткой лисьей шубке.
— Кирюху ты уже знаешь.
— Ага. Он — еще одна твоя лучшая подруга. — Миша, как и в прошлый раз, руки не подал. Но и Кирюха тоже не соизволил вытащить руки из карманов. — Куда пойдем, девочки?
Кирюха смерил его долгим презрительным взглядом и промолчал.
— Может, в кино? — предложила Юлька и уцепилась за Кирюхин рукав.
Мальчишки одновременно скривились.
— А чего тут вообще есть? — спросил Миша.
— Боулинг, картинг, — начала перечислять Юлька.
При слове «картинг» у обоих парней загорелись глаза.
— Идем! — нарушил обет молчания Кирюха.
В цокольном этаже, где находился трек, было сумрачно, как в бункере, стоял рев моторов и казалось, что визжат сотни электропил: шел заезд. Мы купили билеты в отгороженном стеклянном офисе и отправились переодеваться. Я выбрала черный шлем с языками пламени на боку, надела его и двинулась на мирно болтавших возле стеллажей Юльку и Кирюху.
— Я похожа на космонавта?
Изображая покорителя Луны, я шла, нарочито задирая ноги, словно мне тяжело отрывать их от лунной поверхности. Кирюха мгновенно среагировал и притворился, что у него в руках бластер. И начал стрелять. Я как подкошенная рухнула на скамейку, а падая, схватила Кирюху за ногу и повалила его. Сверху со стеллажей свалился рекламный тент. Накрыл нас, как одеялом, с головой. В попытке освободиться мы барахтались под ним и хохотали.
 
— Чужой! — заорал Кирюха и вскочил на ноги.
А я оказалась плотно завернута в ткань. И когда выбралась, наткнулась на укоризненный Мишин взгляд. Пожав плечами в качестве извинения за несерьезное поведение, я тихонько проковыляла к Юльке. Она притулилась возле стеллажей со шлемами и грустно смотрела на нашу возню. Кататься на гоночных машинках — это не для нее. Она вся такая девочка-девочка: нежная и утонченная. Не то что я.
— Ну что, похожа я на космонавта? — я подняла забрало.
— Как ты думаешь, он вообще заметил, что я здесь?
Она говорила полушепотом, чтобы Кирюха не услышал.
— Конечно, заметил! Ради тебя и пришел!
Юлька состроила скептическую гримаску и потерлась щекой о свое меховое плечико.
Чтобы ободрить приунывшую подружку, я попыталась чмокнуть ее. Но в шлеме это оказалось нереально, и я только боднула ее своей гигантской инопланетной головой. Она в ответ рассмеялась и пошла провожать меня к картам.
Возле трека пахло горячей резиной и бензином. Парни уже стояли возле борта, ожидая начала заезда. В одинаковых комбинезонах и шлемах, со спины они были совершенно одинаковые. Но Юлька безошибочно подошла к одному и, тронув за локоть, что-то сказала. Он оглянулся, и я увидела, что это Кирюха. Он призывно махнул мне рукой, и я тоже подошла.
Получив от инструктора указания, на какие педали жать и какие правила соблюдать, я уселась в низенький автомобильчик, помахала Юльке и после оглушительного гудка помчалась вслед за картами вырвавшихся вперед мальчишек. Рев мотора перекрывал все остальные звуки, перед глазами мелькали бетонные столбы с указателями, а я следила только за стремительно летящей под передние колеса серой лентой.
Руль оказался неимоверно тугой, и мне приходилось тратить все силы, чтобы вписываться в повороты. Мишу и Киру я различала по номерам на машинках. Вот, обгоняя, они пронеслись мимо. Разозлившись, я вдавила педаль газа в пол и понеслась следом. Обе машинки шли бок о бок — никто не намеревался уступать. В какой-то момент они вдруг легонько соприкоснулись колесами, но, получив предупредительный взмах желтым флагом, отскочили в стороны.
Не теряя из виду азартных мальчишек, я управляла картом и старалась не отставать. Трек, освещенный желтыми фонарями, казался фантастически-апокалиптической трассой. И вдруг на полосе прямо передо мной возникла фигура! Появилась из ничего! Мрачная, сотканная из тумана. Но я очень ясно разглядела ее лицо: черные круги вокруг мертвых глаз и растрепанные темные локоны на иссиня-молочных щеках. Испугавшись, я резко крутанула руль, карт юзом пронесся вдоль трассы, закрутился волчком и врезался в ограждение. Раздался грохот металла о металл — и наступила темнота.
Когда я открыла глаза, то увидела только бетонный потолок сквозь разбитое стекло шлема. Кто-то аккуратно стащил его с моей головы. Я села. В глазах рябило, подташнивало, и борта трека покачивались, словно на корабле, плывущем по волнам.
— Соня! Как ты? Жива?!
Кирюха подоспел первым и встревоженно суетился вокруг, пока парнишка-инструктор помогал мне подняться. Я уверила его, что со мной все в порядке, и побрела к выходу. Там меня ждал Миша. Покачиваясь, я подошла к нему, и он обхватил меня за талию.
— Ну ты даешь, Соник!
Пожав плечами, я оглянулась на Кирюху. Ожидала поддержки, но встретила только полный ледяного презрения взгляд. Чем он недоволен? Рассказать о призраке я могла только ему, любой другой счел бы меня сумасшедшей. Но он явно не хотел меня слушать! И злился — я по глазам это видела!
— А где Юлька? — спросила я.
Ни возле ограждения, ни в раздевалке ее не было.
— Кир, Юлька куда исчезла? — мне казалось это очень важным.
— Больше тебя ничего не интересует? — огрызнулся Кирюха. — На выходе ждет.
— Так чего ты тут торчишь?
В ответ Кирюха швырнул шлем на полку и, резко повернувшись, ушел.