"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Ефальтий, правая рука атамана, посмотрел на товарищей. Лица у тех стали мрачными. Он понимал их, потому что чувствовал тоже, что и они. Всем хотелось легкого золота, а вот работать за него тут никто не взялся бы. Не те это люди, да и слишком много настоящего золота крутилось вокруг них, пусть чужого, но настоящего… Так что работать за фальшивое никому и голову не придет. Отбирать настоящее золото хоть и опаснее, но веселее, чем работать.
Ефальтий коснулся плеча атамана, привлекая внимание, и подсказал.
— А ты и человека, у Императора займи… У него тюрем много. Он тебе, может не одного, а двоих даст, да ещё и спасибо скажет…
Хамада засмеялся, и лица разбойников разгладились… Нашел ведь атаман выход!
— Ага! Нужно мне его «спасибо». Я с него лучше золотом возьму…
Мульп.Окрестности промежуточной базы.Беговая стена.Метеоролог подбросил блестящий камень и тот, переливаясь цветами, словно мыльный пузырь медленно всплыл над ними. Сергей машинально поднял голову, наткнувшись взглядом на нависший над головами острый каменный гребень.
Пора возвращаться. Он набрал на пульте контейнера несколько цифр, отрегулировал бустер и обуза, оттолкнувшись от поверхности, устремилась вверх. Несколько секунд они смотрели, как контейнер, похожий на старинный угловатый сундук удалялся от них, одну за другой загораживая звезды. Потом он пропал.
— Не улетит? — спросил Чен.
— Догоним…
Щелкнули, включаясь, двигатели, и их подняло над равниной. Несколько секунд они набирали высоту, постепенно замедляя скорость подъема.
— Ну и где он? — спросил Чен ворчливо. Так спросил, словно точно знал, что контейнер потеряется и кто будет во всем этом виноват.
Над ними висело неизбежно черное небо, а под ногами лежали триста метров пустоты и покореженная когда-то Вселенским катаклизмом поверхность планеты. Ничего человеческого Сергей там не обнаружил.
— Не вижу…
— Плохо — откликнулся Чен. Голос его стал озабоченным. — Где он может быть? Мало того, что он мене все руки оттянул, так…
— Искать надо. Если не найдем, Игорь Григорьевич нам выволочку устроит.
— Партком, — поправил Сергея Чен. — Выволочкой не ограничится… Непременно партком соберет и пропесочит.
— Как же… Будет он из-за нас партком собирать… Зарежет просто одной из своих коллекционных железок — и все….
Они засмеялись, но делать и впрямь было нечего. Контейнер дорогого стоил и не только Игорь Григорьевич, но и любой человек на Мульпе сейчас ждал их возвращения на базу именно с ним, а не с пустыми руками.
— Хочешь, поспорим, что я первым его увижу, — азартно предложил Сергей. То, что лежало внутри контейнера легко заставило бы любого пирата древности продать душу, как свою, так и команды, да и сам корабль.
— Ну тебя, — серьезно отозвался Чен. Сергей увидел, что он разворачивается. — Я его и сам найду.
Сергей даже не стал спрашивать как. И так ясно — включит опознавательный маячок.
Так и вышло. В наушниках запикало и Чен уверенно нырнул в тень кратерной стенки, где пытался прятаться контейнер.
Он хотел поддеть товарища, за его хозяйственность, но тут вдруг почувствовал, что Мульп предъявляет свои права на него. Горизонт больше не расширялся, и его медленно-медленно потащило вниз. Чтобы удержаться он дал малый боковой импульс. Тонкая, как травинка, струйка сжатого азота ударила из ранца, и его стало медленно разворачивать. «АВЕС» потихоньку отъезжал в сторону, стало видно жилые модули — шары и восьмигранные призмы, связанные друг с другом гофрированными переходами. Слева ярким стеклянным блеском вспыхнула крыша оранжереи.
Кое-где там горели огни гелиосварки — база строилась, росла, но Сергей смотрел на суету вокруг нее с долей пренебрежения — еще не построенная до конца и не обжитая, она уже устарела, ушла в прошлое. Все эти жилые модули, оранжереи и разные технологические ухищрения становились для него только кочкой в болоте, не более чем точкой опоры, чтобы, оттолкнувшись от нее, рвануться отсюда к планете, что висела где-то за краями Мульпа.
