"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— У вас есть брат? — поинтересовался Мартин. Хэст вспомнил Мэй, улыбнулся:
— Нет. У меня только сестра, а брат Така… Он Брат по Вере.
Мартин только плечами пожал, не пожелав вдаваться в тонкости.
— Как сложно все тут у вас. Братья… Сестры… Сергей кивнул в сторону ближнего костра:
— А они… ничего?
— Что значит «ничего»?
— Не съедят? — натянуто усмехнувшись, спросил Сергей. — А то мало ли что…
Маввей рукой коснулся теплой земли, ногой подвинул ближнего паломника и растянулся перед костром.
— Ничего… Им сейчас не до нас, да и уйдут они скоро. Спите. Они нас в обиду не дадут.
Мартин, засыпая, не чувствовал ни страха, ни холода и спал так же спокойно, как если бы спал за стенами «Новгорода». За эти дни он уже привык к дикой жизни и провалился в сон, как в яму. Ему снился «Новгород» — не руины, оставшиеся после посадки, а тот корабль, на котором он летел сюда.
Из сна его выдернул истошный крик:
— Украли!
Еще не сообразив, что к чему, он покрылся холодным потом — не так уж много у них было того, что можно было бы украсть. Сжимая в себе страх, он вскочил, приготовившись считать потери. Луч фонаря уперся в дальние кусты, осветив протирающего глаза Хэста, и ползающего по земле Сергея, и разбросанные разрядники, и ранцы НАЗов. Штурман облегченно вздохнул. Все мелочи, самое главное — он сам и Сергей были на месте.
— Что украли?
— Индикатор! Индикатора нет!
Инженер рылся в нагрудном кармане, словно его не оставляла надежда, что прибор все же отыщется там в каком-нибудь из дальних углов.
— Паломники?
— А кто еще?
Мартин повернулся к рыцарю:
— Их надо найти!
Ветер вздул пламя над пышущими жаром углями, и в этой вспышке склонившийся над землей Хэст показался Мартину похожим на молодого хищного зверя. Ноздри его зашевелились, а сузившиеся глаза пристально рассматривали траву под ногами. Потом рыцарь провел ладонью над примятой травой, растер между пальцев комочек сухой земли и прислушался, как песчинки тонкой струйкой стекают вниз.
Сергей и Мартин молчали, боясь спугнуть творившееся у них на глазах следопытское колдовство.
— Давно ушли… Четверть ночи в пути… — сказал наконец он.
— Догоним?
Хэст не стал ничего отвечать, и тогда Сергей снова спросил:
— Догоним?
Инженер ясно слышал, как переводчик перевел вопрос, но Хэст не спешил отвечать. У Сергея сжалось сердце. Если уж туземец, плоть от плоти, кровь от крови этого мира, не знает ответа, то…
— Догнать да схватить любого можно… — пробормотал рыцарь. — Если он, конечно, не дух… Знать бы только, куда бежать.
От этих слов Сергей ожил, словно глотнул живой воды.
— Узнаю! — пообещал он. — Сейчас и узнаем! Он рывком пододвинул к себе НАЗ и сунул руку глубоко внутрь. Мартин понял, что инженер хочет запустить в дело сберегаемого им последнего «воробья».
— Подожди!
— Чего ждать? Уйдут!
— Уже ушли.
Мартин опустил голову, задумался. Хэст, с тщательно скрываемым самодовольством, смотрел на господина благородного Штурмана. И вдруг он подумал, что колдуны не бросятся очертя голову по указанному им следу, а постараются колдовством найти потерю. От этой мысли внутри у него стало холодно. Перед глазами мелькнул ряд разрезанных пополам полурыцарей. Повернувшись боком, он осторожно пощупал упрятанную за кирасой волшебную шкатулку. Дурацкая мысль шевельнулась в голове и пропала. «А вот что они со мной сделают, если узнают, как я их…» Он не позволил себе додумать ее до конца. Срочно требовалось придумать что-нибудь, чтобы спасти себя и Мэй.
— А обойтись без нее никак нельзя? — спросил он. — Если что, я отдам золотом по весу…
— Нельзя, — отозвался Мартин. — Есть вещи ненужные, есть нужные, а эта — нужнее не придумаешь…
— Ну, может, как-нибудь…
— Нет, господин благородный рыцарь. — Господин благородный Штурман тер лоб, занятый другими мыслями, и все за него объяснил господин благородный Инженер:
— Это ключ от заколдованного замка. Только с его помощью можно усмирить злого духа, охраняющего замок, и открыть его двери.
