Алые Евангелия (ЛП)

— Я? Такий выглядел озадаченным. Затем на его улыбающихся устах заиграло блаженное умиление, и он замолк навеки.
Энергии, из которых он был взращён, унаследовав их своеволие, их вожделения и их всевозрастающие недоразумения, немедленно начали освобождать его тело и отправляться на поиски новых пастбищ для засева. Свет в теплой плоти его мышц померк, когда все силы в нем угасли. Он свернулся калачиком, его голова удлинилась и начала усыхать, пока все его тело коллапсировало внутрь себя подобно зданию, начиненному зарядами. Если он и испытывал какую боль при своей кончине, то жалоб не последовало.
Другой ангел, чью кожу украшали изящно нанесенные изображения, напоминавшие глаза с черными зрачками, обведенные красным, понимающе подмигнул.
— Скучно, день за днем — одно и тоже, — сказало существо. Такое ощущение, что уже предпочту что угодно такому прозябанию.
— Что угодно?
— Да, — ответил ангел, намеренно давая палачу подсказку.
— Умри, — сказал Люцифер.
Второй ангел кивнул и, свернувшись калачиком, развоплотился в два раза быстрее.
Люцифер взобрался на самый высокий зубец небесного камня и сделал все возможное, чтобы приблизительно оценить свое местонахождение. Но это оказалось отнюдь не легко. Ливень из расколотых камней сровнял с землей все топографические подробности, которые могли бы помочь ему понять, где он находится и в каком направлении лучше направиться дабы оставить свое убытие никем незамеченным. У него не было никакого желания столкнуться здесь с кем-либо. Он просто хотел сохранить анонимность на некоторое время, посидеть в тихом месте и попытаться понять, что делать с нежеланным воскрешением, подаренным ему.
Но первым делом ему нужно подняться и покинуть адскую пустошь, не привлекая к себе лишнего внимания. Ангельское присутствие росло; он видел, как они выходят из темноты, окружавшей его, стремясь рассмотреть руины Ада. Он воспользовался их болезненным интересом и наметил путь отхода, уводивший его подальше от наводящих ужас мест, привлекавших хладнокровное внимание ангелов, и проходивший через узкие щели между наваленными кучами камнями.
Как только он немного удалился от наиболее кровавых мест, дело пошло легче. Он нашел мертвого солдата в одеянии, достаточно просторном, чтобы он смог закутаться в него. Он снял одежду с солдата и обернул ее вокруг собственного тела, чтобы свет его плоти не привлекал взгляды любопытных, пока он будет подниматься из Ада в мир людей.
  
5
 
Д'Амур сидел в темноте. Независимо от времени суток — день или ночь — кругом только темнота. Пребывание слепым в Аду казалось едва ли реальным, но как только он вернулся в Нью-Йорк — в свою квартиру, а затем и в свой офис — он начал понимать всю безжалостность последнего проклятия, наложенного на него жрецом Ада. Как и все, наделенные даром зрения, он воспринимал его как должное. Он жил, полагаясь на глаза. Они сделали возможным его существование в извечном настоящем. Пока можно смотреть вперед, он мог хотя бы попытаться не оглядываться назад. Теперь, ориентируясь в своем мире, ему приходилось полагаться на память, а память вырывала его из настоящего и заставляла постоянно погружаться в мутные воды прошлого. Он хотел снова быть здесь и сейчас, хотя ему и раньше это особо хорошо не удавалось.
Не имея причин думать, что его проклятию будет положен конец, Гарри решил закрыть агентство. Да и в деньгах он как будто тоже больше не испытывал нужды. Как только Кэз и Гарри были исключены из числа подозреваемых в смерти Нормы, вопросы, связанные с ее имуществом, были улажены. Для женщины, жившей столь скромно, Норма была довольно обеспеченной. Гарри с удивлением обнаружил, что ей принадлежит здание, в котором она жила, а также половина зданий поблизости, несколько заправочных станций, пара автосалонов и остров у побережья Калифорнии. Она все оставила Гарри.
Тем не менее, даже с его новообретенным богатством, решение закрыть контору стало для Гарри сильным потрясением, и Кэз стал его единственным якорем, удерживающим от безумия. Окончательно утвердившись в своем решении, Гарри с Кэзом отправились в его офис и проверили все дела, оставшиеся незакрытыми на момент, когда они отправились в погоню за Нормой. Среди них оказалась парочка, которые, по мнению Гарри, он уже практически завершил и сможет закончить, если Кэз поможет ему. Но большинство дел были просто невыполнимы для слепого, поэтому он обзвонил всех клиентов и объяснил, что с ним произошел несчастный случай и он не в состоянии закончить работу, на которую согласился. В случае внесения авансов, он пообещал их вернуть.
 