Горизонт провернулся, и он увидел Чена, копошащегося около контейнера в десятке метров под ним.
Да. База устарела. Она по существу уже стала не нужна — пройдет несколько дней, а может быть даже несколько часов и почти все, кто сейчас живет тут, собрав все, что можно унести, а то и попросту побросав все это в радостной поспешности, улетят на «Тараканий угол».
Чен, там, внизу поднял голову, помахал рукой.
— Нашел?
— Нашел…
— «Доберман» твоя фамилия…
— Когда-нибудь я обижусь, — мечтательно пообещал Чен. — И закопаю тебя под этой скалой.
Сергей посмотрел на скалу, легкостью и кружевной узорчатостью напоминавшую больше памятник героям завоевания атмосферы, чем надгробие, не испугался, а легкомысленно парировал.
— Ну так когда еще это будет…
Имперский город Эмиргергер.Дворец Императора.Зал приемов.Айсайдра Енох, купец с Островов Счастья, прибывший к Императорскому двору в поисках прибыли, не без удовольствия смотрел на зеленоватый солнечный отблеск на плече улыбающейся полуобнаженной девушки с цветами и ждал обещанной аудиенции. Он вполне мог бы выразиться и так — ждал своего часа, но это оказалось бы не совсем верным. В этом диковатом мире время еще не научились ценить так, как его ценили земляне. Туземцы не знали часов и поэтому вместо того чтобы раздробить время в сутках на часы и минуты, раскололи его всего на пять неподъемных глыб — рассвет, утро, день, вечер и ночь.
«Счастливые люди», подумал купец, проводя взглядом по округлому плечу и высокой груди. «Все до одного счастливые! От Императора до последнего черпальщика нечистот. Они времени не замечают, а время — их».
Повод для сарказма у него имелся самый серьезный. В свое время, преодолевая безмозглые силы природы, он за двадцать три часа добрался с промежуточной Базы на Мульпе до планеты, а тут…
Оторвав взгляд от дамы, он посмотрел на стены, на стражу, на двух государственных писцов, каждому из которых он уже всучил по золотой монете, на стражника, облаченного во что-то зеленое и лохматое, и тяжело вздохнул.
«Нет, верно умные люди говорят, что разум болезнь материи. Если это так, то тогда цивилизация — болезнь разума, а бюрократия — болезнь цивилизации…»
Дама, вероятно, оказалась тут единственной, кто еще не получил своей доли золота за право сеть поближе к двери Государственного Совета. Сегодня он ждал уже не меньше четырех часов, а до этого четыре дня согласовывал со здешними бюрократами свое появление в приёмной… Но жалобы его были умозрительными. Во-первых, ему твердо пообещали, что сегодня то уж Император обязательно примет его, а во-вторых… А во-вторых как-то не принято тут, чтоб простой купец выражал в Императорском дворце иные чувства кроме благоговение.
До заветной двери оставалось шагов десять. На обеих створках умелые мастера вырезали дерево, называемое в Империи трясуном и, отчего-то, считающееся символом удачи и преуспеяния. Издали посланец земли рассматривал створки, в мечтах представляя, как славно получилось бы одним рывком преодолеть эти десять метров, ногой подсечь стражника с дурацким копьем, добавить ему локтем по затылку для полноты ощущений, подхватить копьё, выбить плечом дверь и ввалиться прямиком к Императору и заорать дурным голосом: «Покатаюся, поваляюся Императорского мясца пожравши…». Тело послушно напряглось, прогрессор стиснул посох, словно и впрямь собирался взмахнуть им наподобие Шаолиньского монаха, но… Никуда он, конечно не бросился. Только вздохнул тяжелее прежнего, вытянул вперед затекшую ногу и вновь смерил взглядом расстояние до створок. Оно по-прежнему оставалось непреодолимым.
Опершись локтями на колени, землянин устало наклонился вперед, давая спине отдохнуть. Сцепленные «в замок» пальцы загородили рот, и он шепотом произнес: