"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Он сел. В голове располагалась полковая артиллерия. И часть ее, судя по вкусу, непосредственно во рту. Капельница стояла удобно, можно было подтянуться — хорошо, что они делают такие основательные капельницы. Вставать не хотелось. Жить не хотелось, но он сказал этому треклятому роботу, что сбросит данные через несколько часов. Некоторое время Король висел на капельнице. Потом поднял руку и дотянулся до стены. Интересно, кто вернулся? Бегемот бы меня сюда не дотащил. Просто прикатил бы капельницу в ванную. Кстати, если снять стопор… Нет, лучше не наклоняться, и потом жалко все-таки. Дверь открылась как-то сразу и он почти выпал в коридор — и кажется, налетел, на оказавшуюся слишком близко противоположную стену. Некоторое время было просто очень больно. Но как-то не там и не так. А потом стена подхватила его, оттащила обратно в спальню, достаточно осторожно уложила на кровать. К тому моменту, как в глазах у Миши прояснилось, Габриэлян уже сменил сифон на новый, стерильный. Король попробовал пошевелить рукой, но правая от плеча начисто отказывалась двигаться. Габриэлян подсоединил капельницу обратно. Посмотрел на Короля.
— Лежи, камикадзе. Я читал твой отчет.
Отчет, какой отчет…
— Тот самый. Психоделический. Роботы пополам с апельсиновым соком. Кого ты ему показывал, Волкова?
Король кивнул.
— О причинах не спрашиваю. Поскольку ты здесь, он жив, а станция метро цела, причины явно неудовлетворительны.
Король попытался было всползти вверх по подушке, но уперся в исполненный академического интереса взгляд старшего по званию и осел обратно.
— На твоем месте я бы лежал и не двигался. Потому что нам в ближайшем будущем еще предстоит очень подробный разговор о дипломатии, информации и вспышкопускательстве. Раз уж ты все равно выбыл из графика на — по меньшей мере — неделю.
Король кивнул. Глупость действительно была штучная. Ручной работы. Как он мне сразу голову не оторвал…
— Смысла не было. Ты был без сознания. Совершенно не тот эффект. А времени, — сказал Габриэлян, массируя переносицу, — прошло часов 20. Не дергайся, все отправлено, оговорено и на ходу. Мы их на объект «Незабудка» переводим. Да-да. Личный генетический карман господина советника, куда ты Вешенникова сплавил. Заказ уже ушел. Директор, как ты понимаешь, даже не пискнул.
Еще бы он пищал, — подумал Король, — когда тебя сажают на такой проект, а ты, понимая, что проверять, скорее всего, никто не будет, начинаешь шалить с финансами… По финансам они его некогда и нашли вместе с его хозяйством. Но неделя…
— Все в порядке, — сжалился Габриэлян. — Дела по Краснодару я сдал. Нам выразили высочайшее одобрение. Да, — кивнул он, — вполне официально. Неофициально, впрочем, тоже. Все, что положено, плюс шесть дней отпуска. Спи. Завтра я тебя с обезболивающих сниму. Так что наверстывай, пока можно.
Правильно, — решил Король, — хватит с меня этой действительности. И стал спать.
* * *
…По ходу разговора в верхах снесли четырнадцать немецких танков.
— Ни хрена себе завтрак в бастионе Сен-Жерве, — сказал Машенька, подсчитывая очки. — Полегче, народ! Помните, нам нельзя подниматься слишком круто. На следующем уровне — профессионалы.
— Нехорошо у людей отнимать краюшку хлеба, — согласился Ди, продолжая оглядывать горизонт в прицел противотанкового ружья. — Послушайте, вы будете смеяться, но прутся еще трое!
— Где? — Эней задействовал «цейссовский бинокль». — Курица водяная…
— На принцип идут, — вздохнул Машенька.
— Лучше б они шли на… юг, — Эней посмотрел на сиротливый одинокий фаустпатрон. Последний из взятых здесь же, у «немецких» истребителей танков…
— Мы, кажется, все обсудили, — раздраженно сказала Алекто. — И нам незачем больше здесь торчать, тем более что Машенька прав: нам нельзя подниматься на следующий уровень, там слишком мало народу, и все — профи.
Алекто не любила рактивки вообще и эту игру в частности.
— Это как раз не проблема, — сказал Эней. — Если мы сейчас все геройски погибнем, то при воскрешении с нас снимут по шесть тысяч экспы с каждого.
