"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Что вы можете мне сказать, учитель?
Тот развернулся.
— Любопытный перстенек. Очень похож на какой-нибудь защитный амулет из Красного мира. И явно не ширпотреб. Вопрос только, где он его нашел. Эх! — Гаврилий в волнении прошелся по комнате. — Если бы мы были в Славдале, я бы показал его кому-нибудь из Правления, а сейчас… Могу только сказать, что парень, возможно, прав. Действительно, охотятся не за ним, а за кольцом. А так как амулеты защиты, чтобы не потерять силу, могут быть отданы только добровольно, я склоняюсь к мысли, что перед вами разыграли спектакль о покушении, чтобы смертный испугался и добровольно избавился от украшения.
Ага. Спектакль… Перед глазами снова всплыла сцена на дороге и грузовик — неожиданный, призрачный словно ночной туман. Да если бы не вовремя открытый портал, я бы, возможно, уже сегодня смогла насладиться вольной жизнью!
Но я не стала спорить, а лишь спросила:
— И что мне теперь делать?
— Хранить.
Тар
Что этот ангелочек о себе возомнила? Думает, что ей можно безнаказанно подозревать всех, кто меня окружает?
Я прошел по коридору, украшенному только редкими дверями и узкими полукруглыми оконцами. Мрачновато здесь.
Во дворе было пусто, даже шестикрыл куда-то исчез, но возле указанной блондином странной постройки, рядом с огромной каменной посудиной, действительно чем-то напоминающей полную огня чашу, было не протолкнуться из-за черных балахонов.
Ну и что мне делать среди этих куклуксклановцев? Выставили словно какого-то малолетку!
Тайны у них, видите ли…
— О, а ты кто? Перебежчик? — Мне на плечо увесисто легла чья-то лапа.
Черт! Второй раз за сегодняшний день слышу это слово, а ассоциации оно вызывает не слишком позитивные.
— Что такое «перебежчик»? — Я развернулся, инстинктивно уходя чуть в сторону, попутно ненавязчиво освобождаясь от лежавшей на плече руки.
Высокий, кажется даже на голову повыше меня, плечистый дядя откинул капюшон, скрывающий его лысую голову, и непонимающе нахмурился.
Н-да, не думал, что в раю обитают такие качки.
— Да это, наверное, подопечный той девчонки, что недавно прилетела на шестикрыле. — К нам подошел клон любознательного парня в балахоне (жаль, лицо скрывал капюшон), только немного пониже, но все равно чуть выше меня.
Черт, уже начинаю чувствовать себя карликом при росте в метр девяносто! Не думал, что встречу таких ангелочков.
— А-а, то-то, смотрю, какой-то он странный. — Первый тут же потерял ко мне интерес, а вот второй наоборот.
— Первый раз в раю? — Он шагнул ближе и по-дружески обнял меня за плечи.
— Да что ты, братан, каждые выходные тут отдыхаю. — Я нервно покосился на его холеную лапу. Не. Даже в раю мужские объятия меня не вдохновляют!
— Нет, тебя пригласили сюда впервые. — Из-под надвинутого на лицо капюшона в улыбке блеснули белоснежно-ровные зубы. — Мало того, ты почти все свое существование провел в Красном мире, живя отшельником на уединенном от суеты и войн островке. И не потому, что ты недостоин быть властителем. Ты был рожден править, но сам выбрал путь мудреца. А теперь ты рожден на Земле, для того чтобы отдать смертное тело и свою судьбу своему истинному господину и создателю.
— Так, стоп! — Я отшатнулся, освобождаясь от власти лежавшей у меня на плече горячей руки. — Мужик, к чему это словоблудие? Во-первых, я ничего не понял, а во-вторых, я никому не верю, а уж тем более здесь!
— Не удивлен: никому не верить — норма для жителей Красного мира.
— Красного мира?
— Да. Норма для демонов.
— Ты считаешь, что я — демон? — Я совершенно искренне расхохотался. — Могу тебя уверить: я непохож на чучело с рогами — если ты об этом.
Странный дядя. Но смешной. Вот интересно — а если тебя называют демоном, это комплимент или повод подраться?
— Да. Согласен. Пока ты — смертный. Но это лишь одно из тех испытаний, что выпадают всем нам. Считай, что мир смертных — это чистилище, в которое время от времени приходят и жители Красного мира, и жители Лазури.
