"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Маввея, лег рядом с разрядником, а рыцарь плашмя рухнул вниз, свесив руки в прорехи сети.
Мгновения замешательства все и решили. Опыт действий в таких ситуациях у нападавших на них был куда как больше.
Ловкие руки подхватили людей, завертели, вытаскивая из сети и тут же опутывая веревками.
Мартин попытался отбиваться кулаками, но его, как и Мав-вея, отправили в беспамятство, ловко хлопнув по голове чем-то тяжелым. Чужой опыт подсказал инженеру, что от сопротивления пользы не будет. Поэтому он спокойно позволил себя связать, в надежде, что ему дадут возможность запомнить дорогу… Да и вообще.
Но их никуда не понесли. Среди дикарей началась свара, а причиной ее стал… разрядник Мартина.
Пленников, словно кучу поленьев, свалили около дерева, и Сергей увидел, как маленькие голые люди, все более и более возбуждаясь, показывали то на них, то на разрядник. С разрядником вроде было все ясно — вещь редкая, на болотах нечасто встречающаяся, а вот кто именно из людей заинтересовал дикарей, он разобраться не мог. Ни он, ни Мартин предметом такого интереса быть не могли, и инженер покосился на Маввея. Железо на нем выдавало его как человека из другого мира, но «новгородец» ошибся. Хотя железа и начищенного блеска в разряднике было несравненно меньше, чем в рыцаре, он интересовал их гораздо больше.
О чем они спорили, было неясно. Переводчик пока неуверенно переводил только два слова «один» и «три». Дикие сыны леса постепенно приходили в буйный восторг. Никакими другими словами Сергей не мог назвать то состояние буйного ликования, в которое впали голые лесные. жители. Крик стоял на всей поляне. Об охоте все уже позабыли. Каждый считал своим долгом криком высказаться, но, поскольку слов у них было мало, все буйство эмоций уходило в жестикуляцию и нечленораздельные крики. Подняв разрядник над головой, рослый одноглазый дикарь кричал, надувая жилы на горле:
— Три, три, три…
К его голосу вскоре присоединились и другие. Но и их противники не остались в стороне от дискуссии. Противник одноглазого, тряся копьем, завопил:
— Один, один, один…
— Что у вас там? — спросил капитан. — Вы все живы?
— Я живой и здоровый, — сообщил Сергей. — а Мартин и Хэст только живы.
Он покосился в сторону Хэста. Он был в кирасе, и трудно было понять, дышит туземец или нет, и он честно добавил:
— Кажется…
— Мартин?..
Сергей не успел ответить. Мартин очнулся и спросил:
— Что они там считают?
Его не столько интересовал ответ на этот вопрос, сколько желание показать, что он жив и может говорить.
— По-моему, нас. Больше некого.
Прямо перед ними разыгрывалась драма идей. На их глазах одноглазый, аккуратно положив разрядник в траву, выпрямился. История тут шла неспешной поступью. Пушки, как последний довод королей, еще не были изобретены, но что-то похожее уже бродило в головах аборигенов. Поэтому, исчерпав аргументы, одноглазый резко и точно двинул своего оппонента прямо в челюсть.
Не считаться с этим было никак нельзя.
От удара противника подбросило вверх. Он без крика пролетел несколько шагов и упал в ряды своих сторонников. Одноглазый повернулся к нему спиной и затряс руками. Сергей понял, что одноглазый уверен в неопровержимости этого аргумента. Доведя свою точку зрения до противной стороны, он даже не поинтересовался, есть ли у нее достойные аргументы против. Уверенный в себе одноглазый даже не поинтересовался, что стало с противником. Он повернулся к своим и, подводя итог спору, утвердительно прокричал:
— Три!!!
Возразить ему никто не посмел. Толпа молчала, но спор еще не был завершен. Противник предпринял еще одну попытку решить спор в свою пользу. Подхватив копье, он с упрямым криком: «Один, один, один!» побежал к подпи-равшим дерево людям.
Одноглазый замешкался, купаясь в лучах все-племенной славы, и упустил момент, когда еще мог помешать. Его противник пробежал уже шагов двадцать, когда победитель в дискуссии сообразил, что перестал быть центром внимания. Уже понимая, что не успевает, он бросился следом, пытаясь помешать бегущему впереди экстремисту…
 
Одноглазый уже почти выбрался из толпы, когда кто-то то ли случайно, то ли нарочно попал ему под ноги…
Противник не видел этого. Потрясая копьем, он с унылым криком «Один, один…» летел к дереву.