 
— Шесть тысяч экспы не спасут отца русской демократии, — сообщил Ди, заряжая противотанковое ружье. — На этих танках мы заработали по тринадцать тысяч с небольшим. И чего их сюда понесло?
— Ну, сначала они думали, что здесь свои, — напомнила Алекто. — Тут вообще ожидался прорыв русских танков. А потом пошли в прорыв «Тигры». И мы могли просто отсидеться. Но вы не захотели просто отсиживаться. А потом они решили, что с нами на фланге никакого прорыва не выйдет. А теперь это превратилось в дело чести. В любом случае нам лишний опыт сейчас не нужен. Так почему бы просто не позволить себя расстрелять?
— Это будет подозрительно, — пояснил Эней. Люди, которые сюда добираются, стараются держаться. Они хотят в профи. Или хотят играть с профи. Если мы вдруг склеим ласты, на нас могут обратить внимание — не в этот раз, так в следующий.
Эней подумал-подумал и зарядил свой последний фаустпатрон.
— В следующий раз у нас будут другие персы.
— А почерк останется прежним, — танки скрылись за холмом и Ди ждал их появления.
— Всё, всё, я поняла, — Алекто подняла руку. Вторую она поднять не могла — ее персонаж был «ранен» в плечо и рука потеряла подвижность.
— Значит, лечиться перестаем, — подытожил Машенька. — И, наверное, перезаряжа…
Дом, где они укрывались, содрогнулся от взрыва. В соседней комнате разорвался снаряд танковой пушки, полуподвал заволокло пылью.
— Да что ж ты за мазила такой, — пробормотал Ди, стреляя в танк. — Платочком тебе, что ли, из окошка помахать?
Ди попал в крепкую лобовую броню танка — и его выстрел эффекта не произвел. Зато Эней разнес гусеницу.
— А патронов у меня больше нет, — сообщил он.
Бух! — второй снаряд ударил в карниз прямо над их окном.
— Уже лучше, — констатировал Ди.
— Я контужена, господа, — сообщила Алекто. — Полная неподвижность, нулевая видимость. На всякий случай попрощаюсь.
— Счастливо. Когда стреляют, даже уютно как-то, — сказал Машенька. — Хорошее детское слово «понарошку». А по срокам, как я уже сказал, с определенностью я смогу выдать что-то на гора месяца через два-три. Я тут поговорю кое с кем: у меня специалист по логистике завелся — чудо, а не человек, и сибирские промышленные структуры уже изучил как свой карман, я перед ним эту задачу ставил, но не как первоочередную. Но даже если придумать, куда вашу лабораторию подселять, нужно же еще все концы завести… Это долгая работа.
По-хорошему, следовало перебраться в соседнюю комнату и стрелять оттуда, через пролом. Но раз уж они решили тут сложиться, то передислоцироваться смысла не имело.
— Мы купили себе время, даже с небольшим запасом, — сказал Эней. — Эти соколики будут нас беречь как зеницу ока. Лучше, чем могли бы мы сами.
Снаряд пробил стену слева от окна и снес Энея к чертовой бабушке. Секунд пять экран демонстрировал бренные останки его персонажа и шевелящихся поблизости Ди с Машенькой. Потом игра задала вечный вопрос:
«Вы погибли. Загрузить сохраненную игру или воскреснуть?»
Эней выбрал «воскреснуть», и через несколько секунд экран показал хорошо знакомую картинку: брезентовую крышу военно-полевого госпиталя. Врач-NPC, склонившись над ним, выдал привычную фразу:
— Повезло тебе, парень. Считай, что ты вернулся с того све… — Эней прервал его реплику, нажав пробел. Окно внизу экрана сообщило, что он потерял всё оружие, деньги и снаряжение, а также шесть тысяч очков игрового опыта — и добавил, что в этой зоне игроки не могут атаковать друг друга.
Эней поднял персонажа с кровати и оглядел «палату». Поскольку всех четверых убило в одном месте, программа отнесла их в ближайший госпиталь — и был он немецким. Значит, мы еще и в плену. Жить стало лучше, стало веселее.
Он не стал подавать ребятам никаких знаков — такие госпиталя были общей зоной, и наверняка на соседних койках валялись те, кого их четверка отправила сюда в последние полчаса. Могут вычислить, запомнить игровые ники — и начать охоту. Есть такие придурки.