"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Большое спасибо, — сказал Габриэлян. — Вы почти не опоздали. Здесь лежат трое господ, четвертый наверху. Заверните их, пожалуйста, в пленку и отнесите вниз, в большой холодильник. Я просто не поверю, что у вас на кухне нет большого холодильника.
— Ты как, Миша? — спросил Кессель, подходя.
Король с видимым усилием выпрямился.
— Еще ноги мои ходют, — нездешним голосом сказал он. — Еще кони мои скачут. Еще руки мои тебя достанут и пушка моя греется у моего тела.
На привычных ко всему Кесселя и Габриэляна эта тирада не произвела впечатления. Произвела — на охранника. Увидев, как вытягивается его лицо, Бегемот захихикал и незаметно потерял сознание.
Когда он пришел в себя, он уже не сидел в кресле, по щиколотки в теплом геле, а лежал на кровати у себя в спальне. Совершенно определенно без геля. Было очень приятно выплывать обратно. И даже сидящий в кресле омеговец без всяких признаков наручников картины не портил.
— Шоколад, — вампир показал подбородком на плиточку в ярко-черной (именно так Олег обозначил этот насыщенный цвет) упаковке. Плиточка лежала прямо у Бегемота на груди. Бегемот протянул к ней правую руку — и не почувствовал прикосновения. Он видел пальцы, но они были немы. И стянуты бинтом. Это граната, вспомнил он, и левой разломил плитку вместе с оберткой. Откусил кусочек. Шоколад был горьким и жирным. «Авиационный», почему-то говорил о нем Габриэлян. И страшно подумать, сколько в нем всякой химии.
— Простите, — сказал вежливый мальчик Олег, — у вас чаю не найдется?
— Нет… к сожалению, — старший повел плечами, и Олег понял, что ему очень больно. — Но я могу позвать твоих…
— Коллег. Они сейчас сами здесь будут.
О чем можно вести светскую беседу со старшим, которого только что травил серебром? Наверное, у них тоже есть какие-то хобби…
— Что там? — спросил Олег.
— Там? — вампир кивнул теперь уже на дверь спальни. — Ваша группа поддержки и взвод уборщиц. А я жду, пока из Цитадели доставят бокс. А ты ешь, мальчик. Волна — это не шуточки.
Бокс доставят из Цитадели… не хочет Габриэлян рисковать свидетелями, подумал Олег.
Открылась дверь. Кессель внес на блюдечке большую дымящуюся чашку.
— Спасибо, — сказал Олег. Суслик помог ему сесть. — Как там Король?
— Полежит до утра — будет совсем хорошо. Покажи руку.
Размотав повязки, Олег, к своему удивлению, увидел не только ссадину на ладони, но и три длинных шва на предплечье.
— А это еще откуда?
— А это покойный Гордин тебя успел полоснуть когтями, — отозвался из кресла старший.
Надо же, пропустил. Он меня драл, а я пропустил. Наверное, сильно о плату приложился и уже не понимал, что где болит.
— Вы чаю не хотите? — спросил Кессель. — Я еще заварил.
— Нет, спасибо, — ответил омеговец. — И вообще мне сейчас лучше не есть и не пить. Сами понимаете…
— Увы, нет. Почти не помню.
— Эти, — рот старшего дернулся, — сказали нам, кто приехал, но не сказали, с кем. Ваш напарник тоже данпил?
— Он не данпил, он литературный персонаж, — пискнул Олег. — Я нужен?
— Нет, можешь спать. Сейчас доставят бокс, и мы все отправимся спать.
Прелесть рекреационных боксов состояла в том, что они крепко запирались не только изнутри, но и снаружи. Залезть в такой. И не открывать. До часу. Или до двух.
— Когда у нас рассвет? — обреченно спросил Олег.
— Часов через пять, — сказал вампир. И усмехнулся. — Тебе, наверное, кажется, что прошло много времени. На самом деле ты отрубился меньше часа назад. А весь бой шел сорок девять секунд.
Пять часов — это было неплохо. Во всех смыслах. Если, конечно, эти не планируют повторного визита. Хорошенького все-таки понемножку.
— Не бойся, — вампир, наверное, поймал опасение. — У вас подкрепление. Из Центра. А вот и оно.
«Оно» — оказалось высоким, плечистым типом в легком костюме спортивного стиля — извольте радоваться, московский отряд спецназа СБ «Гром».