— По-моему, нас хотят разлучить, — сказал ничего не понимавший и поэтому ничего плохого не думающий Сергей.
— По-моему, тоже, — согласился с ним Мартин, судорожно дергаясь и пытаясь порвать веревку. Он догадывался, что тут может случиться, и копье в руке дикаря принимал всерьез. — Причем навсегда…
Все трое отчаянно скребли ногами, пытаясь подняться. Маввею это удалось. Тяжело раскачиваясь от неудобства, он прыгнул навстречу копью, но дикарь упал на землю, перекатился, в движении ударил рыцаря древком под колено. Маввей задохнулся ругательством и упал лицом в траву.
— Капитан! — завопил Сергей, наконец-то понявший, что все то, что вокруг происходит, очень серьезно.
— Капитан! Сделайте же что-нибудь…
— Уже делаю…
Ошеломленный происшедшим не менее путешественников, но не потерявший способности соображать и принимать решения, он бросил скаут вниз, к земле.
Спустя мгновение тот с ужасной силой, набранной в крутом пике, ударил бегущего туземца в грудь и отбросил в сторону от тропы. В воздухе повис хруст сломанной кости. Туземец сложился, словно небрежно брошенный комбинезон, и застыл кучей сломанных костей, кусков мяса и полосок пластика. Пробив тело насквозь, из спины торчал полукруглый выступ телеустановки. Увидев, во что превратилась грудная клетка туземца, Мартин испытал приступ тошноты. Кровь, такая жр красная, как и у него, толчками выплескивалась из раны величиной с футбольный мяч, заливая пыльную траву и вызывающе белые на ее фоне обломки костей. Она текла по листьям, тяжелыми густыми каплями срываясь вниз, заставляя травинки раскачиваться.
Рядом с телом — напоминанием о несостоявшихся намерениях — осталось торчать воткнутое в землю копье.
Мак-Кафли бросил на кон все, что у него было, и выиграл.
Сергей облегченно вздохнул. Может, кто и сказал бы, что Мак-Кафли заплатил дорого, но Сергей так не считал, Капитан не переплатил.
Из копошащейся кучи выбрался одноглазый. В два прыжка он добежал до них. Мартин увидел, как его единственный глаз, смотревший на поверженного противника, выкатывается из глазницы в безмерном удивлении. Охотники зашумели. Их копья колебались, словно тростник на болоте, но одноглазый пресек попытки разномыслия. Ухватив тело противника за волосы, он вздернул его в воздух, что-то грозно крича при этом. Другая рука, словно штыревой громоотвод, указывала в небо. Шум стих. Тогда, усмирив попытку бунта, он повернулся к связанным путешественникам.
Оглядев их, он сказал что-то вроде «о-о-о» и склонился в глубоком поклоне. Следуя его примеру, толпа на поляне тоже согнулась в поясе. Несколько долгих минут они лежали, не смея поднять глаз на людей, без сомнения, находившихся под защитой Богов.
— Кажется, все кончилось? — осторожно спросил Сергей, глядя то на Мартина, то на спины охотников.
— Все еще и не начиналось, — ответил Мартин. — Хэст, вы живы? Кто это?
— Дикари.
Хэст прокашлялся, выплевывая изо рта травяной мусор. Взгляд его пробежал по раскраске дикарей, и он счел нужным добавить:
— Кажется, людоеды. Хотя, может быть, я ошибаюсь.
— Я надеюсь…
Прислушиваясь к разговору, Сергей покрутил головой и поинтересовался:
— Что-то они не торопятся нас развязывать…
— А с чего бы им торопиться? — спросил Хэст, Стараясь не смотреть себе под ноги, Сергей сказал:
— Мы?
— Ну да, мы. Все-таки мы победили. Хорошие то есть… Маввей широко ухмыльнулся и кивнул на убиенного:
— А с чего вы взяли, что он хотел нам зла? Может быть, даже совсем наоборот…
Что имел в виду Маввей, стало ясно буквально через несколько минут. Надежды Сергея на то, что уважения к ним после того, что произошло, должно прибавиться, не оправдались. Обдирая пленникам связанные руки, туземцы просунули под веревки копья и, словно обычную добычу, взвалили их на плечи. Освобожденный от доспехов Маввей попробовал ругаться, но его снова успокоили ударом по голове. Ни Сергей, ни Мартин не стали проявлять своего характера, справедливо полагая, что шансов на побег у них сейчас нет, но выдержка и наблюдательность дадут им эту возможность.