— Придумал! — сказал штурман и полез в свой НАЗ. Хэст Маввей Керрольд стиснул пальцы в кулаки и забормотал молитву, призывая Карху превозмочь чужое колдовство и спасти его от колдовского гнева и неизбежной смерти. Мартин вытащил бинокль. Увидев волшебные трубки, Хэст почувствовал, как спина становится мокрой. Как он мог не подумать об этих волшебных трубках, что делали невидимое видимым? Вот сейчас господин благородный Штурман развернется да как посмотрит на него!
 
От страха его прошиб пот.
— Я на дерево, — сказал Мартин Сергею, не обращая внимания на вытянувшееся от огорчения лицо туземца. — Посмотрю, куда они пошли.
Маввей разжал стянутые напряжением зубы.
— А что искать? Я и так знаю, куда они пошли.
Мартин отпустил ветку и повернулся к нему:
— Ну?
— В монастырь, что под Гэйлем. Брат Така говорил…
Так и не поднеся к глазам свои волшебные трубки, господин благородный Штурман сунул их обратно в мешок за спиной. Хэст словно заново родился. Он украдкой вытер пот со лба, думая, что одну неприятность он, слава Кархе, преодолел. Теперь нужно было только продержаться до монастыря, а там, рядом со святым местом, колдовская сила должна была пойти на убыль. Должна! А как же иначе?
— Тогда веди!
Эта ночь наверняка не была создана для походов через лес, но дело требовало того,
Хэст ломился сквозь кусты и ругался, не боясь, что его хоть кто-нибудь услышит. Сергей на ходу вслушивался в слова, как в музыку, как в шум ветра или крик птицы, — в переводчике слов, что употреблял рыцарь, не было, и инженер догадывался, почему они не вошли в лексический словарь землян, хотя аналоги там, безусловно, имелись. Сперва это было интересно, потом он перестал обращать на рыцаря внимание, а потом все это стало ему надоедать. Ходьба по ночному лесу плохое подспорье для занятия лингвистикой. Деревья требовали к себе внимания больше, чем ругающийся рыцарь, но спустя какое-то время стволов вроде стало меньше, но тут ругань, лившаяся из рыцаря непрерывным потоком, постепенно стала стихать, словно кто-то в голове у Маввея заворачивал ругательный кран. Слова вылетали все реже и наконец Превратились в шипение, и Сергей понял, что враги где-то рядом.
Не прошло и десяти минут, как их поводырь остановился перед полосой кустов, тянувшихся и вправо и влево. Когда «новгородцы» стали рядом, он раздвинул ветки и сказал, кивнув в темноту перед собой:
— Тут! За этими стенами.
Мартин посторонился, вглядываясь в дыру. За кустами, глыбой мрака, более черной, чем темнота, громоздилось приземистое, всего в четыре этажа, здание. Мартин скинул НАЗ, достал бинокль и несколько минут молча рассматривал стену. Маввей за его спиной, как и давеча у костра, зашевелился, начал переминаться с ноги на ногу что-то шептать.
— Метров шесть! — наконец сказал штурман. — Не перемахнешь. С шестом если только.
— А вон ворота, — сказал Сергей, понимая, что не заметить их мог только слепой.
— Что — ворота?
Штурман на ворота не смотрел, а вел биноклем вдоль зубчатой стены к башенке, что стояла на изгибе. Там стена поворачивала в сторону и пропадала в кромешной
— Ворота хорошие, крепкие…
Мысли его были далеко, и говорил он сквозь зубы:
— Закрыты наглухо… Не отопрут, сколько ни проси… Сергей хмыкнул:
— А кто просить-то собирается? Всего и делов-то — петли срезать. Да внутрь…
— Вот-вот… Там за воротами нас и встретят, — сказал вдруг Хэст, перестав приплясывать.
— Лучники?
Чтобы задать этот вопрос, Мартину не потребовалось даже ума — хватило здравого смысла.
— Пращники, — поправил его Маввей. Потом подумал и добавил для объективности: — Хотя луками братия также не худо владеет.
— Придется их всех поубивать, — весело предложил Сергей. — Тех, кто индикаторы ворует!
Мартин и Хэст побледнели, но штурман ничего не возразил и только Хэст отозвался: