"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Кварц?
— А шут его знает… Может, хрусталь?
Чен, держал находку на одном пальце в состоянии противоестественного равновесия. Палец резко разогнулся и по высокой дуге перелетел в ладонь Сергею.
— А может быть Тот Самый Камень?
Сергей хмыкнул. Существовала там, внизу, одна забавная легенда. Он повертел находку в руках и вернул китайцу.
— Бриллиант бы нашел лучше, неутомимый труженик… Представляешь? Бриллиант, величиной с кулак! Тогда Император точно согласился бы сразу на все и на пять лет вперед…
Они разом вздохнули, подумав об одном и том же.
— Когда у него аудиенция? — чуть запнувшись на трудном слове, спросил Чен. — Сегодня?
— Сегодня…
— Может быть, к тому времени как доберемся, уже команду дадут? — мечтательно сказал Чен. Он дернул левым плечом, словно ощутил им лямку носимого аварийного запаса. — Чемодан в руки…
Сергей пожал плечами, ничего не сказал. Что такое чемодан он не помнил, хотя и догадывался.
— Чемодан в руки, — продолжил Чен, — ключ на старт…
Каждый из сотрудников Заповедника, не исключая и их самих не жил здесь, а скорее, выражаясь «высоким штилем» влачил существование, дожидаясь решения Императора Мовсия, чтоб попасть на планету.
Планета имела очень странное название — «Тараканий угол» и Сергеев приятель имел к этому названию самое непосредственное отношение — он и являлся её первооткрывателем. Точнее одним из двух первооткрывателей. Лет шесть или семь назад, когда тот еще работал аварийным комиссаром страховой компании, его и еще одного сотрудника, отправили на поиски пропавшего оборудования. Они-то и назвали эту планету «Тараканьим углом», вполне возможно после того, что тут с ними случилось. Груз-то они нашли, только вместо заявленного лабораторного оборудования там оказалась куча воинственно настроенных полуразбитых боевых киберов.
Сергей тоже прилетал люда уже не в первый раз.
Год назад он попал сюда после аварии корабля «Новгород» и претерпел массу приключений, спасая лежащих в анабиозе товарищей и космического робинзона Джо Спендайка.
Попутно выяснилось, что в этом месте — единственном в исследованной части Вселенной! — обитают громадные летающие ящеры, за которыми с легкой руки первооткрывателей закрепилось название «Императорские драконы».
Академии наук встрепенулись и пожелали узнать больше.
Было ли это капризом здешней эволюции или она совершено осознанно сделала такой фокус, академики рассчитывали узнать из первых рук, но едва обрадовавшись, впали в глубокое уныние. Судьба Императорских драконов казалась печальней судьбы их земных антарктических тезок — Императорских пингвинов. Те жили в заповедниках, потребляя высококачественные сардины и семгу, а здешним крылатым ящерицам такое и не снилось. Они жрали, что попало, и Сергей предполагал даже, что при дрессировке их лупили палками. Замские болота, оказались единственным местом на планете, где крылатые зверюги жили в естественных условиях. Поэтому, поскольку ничего подобного наука на других планетах не обнаружила, то почти мгновенно в высших академических сферах приняли решение — спасать уникальный вид, тем более что туземцы в хвост и в гриву эксплуатировали бедных рептилий в своем народном хозяйстве.
Вслед за этим решением события стали развиваться по двум параллельным руслам — на Земле срочно готовилась новая экспедиция, с целью организации устройства заповедника, а через заброшенного чуть ранее в Империю прогрессора, академики для этих целей стали добиваться от Императора Мовсия Эмирга продажи Замских болот землянам.
То есть все шло своим чередом, никак не вылезая за рамки традиций, уже сложившихся за полторы сотни лет после первого контакта с недоразвитыми братьями по разуму и, в силу этого, обретших силу закона.
По сложившейся традиции, контактируя с внеземными цивилизациями, земляне старались оставаться хорошими соседями. Это означало, что им приходилось подчиняться законам и обычаям, действовавшим на тех планетах, где они собирались обосноваться.