 
— Чистилище? — Я зачесал рукой волосы, растрепанные сильным порывом ветра. Ясная, радующая глаз погода стала портиться. Неужели и в раю идут дожди? — Но мне всегда казалось, что чистилище — это место наказания.
— А разве это не так? — Тонкие губы изогнула хищная улыбка. — Разве на Земле все мы не теряем силу, свою природу, даже воспоминания, становясь одинаковыми в своей беспомощности? Разве мы не вынуждены страдать от неразделенной любви? Всю жизнь бояться смерти? Болеть? Стареть? И, в конце пути осознав свое ничтожество, принять смерть как вознаграждение?
— Ну уж нет! — невольно вырвалось у меня. — Может, для кого-то жизнь то, что ты сейчас сказал, но лично мне нравится жить. Нравится любить женщин. Нравится доверять друзьям. Нравится пить холодное пиво. Утром. Иногда. Нравится смотреть на огонь и звезды. Нравится ощущать свое тело! Понимаешь? Нравится! И мне кажется, что, проживи я до седых волос, — и в этом возрасте я нашел бы то, что мне понравится.
— Ну, что и требовалось доказать. — Незнакомец вдруг стал серьезным. — Ты — философ, Шайтаар, и всегда им был. Не знаю точно, почему ты отказался принять свою истинную, законно принадлежавшую тебе корону, оставив всю власть и могущество матери, но ты ушел. Наверное, ты был рожден смотреть на окружавшие твой остров волны огня и багровые тучи, низко летящие над твоей чурутой. Это удел мудрых.
Я нервно сглотнул и зло помотал головой, пытаясь отогнать вдруг вставшую перед глазами картину.
— Откуда… откуда ты знаешь это имя?
Мужчина невозмутимо пожал плечами, и на его губах вновь заиграла безмятежная улыбка. Черт, вот бы стянуть с него этот дурацкий капюшон!
— Я услышал, как тебя называла твоя ангелесса, и решил, что это имя в честь Шайтаара, сына первой королевы рода Бриллиант. И… я не ошибся?
— Так. Закончили полоскать мне мозги! — Отчего-то сердце омыла беспричинная ярость.
Не попрощавшись, я развернулся и врезался в галдящую толпу черных балахонов. Небожители — целители душ! Вот только от их исцеления почему-то захотелось принять наркоз. С пол-литра, не меньше!
— Та-ар!
Голос Лайлы заставил меня остановиться и обернуться, разыскивая ее глазами.
Девчонка стояла у дверей мрачного, выполненного в готическом стиле храма и явно кого-то ждала. Заметив мой взгляд, она помахала мне. Я улыбнулся. Наверное, единственный нормальный в этом гадючнике ангел. Точнее, ангелесса.
Из двери вышел пожилой блондин (которого Лайла называла учителем) и, взяв ее под руку, повел в мою сторону.
Почти сразу за ним вышел худощавый парень в белом балахоне, а следом из храма появилось четверо шкафоподобных небожителей.
Толпившиеся в ожидании веселья зеваки в балахонах притихли и разошлись, создав коридор, ведущий прямо к ступеням, которые помостом возвышались над вдруг вспучившейся огнем каменной чашей.
— И все-таки я знаю, почему ты здесь. — В уши вновь вплелся уже надоевший до зубовной боли голос моего странного собеседника. — Я знаю, почему ты так легко поверил в то, что та сногсшибательная блондинка — твой ангел. Ты живешь надеждой найти своих родителей. Верно? А где искать умерших, как не в загробном мире?
Черт! Черт, черт!!!
Я развернулся, разглядывая ненавистную улыбку, и холодно приказал:
— Выкладывай все, что знаешь!
— Ничего из того, чего не знал бы ты.
— Опять начинаешь?!
— Почему вы, демоны, такие нетерпеливые? — улыбнулся он и быстро посерьезнел. — Хорошо. Да. Ты прав. Я знаю, где сейчас твои родители. Я знаю, как их найти, и даже могу проводить тебя к ним.
Я прищурился, разглядывая его.
— И ты думаешь, что я в это поверю?
— Как хочешь. — Мужчина передернул плечами. — Можешь не верить. Зачем? Ты ведь счастлив, видя их во сне? Ты ведь всегда предпочитал уединение войнам. Любовь суккр — действительно сжигающей тебя страсти. Сны — реальности. — Его губы брезгливо покривились. Он вдруг отвернулся.