— Пришел бокс. И… все остальное, — вежливо, но неприязненно сказал он старшему. Тот кивнул и поднялся. Теперь Олег увидел, что у вампира в двух местах был прострелен живот.
 
— Куда, простите… Здесь все-таки неудобно.
— В спальне направо, — кивнул визитер.
Неудобно что?
Они вышли все втроем — спецназовец, вампир, Кессель. Пауза. Внизу Кессель опять предложил кому-то чаю. Наверное, людям из цитадели.
Ответа Олег не расслышал.
Старший из Омеги явно двигался с трудом. Почему они не занесли бокс сюда? Он же запирается, в конце концов, а гостю и так досталось.
Олег сложил два и два. Похолодел. Поднял себя с постели и вышел на галерею. В одних трусах, но с револьверным гранатометом, который сам не помнил как взял. Вышел как раз вовремя, чтобы встретиться глазами с темноволосым, до синевы бритым молодым мужчиной. По виду — из более южных областей. Грузин? Абхазец? Аджарец? Осетин?
— Сюда, пожалуйста, — сказал еще один человек в форме.
— Спасибо, — механически ответил неизвестный. Голос низкий, хриплый. По походке Олег заметил, что парень слегка пьян. Совсем чуть-чуть.
— Извините, — сказал Олег, сдвигаясь с дороги.
Они отбились от Омеги — и из-за этого сейчас умрет посторонний хороший человек.
— Не за что, — тот пожал плечами. Хотел сказать еще что-то, но только махнул рукой.
За ним закрылась дверь.
— Это Лотерея, да? — скривившись, спросил Олег. Кессель вместо ответа протянул ему свою планшетку.
«Николай Чхония», — прочел Бегемот. — «2199.06.04». Он был младше, чем выглядел.
У этого человека пять братьев и две сестры. Семья — иммигранты. Статус граждан они получили 11 лет назад, и сейчас младшей дочери должно было исполниться 13. Что выводило родителей из-под иммунитета…
— Обрати внимание — третий сын, — негромко сказал Габриэлян. — Как правило, в таких семьях первый получает профессиональную подготовку к восемнадцати и идет работать. Второй — получает образование, пока отец и работающий старший брат могут его содержать. А третий записывается в Лотерею, когда подрастет. И если подходит. Если первый или второй ребенок — девочка, то записывается, конечно, она.
— Ящерица отбрасывает хвост… — сквозь зубы сказал Олег.
— Не хвост. Спаянность в таких семьях довольно высокая. И что интересно, — Габриэлян оперся на перила, — чем дольше держится такая система, тем больше в семье выживает людей. Я имею в виду, вообще. Живут дольше, успевают больше, представь себе, меньше болеют.
— Мы могли застрелить их всех, — сказал Олег, стараясь держать себя в руках. Гранатомет он на всякий случай положил на перила. — Просто в бою. И нам бы ничего не было.
Это должна была слышать целая толпа — уборщицы, ребята из «Грома», двое гостиничных охранников — но Бегемоту было плевать.
— Омега, — сказал Габриэлян, — довольно удобное орудие для сведения счетов, но большую часть своего времени все-таки ловит мышей. То есть варков-нелегалов. И делает эту работу лучше, чем это получилось бы, скажем, у нас. Вот и посчитай, сколько именно стоит обученный специалист. Особенно, если речь идет о регионе, который граничит с фронтиром.
Олег ненавидел его в эту секунду всем сердцем и душой. Потому что он опять был прав. Тут, за дверью, холоднокровный гад жрал человека — хорошего человека, добровольную жертву ради своей семьи! — и при всем при том Габриэлян был прав, потому что если этого гада извести — на его место придут пять других гадов, не признающих вообще никакого закона и никакого порядка.
— Мы бы создали иллюзию непричастности, Олег, — грустно сказал Кессель. — И не более того.
«Тебе придется забыть об Але», — сказали ему тогда. Правду сказали.
Он смотрел на планшетку Кесселя. Николай. Николай Чхония. Интересно, я когда-нибудь забуду эту фамилию? И стоит ли мне ее забывать?
В уголке экрана мигал значок глушилки.
* * *
…А поутру они неизбежно проснулись…
Олег разлепил один глаз, другой… рука болела. Голова не болела — против всех ожиданий. Только была тяжелой. А тело — легким. Кажется, чай, который налил ему на ночь Кессель — это был не простой чай.