Такое положение создавало порой множество неудобств и парадоксов, особенно на первых парах, но оно же позволяло избегать серьезных конфликтов на местах. Организованные по этому принципу уже на пяти обитаемых планетах действовали земные представительства- фактории, рудники, заповедники и даже туристические маршруты. Территория под них либо покупалась, либо бралась в аренду, и все участники таких сделок имели свои преференции. Туземцы не испытывали никакого культурного шока, никто не воевал друг с другом и вообще все происходило чинно благородно. То есть почти так же как когда-то на Земле, с той лишь разницей, что капитаны, открывшие неведомые звездные острова не торопились приобщать аборигенов к прелестям цивилизации, а общались с ними в круге их законов и представлений о мире, и, если в этом возникала необходимость, даже надевали на себя набедренные повязки.
 
До поры до времени, земляне представлялись туземцам далекими-далекими соседями, что собственно, по большом счету, являлось правдой.
Ну, почти правдой.
Дурбанский лес.
Лагерь фальшивомонетчиков.
Металл в котле булькал и пускал пузыри, словно разогретая густая каша. Отсветы огня бегали по лицам, высвечивая и глаза, и сжатые в волнении губы разбойников, ждавших, что скажет Вахари-Хе, и каменные стены вокруг, а тот молчал.
Хмурясь, он обошел плавильню, ловя лицом волны жара, а потом сделал, наконец, то, что от него все ждали — опустил в котелок ковш….
Лукавчик протиснулся вперед, посмотреть. Знал он, что колдовства сегодня не будет, но на умного когда не посмотри, а все чему-нибудь да научишься…
Корка окалины раскололась, тяжелые волна прокатилась по тёмно-красной поверхности, ударилась о стенку, и дымные фонтанчики взлетели вверх, отравляя запахом горелого металла воздух в пещере. Двое новеньких шарахнулись назад, а Вахари-Хе всё нипочем…
Загородившись от жара ладонью, он посмотрел, как металл стекает из ковша, и покачал головой. Капли текли тяжело, лениво… Товарищи смотрели на него, ожидая, что скажет. Последнее слово тут оставалось не за атаманом, хоть тот и в Ленивой Башне сидел и с Шенской каторги бегал, а за ним.
Провожаемый взглядами, отошел на пару шагов в сторону и взял из кучи новую монету. Лукавчик затаил дыхание. Как-никак, а только Вахари-Хе мог оценить итог работы. Монета походила на настоящую, то есть все на ней было, как и на настоящей, только золотом она ещё не блестела. Для последнего шага нужно было вершить колдовство, которое знал только Вахари-Хе. Он подержал монету в руке, понюхал для чего-то и вдруг отбросил её в огонь под котелком. У Лукавчика внутри все словно оборвалось. Зря. Все зря….
— Воздуходувка нужна, — сказал Вахари-Хе так, что стало ясно, что это его последнее слово, и говорить уж больше не о чем…
— Если хотим, чтоб все получилось не хуже, чем на Императорском монетном дворе, то нужна воздуходувка.
Никто слова не проронил. Огонь продолжал раскалять металл в котелке, но это уже стало лишним. Главное слово уже сказано.
— Воздуходувка… — Хамада не возразил, только повторил. В голосе его не слышалось ни злобы, ни раздражения. Он ведь тоже понимал, что Вахари-Хе хочет, как лучше и поэтому только проворчал.
— Умный… Все вы тут умные… А вот кто мне, старому и слепому подскажет: где её взять, воздуходувку-то?
Разбойники молчали. На то он и вожак, чтоб думать. Не зря он три доли в добыче имеет. Вот пусть и думает…Хамада молчал, словно не чувствовал, что на него все смотрят.
— Ну, господа дорожные дворяне, воздуходувку мы, положим, у Императора займём… — сказал, наконец, атаман. — Знаю такое место. А человека? Где человека возьмём её крутить?
Он оглядел их невидящими глазами.
— Или кого-то из вас к ней цепью приковать, ради общего дела? За полторы-то доли?
Вахари-Хе посмотрел на вожака свысока, пожал плечами. Его эти слова никак не касались. За ним стояло колдовство, без которого, что есть воздуходувка, что нет её. Он свое слово сказал. Теперь очередь атамана сказать своё.