— Такое ощущение, что я умер, — сказал он Кэз, когда закончил.
— Но ты не умер.
— И я должен быть благодарен, так?
— Верно.
— А вот и ни фига.
— Гарольд, я люблю тебя, но у меня нет сил подбадривать тебя. Почему бы нам не отложить плаканье в жилетку, пока не расскажешь мне, что ты собираешься делать со всем этим дерьмом?
— Это дерьмо — моя жизнь, Кэз. Постарайся проявить немного сострадания.
— Ты начинаешь говорить как еще больший гомик, чем я. Грустные размышления хорошо смотрятся только в кино. Поверь мне, в реальной жизни это чертовски раздражает. Может начнем просматривать доки, чтобы понять, какие ты хочешь оставить? Тебе нужно убраться из офиса до конца следующей недели.
— Не стоило отказываться от него.
— И что с этим делать? Открыть автошколу?
— Ладно-ладно, я понял.
Гарри протянул руку, стремясь схватить со своего стола бутылку виски.
— Ты передвинул мое виски?
— Точно.
— Зачем?
— Ты как-то невнятно разговаривал со своими клиентами.
Гарри посидел мгновение, переваривая слова Кэза, а затем сменил тему.
— Как семейная жизнь?
— Очуметь, — сказал Кэз. — Дейл — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Тебе следует позвонить Лане. У вас много общего. Главное, вы оба — упрямые засранцы.
— Ага, — сказал Гарри, жалея, что у него нечем залиться.
  
6
 
На сколько мог судить жрец Ада, небесный камень раскололся на три массивные части. От них разлетелись как булыжники размером с ладонь, так и крупные обломки, достаточно большие, чтобы сойти за небольшие луны.
Весь Ад был практически сровнен с землей обрушившимся небом, в результате чего Сенобиту оставалось только догадываться о своем местоположении по ходу движения. Он ощутил, что наконец-то обнаружил развалины города, и его предположение подтвердилось, когда он наткнулся на раскол в скале, представлявший собой едва заметную трещину на одном конце и зиявший разломом, возможно, с четверть мили на другом. Он подошел к узкому концу расщелины и заглянул в ее глубины. Чтобы разглядеть что-нибудь внизу, света не хватало даже для таких чувствительных глаз, как у него, по крайней мере, до тех пор, пока несколько всполохов желтого пламени не вырвались из расщелины и не осветили обломки на дне.
Он разглядел здесь дома самых богатых демонов: Полумесяц семейства Кроули с его идеальными беломраморными домами, возведенными по серповидной кривой, которые некогда были обращены к древней роще деревьев Триасакат — как гласила легенда: если они когда-нибудь заболеют, не поздоровится и городу. А если они погибнут, то погибнет и город. Вот оно — доказательство, лежащее в руинах на дне расщелины и подсвечиваемое огнем, освещавшим ранее только адские глубины. Он увидел несколько ветвей Триасаката, расщепленных и лишенных листвы, а в воздухе висел сладковатый запах их живицы.
Жрец Ада по большей части был несуеверен, но несколько случаев преодолели границы его недоверия и легли в основу его понимания мироздания. Легенда о деревьях Триасакат нашло свое подтверждение. Странно сказать — учитывая, что он был свидетелем падения каменного свода и знал, что ничто под ним не могло уцелеть, — он сохранял надежду, что деревья Триасаката каким-то чудом смогут избежать всеобщей участи. Но нет. Небо погубило все.