Между светом и тьмой (СИ)

— Хочешь, я переговорю с ним? Сыграете свадьбу, пока мы будем готовится к рейду в Новоград.
Лицо Радима просветлело.
— И снова я буду у тебя в долгу. Поговори. Ты уже так много сделал для нашего с Анной счастья, сделай еще один шаг.
Воронцов протянул руку, и граф крепко ее пожал.
— А теперь пошли спать, — заметил Радим, — тебе надо отдохнуть.
— Верно, — согласился Воронцов, — завтра будет очень трудный день. Знаешь, у меня иногда складывается ощущение, что все эти пышные свадьбы проводят специально: во-первых, это испытание на выносливость молодоженов, а во-вторых, чтобы досадить им.
Радим рассмеялся.
— Ты, сиятельство, только завтра такое не ляпни. Не поймут. Хотя нравы сильно проще стали, но главы родов боярских, за редким исключением, еще батюшку Артемия III видели, а глава круга, так вообще с ним на короткой ноге был — советник.
— Хорошо сохранился, — озадачился Воронцов, вспомнив крепкого старика. Интересно, сколько же ему стукнуло? Но сейчас этот ответ был ему не особо и нужен. — Все Радим, ты прав, хорошо посидели. Ты хоть немного, но меня подсобрал. В ванную освежиться быстро, и спать.
Они пожали друг другу руки и разошлись по разным комнатам.
Константин успел забраться в ванную, как пришел вызов по мыслегласу. После того, как Лада пошаманила над стандартными артефактами и не на коленке, а в мастерской, то теперь дальность связи выросла в разы — почти девять километров без проблем.
— Здравствуй, любимая, соскучилась?
— Соскучилась, — последовал незамедлительный ответ, полный теплоты, — но больше тревожно мне, никак уснуть не могу.
— Понимаю, милая, сам маюсь. Но все готово, спасибо людям твоих родичей. Я уверен, пройдет, как надо. Завтра — твой день, и он будет самым лучшим для нас, и самым важным.
— Знаю, все невесты нервничают. Хорошо, что Анна и матушка тут, от братьев толку никакого, больше злят своими шутками, пришлось Артема выгонять из комнаты с помощью ослабленного порыва ветра, зато вылетел быстро.
Константин улыбнулся. Сыновья наследника были крепкими веселыми парнями, одному тридцать, второму двадцать девять.
— Расскажи мне что-нибудь еще о своем мире, он так далеко ушел от нас. Только про то, чего у нас нет. Например, про кино и книги, мне очень нравится, когда ты пересказываешь разные истории.
Воронцов задумался.
— Не, книгу или фильм долго пересказывать, давай, я расскажу, как у нас отдыхают? Знаешь, у нас молодожены, если могут себе позволить, отправляются в свадебное путешествие. Они садятся в самолет и летят куда-нибудь за границу…
Юлия честно продержалась сорок минут, после чего связь оборвалась, похоже, она просто уснула.
— Спокойной ночи, — улыбаясь, произнес в тишину Константин, и стал выбираться из ванной, мыться он решил утром.
Как ни странно, разговор с невестой пошел и ему на пользу, он успокоился, отвлекся и уснул, стоило забраться под одеяло. Утром, когда охранный артефакт, который Воронцов использовал вместо будильника, поднял его с постели, был бодр и свеж. Снилось ему мама, она выглядела молодо, стояла перед ним в своем самом красивом платье и улыбалась. А потом пришел отец и встал рядом с ней, взял за руку и подмигнул сыну.
— Не могли мы пропустить твое торжество, сынок, — произнес он. — Не печалься о нас, мы снова обрели друг друга. Будь счастлив, сын, я горжусь тобой, ты вырос настоящим мужчиной.
Мама сделал шаг вперед и поцеловала. Она ничего не сказала, но в ее глазах Константин увидел любовь и гордость. А потом их фигуры унесло ветром, словно легкую пыльцу, и явились другие люди, которых Воронцов никак не ожидал увидеть. Был тут и Кин, и девушка Аня, которую он пытался спасти от подоноков, но не успел, пришла Аиша, и Вран, болтливый водила, который, запинаясь, пробормотал: «Поздравляю вас, значит, Ваш благородие». Последней появилась Авия, которая поцеловала его в губы и шепнула: «Люби ее и будь счастлив», а затем исчезла, как и все остальные. Это был чудесный сон, и, несмотря на то, что все, кто к нему пришел, были мертвы, они не потревожили Константина Воронцова, а принесли покой и умиротворение.
 
— Ваше сиятельство, — раздался из-за двери голос ключника, — вставать пора. Свадьба у вас.
— Спасибо, Никанор, я проснулся. Народ встал?
— Да уже как с полчаса, — заверил ключник. — Все готовятся. Сударыня Лада, — он хохотнул, — выгнала сударя Горда из ванной и прихорашивается, велела не лезть. Пришлось ему в гостевую к графу Теренскому на поклон идти. В ванную для слуг вообще не пробиться. Кто поумнее, поднялся за час до остальных.
— Ясно, — улыбаясь и натягивая пока что домашнюю одежду, произнес Воронцов, тема нехватки ванн в последнее время стояла остро. — Иди. Никанор, буду минут через двадцать. Скажи Варе, чтобы завтрак к этому времени подавала.
— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — раздалось из-за двери, а следом послышались тяжелые шаги ключника.
Ровно в указанное время Константин, вымытый, выбритый и расчесанный, спустился в столовую. Тут уже его ждал Радим, в ванную которого удалось пробиться Горду.
— Доброе утро, граф, — поздоровался Воронцов, занимая свое привычное место во главе стола.
— Боярин, — кивком поприветствовал его друг. — Вы знаете, что у вас очень маленький дом? У вас жуткая нехватка ванн, мне пришлось делить ванну с Гордом. Нет бы с Ладой, я бы не возражал, но с мужчиной… Это неприлично. У нас за подобное могут на кол посадить.
— Радим, ну хоть ты не начинай, — рассмеялся Константин. — Дом маленький, ванны всего четыре оказалось, никто ж не думал, что сюда вместо небольшого купеческого семейства заедет его сиятельство с друзьями, охраной и слугами. Я, когда сюда заселялся, тут столько народу не было.
— Ладно, боярин, я так шучу. Я смотрю, от твоих тревог и следа не осталось?
— Верно, друг, — подтвердил Воронцов.
— Доброе утро, Ваше сиятельство, — входя в столовую, поприветствовал его Горд, потом кивнул Радиму и уселся напротив графа. — Лада велела ее не ждать, ей Хриса завтрак в комнату отнесла.
— Ну, тогда начнем, — снимая крышки с блюд, довольно заявил Константин, — а то кушать хочется. Да и, — он бросил взгляд на часы на камине, — времени немного, через час надо выдвигаться.
Через час Воронцов спустился в холл, где выстроились все его гвардейцы. Теперь, с прибытием леткоров с его вотчины два дня назад, их число выросло до двадцати человек. Парадные мундиры, которые те притащили с собой, все те же черные с серебром, артефактные кинжалы и жезлы на поясах, карабины за плечами, револьверы на поясе.
— Слава боярину, — выкрикнул Тихомир, стоящий с краю в правой шеренге.
— Слава! Слава! Слава! — рявкнули синхронно девятнадцать бойцов.
В связи с тем, что дом не был рассчитан на такое количество народа, пришлось арендовать целый этаж в доме напротив, тот как раз пустовал, и десять гвардейцев заселились туда.
— Все готово? — спросил Воронцов сотника.
— Так точно, Ваше сиятельство, машины у подъезда, ваша — для ваших спутников, и три для охраны.
— Тогда вперед, время поджимает, — и Воронцов прошел сквозь строй гвардейцев, но у дверей отступил в сторону, уступая проход своей охране.
Теперь он знатный человек и обязан соответствовать, хотя привыкнуть к тому, что впереди тебя идут охранники, открывающие двери и входящие туда первыми, готовые принять пулю или веду, было сложно. Но он старался, иначе местные не примут. Пожалуй, только в своем доме он мог позволить быть себе самим собой — Костей Воронцовым, бывшим ментом, бывшим частным детективом.
Лада в умопомрачительном платье с оригинальной прической догнала Воронцова и тронула за рукав. Они так и не успели поговорить, поскольку она прихорашивалась слишком долго.
— Большой день, Ваше сиятельство, — добавив голос ровно столько иронии, чтобы заметил Константин, но не поняли стоящие рядом гвардейцы, произнесла она, — позвольте вас поздравить.
— Большой, — согласился Воронцов. — Спасибо. Отчасти это твоя заслуга, хотя, наверное, это в большинстве твоя заслуга. Ты что-то хотела?