Между светом и тьмой (СИ)

К вечеру стало ясно, что Лада переоценила свои силы. Каждая руна, которую она резала, давалась ей тяжелее предыдущей. Она была вымотана, и просто не могла продолжать, ей осталось всего закончить два рунных круга и две цепочки. Если нигде не ошиблась, все получится, и можно будет призвать хранителя, а затем выбить тьму из проклятого. Хоть тот и не доставлял проблем, но все равно находиться рядом с ним было тяжело. Даже Орислав не представлял возможности подобных, самый старый разумный проклятый, с которым волхв общался, был заражен тьмой всего восемь лет, а этому больше полувека.
Воронцов вычистил трубку, и ветер унес сожженный табак. Юлия пристально посмотрела ему в глаза, она не одобряла его затею, но отговорить не смогла. Спустившись на вторую палубу, Константин отправился на кухню.
— Микита, все готово?
— Да, Ваше сиятельство, — ответил парень, выставляя на стол артефактный термос с кофе и короб с бутербродами. — Куда вы, на ночь глядя, собрались? — робея, спросил кок «Великолепной рыси».
— Да есть у меня дело одно, — прокомментировал Воронцов и, забрав провиант, направился в каюту, где возле двери стоял готовый к выходу рюкзак.
Закинув на плечо карабин, он покинул каюту и спустился на нижнюю палубу. Юлия стояла у входа и нервно крутила в руках искру. Рядом с ней стоял Тихомир, он не одобрял затею боярина, но переспорить не смог. Константин кивнул и вступил на трап, никто ничего не говорил, просто супруга молча шла рядом, сотник же следовал на пару шагов позади. Так они дошли до барьера. Два вольца открыли проход в проволочном заграждении, а ведун снял кусок защиты.
— Тихомир, не вздумай никого за мной посылать. Если что, я сам свяжусь с тобой.
— Да, Ваше сиятельство, — с поклоном, чтобы скрыть недовольство, произнес гвардеец. — Позволено ли мне будет сказать?
Константин кивнул.
— Говори, хотя я все уже слышал.
— Стоит ли так рисковать? На вас ответственность лежит, а случится что, кто кроме вас сможет призвать хранителя, а затем и князя? Не имеете вы права так рисковать. Что вам с этих теней из дворца? К нам они не приближаются. Ну, выпили они вчера отряд мародеров, и что с того? Вас они не видят, но вдруг что изменилось? Я не напоминаю, у вас жена молодая и ответственность за род… Не гневайтесь, Ваше сиятельство, но я знаю, что вы предпочитаете правду слышать, а не лесть.
— Милый, прислушайся к сотнику, он дело говорит.
Константин задумался, все это он уже слышал и от Радима, и от Орислава с Юлией, и вот теперь Тихомир против него выступил. Может, правы они и это ребячество? Ему ведь просто скучно, последние дни ничего не происходит, с того момента, как славы разогнали черных. Только вот как теперь поступить? Конечно, кроме приближенных никто не знает, куда он собрался, и если внять голосу разума, сейчас самое время отыграть.
— Правы вы, — глядя, как светлеют лица у Юлии с Тихомиром, признался Константин, — нечего мне туда лезть, пока что, скучно просто стало. Ладно, вертаемся в зад, никому ни слова всем скажите, что я сам передумал.
Юлия радостно кинулась ему на шею и поцеловала.
Тихомир склонился в поклоне, но Воронцов почувствовал, как тот гордится собой. Не каждому дано переупрямить боярина, у него вышло.
— Кстати, а что ты там про мародеров говорил? — когда они уже возвращались к леткору, спросил Константин у сотника.
— Так нашли тех, кто стрелял вчера ночью, — пояснил командир воронцовских гвардейцев. — Слепым теням они попались. Опознать их тяжело было, не наши, у них даже оберегов защиты не было. Видно, банда какая-то, но совсем глупые, ночью полезли, ну тени их и выпили. Разведчики вашего тестя нашли семь трупов в километре от терема княжеского, прямо на северо-восток, почерневшие, высохшие, словно им два десятка лет. Оружие новенькое рядом валялось. У одного письмо нашлось, датированное неделей ранее, что, мол, когда боярин Воронцов столицу от тьмы очистит, можно будет пограбить, там золота и ценного прорва.
— Ясно. И что, даже без ведуна шли?
— Был у них кто-то слабенький, судя по управляющим браслетам, но тени, с ваших слов, и славам прикурить дали, так что, был — не был, какая разница?
 
— И кто ж такой умный?
— Опознали их, лихие люди, пришли с юга. Днях в трех там большой крепкий поселок на реке стоит, вот оттуда и явились.
— Ясно. А чего не доложил сразу?
— А зачем? — удивился Тихомир. — Никакой важной информации нет. Не наши — и ладно. То, что мародеры сюда полезли, вы и так знаете. Скольких тут еще сожрали, никто не сосчитает, эти просто нашумели.
— А что днем за мобиль прикатили, да еще брезентом укрытый? Транспорта тут по городу много, но шестьдесят лет прошло, зачем возиться?
Тихомир замялся.
— Да так, нашли машинку, хотят отреставрировать.
Воронцов уловил, что сотник не хочет до конца говорить, но решил, что ему это и не нужно. Ну, притащили вольцы мобиль, пусть, это их трофей, а право трофеев в этом мире свято, даже князь добытое забрать не может, это только сфер не касается. И то только процент отстегивают, но это если вольные трофейщики, а если на аристократов работают, то это уже от господина зависит.
Ночь прошла спокойно. Воронцов проснулся, когда часы показывали десять утра. Место Юлии рядом с ним пустовало, понятно, что боярыня уже давно проснулась и не стала будить мужа после бурной ночи. Она была в ударе, словно отвлекала его от мыслей, что он уступил Тихомиру. Но Константин и сам понимал, что те, кто отговаривал его от этой авантюры, правы, сколько народу голову сложило, не прислушавшись к разумным доводам, просто из-за ослиного упрямства — я главный, и я так решил. К счастью, он себя к таковым непробиваемым баранам не относил.
Когда он появился в кают-компании, где был накрыт стол, то обнаружил там всех. Измученная Лада, зевающая во весь рот, с темными мешками под глазами, хлебала травяной взвар. Орислав, сидевший рядом с ней, тоже выглядел, словно всю ночь вагоны разгружал. Горд просто дремал, уронив голову на грудь, при этом он сжимал в руке надкусанный бутерброд. Юлия, Радим и Анна, в отличие от вышеперечисленных, выглядели отдохнувшими и приветливо кивнули боярину.
— Можешь нас поздравить, мы закончили, — произнесла Лада, но в голосе ее не было радости, только смертельная усталость. — Всю ночь работали, думала, не выдержу. Горд с Ориславом меня с капища под руки волочили, сама идти не могла.
— Поздравляю, — снимая крышку с блюда, которое перед ним поставил Микита, произнес Константин. — Стоило ли так жилы рвать? Днем раньше, днем позже — какая разница? Спешки с момента, как тьма ушла, больше нет.
— Была спешка, — подключился Орислав, — видение мне было, что если мы успеем провести ритуал до завтрашнего дня, то все у нас получится. Кстати, не знаю почему, но проклятый, которого ты привел, будет играть очень важную роль во всем этом, и от него зависит успех. Не спрашивай, боги не открывают мне детальное будущее, только туманные намеки и ощущения.
— Ясно, — подвел итог Воронцов. — Ну, тогда вам нужно отдохнуть, и как оклемаетесь, так и начнем.
Волхв кивнул.
— Да, нам нужно торопиться, завтра может быть уже поздно. Для всех поздно, настолько, что можем все потерять.
— Значит, сегодня вечером и начнем. Сначала заимеем хранителя, затем очищение проклятого и призыв князя. Надеюсь, все выйдет.
— И я надеюсь, — согласился волхв. — Кстати, если кому требуется воспользоваться местом силы для улучшения навыков, уже можно. То, что хранителя там нет, важно только для безопасности, но я там пару своих ведунов держу, чтобы темные не прошли и нам в спину не ударили.
— Хорошее дело, — поддержал Горд, который под конец разговора соизволил проснуться, — а то у меня за два дня перестрелок скопилось почти три десятка сфер.
— Только не переусердствуйте, — остудил его порыв Орислав, — вечером, я чувствую, нам понадобятся все силы.
— Хорошо, попробую без надрыва, — согласился Воронцов. — Ну что ж, поздравляю вас, вы сделали большое дело. Надеюсь, к завтрашнему утру мы закроем все вопросы, которые привели нас в проклятую столицу, и сможем отметить это славное деяние. А сейчас двигайте отдыхать. — Константин сделал глоток кофе. — А те, кто нуждается в сферах, прошу со мной, будем улучшать себя.