"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Гортанный крик построил племя в цепочку. Другой крик стегнул их по спинам, и люди, сгорбившись, нырнули в лес…
Весь последующий путь до деревни слился для пленников в одну длинную синусоиду.
Почти два часа они словно три маятника болтались между небом и землей, уже не помышляя о том, чтобы что-то запомнить, а озабоченные только одним желанием — уберечь глаза и наиболее чувствительные части тела от неприятностей. Мир вокруг превратился в калейдоскоп, в котором по самым причудливым траекториям перемещались знакомые предметы — небо, деревья, облака, цветы. Туземцы шли быстро, нимало не заботясь о целостности пленников и не обращая на них внимания, и только деревья, словно мстители за покореженную «Новгородом» природу, норовили то хлестануть их деткой, то наподдать тяжелым суком.
Конец пути дал знать о себе тем, что в привычный калейдоскоп стали залетать новые предметы. Сперва появились плетни, потом дети и женщины, потом дома и горшки, а потом все остановилось.
Снятые с копий люди постепенно возвращались в реальный мир, где небо, деревья и дома прочно стояли на своих местах. Их свалили в центре площади в одну кучу. Они все еще были связаны, но могли разговаривать.
— Господин Маввей, — поинтересовался Мартин, — вы так и не определились, людоеды это или нет?
Маввей пожал плечами. Единственный вопрос, который его всерьез интересовал, — догадались ли дикари захватить его доспехи, или оставили там же, на поляне. С раздражением он ответил:
— Нет еще. Дождемся обеда и узнаем.
Спиной Сергей чувствовал жесткость столба, а ногами — мягкую упругость земли. Площадка вокруг него сохраняла следы босых ног. Чувствовалось, что тут здорово пляшут, незлобиво вбивая любую растительность обратно в землю. Вокруг площади стоял с десяток травяных хижин, сверху прикрытых свисающими ветвями. Чуть в стороне из гущи деревьев поднимался в небо дым, легкомысленными перьями пятная небо. Рядом с ним тяжеловесным куском камня, неизвестно как залетевшим в небо, торчал угрюмого вида пик.
— Во, опять горы, — обрадовался Сергей. За его спиной завозился Мартин. Его прислонили так, что он мог видеть только противоположный край поляны.
— Где?
— Прямо передо мной. А у тебя что?
— У меня пока круги перед глазами. Дай проморгаться.
— Моргай, — великодушно разрешил Сергей. — А что у тебя, господин благородный рыцарь? Что видишь?
Хэст заскрипел зубами, пытаясь повернуться на голос.
— Вижу целую свору гадов с копьями. Он тяжело задышал, стараясь порвать веревки, но безуспешно.
— Эх, дружины нет… Уж я бы…
— Потерпите, — успокоил его Мартин. — Какой смысл ругаться, если сила на их стороне?
— Как какой? — возмутился Маввей. — Драться не могу, так хоть разозлю их.
Сергей покачал головой, явно не одобряя рыцаря.
— Вот этого-то я и боюсь, — сказал он. — По мне, лучше иметь дело со спокойными туземцами, а не с кипящими от злобы людоедами. Может быть, тогда…
Маввей понял его недосказанную мысль и перебил:
— Это не людоеды. Но не радуйтесь, живыми нам отсюда в любом случае не уйти. Нам остается только выбрать себе смерть.
Сергей, скосивший глаза, увидел, как длинным плевком рыцарь постарался попасть на чью-то босую ногу. Не попал. Инженер облегченно вздохнул, хотя в скорую и мучительную смерть как-то не верилось. Толпа все густела, и вскоре живое кольцо вокруг них заслонило дома и заборы деревни. Жители бесцеремонно разглядывали их, кто-то пытался потрогать. Лбом он ощущал пощипывание. Переводчик в автоматическом режиме впитывал крохи информации и начал выдавать ее «новгородцам». Старейшины, собравшиеся рядом с ними, совещались о том, что с ними делать. Единомыслия у них не было. Часть старейшин — именно около них терся тот самый одноглазый, который встретил их на поляне, — утверждали, что пленники — посланцы какого-то Великого Жо. Другие, в полном соответствии с диалектикой, в это не верили и требовали какого-то неясного испытания.
— Мартин, ты слышишь?
— Слышу.
— Что там? — заволновался благородный Хэст. — Будем драться?
 
— Пока нет. Они еще не решили, друзья мы им или нет.
— Меч бы мне, — с тоской отозвался Маввей, — сразу бы разобрались, кто тут друг, а кто враг…
— Остыньте, Хэст. Будем надеяться, что до этого Дело не дойдет…
Услышав его голос, старцы замолкли, прислушиваясь.
— Знать бы, где этот самый Жо. Я бы с удовольствием нанялся к нему в посыльные, — мрачно пошутил Мартин, выдерживая оценивающие взгляды именитых старцев.
— Да. При таком раскладе наши шансы уцелеть значительно увеличились бы, — согласился с ним Сергей.
Спор стал резче. Старики водили пальцами друг перед другом. Один из них, с лицом, изъеденным какой-то кожной болезнью, склонился над ними, придирчиво изучая обувь. Он сказал что-то, Сергей не понял, но другой старец тут же возразил ему.
— Хорошо хоть единомыслия у них нет, — вполголоса заметил Сергей, повернувшись к Хэсту. — Может, повезет нам? Может, умные победят?
— Один умный уже победил. На поляне, — напомнил Мартин, — и что это нам дало?
— Многое.
— Например?
— Например, то, что мы все еще живы. По-моему, это. немало.
Мартин дернул головой. Сергей молчал, и Мартин обратился к рыцарю:
— А вы как думаете, господин Маввей?
— Поубивать бы их всех, — невпопад откликнулся рыцарь. — Подняться бы только да руки развязать…
Спор старцев перешел в практическую плоскость. Они стали обсуждать, что будет, если выяснится, что они все-таки не окажутся посланцами Жо. Мнения' у них опять разделились. Одни предлагали принести их в жертву, а другие склонялись к тому, что приносить их в жертву в то время, когда дичь ушла и охота стала неудачной, — расточительство. Поэтому их надо просто съесть.
Слыша это, Маввей скрипел зубами и ругался непереводимыми словами. Эти энергичные звуки, хоть и непонятные, бодрили и давали «новгородцам» надежду.
Любопытство, как и все на свете, имеет свои границы. Потеряв к ним интерес, толпа постепенно стала рассасываться. Она редела, словно солнце растапливало ее, и человеческие ручейки растекались по хижинам. Однако старики, упорные в познании, продолжали обсуждение. Беззубые рты шамкали, выплевывая непонятные слова, костлявые кулаки мелькали в воздухе, капельки слюны падали на пленных…
— Ничего себе, — вдруг сказал Сергей. Мартин забеспокоился, что он, присматривая за стариками, пропустил что-то интересное, спросил:
— Что там?
— Ты не поверишь. Часы! Солнечные часы!!!
— Ты прав. Не поверю, — зло ответил Мартин. — Нашел время для шуток.
— Какие шутки? Я серьезно!
Мартин попытался повернуться, но не смог.
— То-то я смотрю все столбы прямые, а этот кривой какой-то… — бормотало у него за спиной.
— Что там? — спросил Маввей. Он опять безуспешно задергался и вдруг истерически закричал: — Вы руки только развяжите. Вот тогда и поговорим…
Старцы не обратили на него никакого внимания. Мартин тоже. То, что говорил Сергей, было гораздо интереснее. Если это, конечно, не шутка. — Почему часы? Мало ли тут кривых столбов? — Столбов там вообще нет, между прочим, а… Старики наконец пришли к какому-то мнению. Вскинув на плечо разрядник, один из них пропал из поля зрения. Сергей постарался проводить его глазами — разрядник все-таки вещь, нужная в походе, — но того быстро загородили старики и крепкие мужики с копьями. Они прежним манером подхватили пленников и понесли к выходу из деревни. Инженера несли первым. Рядом с ним с участливым видом бежал одноглазый. Он вертелся перед глазами, искательно ловил взгляд Сергея. Где-то за его плечами стоял столб, заинтересовавший «новгородца». Понимая, что время уходит, Сергей начал раскачиваться, пытаясь увеличить угол обзора и заглянуть все же за спину одноглазого жалелыцика. Боль в связанных кистях раскаленной пилой чиркала по рукам, но он вертелся, прогибая шест, к которому был привязан…
Когда их свалили в какой-то хижине, несколько секунд они отдыхали.