"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Олег зашипел.
— Тут-то почему я должен иметь совесть? Ресторан громить никто не будет.
— Ты ее должен иметь в принципе, — фыркнул Король. — Должна же она у кого-то быть. И потом, тебе бонус положен? Положен.
— Бонус, — проворчал Олег, — весь уйдет на завтрак.
* * *
Четырехпалубный корабль-матка, получив последнее попадание, вспыхнул и погас. Бегемот молча чертыхнулся, выбрал сектор У-Б-8 и промазал. Ладно. Отрицательный результат — тоже результат. Значит, эсминец Кесселя притаился под самым краешком и сейчас Олег его достанет. Правда, учитывая… вспыхнула и погасла канонерская лодка… Ну, Суслик… ну, математик…
По экрану, показывавшему коридор, прошла легкая — даже не рябь, плоская длинная волна, очень плоская волна, не будешь следить, не заметишь.
— Гости, — сказал Олег в ларингофон. Больше, чтобы показать, что он тоже не спит.
— Е-Ф-5, - отозвался Кессель.
— Во-первых, — сказал Олег, — ход сейчас все-таки мой. А во вторых — У-Б-9 — в коридоре их по меньшей мере четверо. И как мы обеспечим нужную плотность огня, если их величество изволят кемарить?
— Проснется, — сказал Габриэлян. — Я еще не помню случая, чтобы он не проснулся. Хотя бы постфактум.
— Если здесь не перестанут уважать королевское достоинство, — отозвался сонный голос, — то я расскажу, кто на полевых учениях уснул под стреляющим орудием.
— А кто? — с живейшим интересом спросил Олег.
Король выбарахтался из гелевой подушки, хлебнул тоника, бросил в рот мятную пастилку.
— Да есть тут один…
— В группе, — пояснил Габриэлян, — жаловались, что в этом грохоте работать невозможно.
— Ага. И потом минут двадцать тебя будили…
…Если бы пентхаус штурмовали люди, то шансов у них было бы значительно больше. Если бы людей послали достаточно — они просто справились бы с задачей. Но представителю службы безопасности при управлении внутренних дел господину (высокому господину) Корчинскому И.М., естественно, не пришло в голову направлять за головами подчиненных Волкова человеческий спецназ, как не пришло бы в голову чистить зубы обувной щеткой. И нанести визит московским выскочкам отправилась команда из подразделения «Омега» — шестеро старших, страшно недовольных тем, что их из-за каких-то аппаратных недоразумений наладили охотиться за смертными. Да еще с соотношением сил полтора к одному. Поэтому особенно скрываться они и не думали: двое добираются через нижний этаж снаружи, четверо — через дверь. Благо хозяева не спят. Во всяком случае, двое.
Пара, идущая снаружи по «садам Семирамиды» в поисках самого удобного места для взрывного шнура, с удивлением обнаружила, что целая секция окон просто открыта. Услышав в ларингофоне их рапорт, командир группы потерял к москвичам всякое уважение, отдал приказ входить в пентхаус по его сигналу — и одним рывком сдернул с петель входную дверь в номер столичных идиотов.
Собственно, это и было сигналом: двое на галерее прыгнули в окна и одновременно с теми, кто стоял за дверью, ударили «волной». И несколько удивились, потому что с «волной» в СБ справляться, конечно, учат, более или менее, но хозяева, кажется, просто не обратили на нее внимания. Или все же обратили. Крайний слева, подросток в аккуратном летнем костюмчике, тихо, но очень радостно фыркнул:
— А скажут, повторяю, скажут, что нас было четверо.
И в этот миг погас свет — один из визитеров перерезал кабель.
Сделал он это очень вовремя. Светошумовая граната и при наличии других источников света удовольствие небольшое, а в темноте, да когда зрение только перестроилось… Нужные гостям для атаки доли секунды граната отняла.
Олегу казалось, что он все делает непереносимо медленно. Зарядить в револьверник другую обойму — с йодисто-серебряной взвесью, синоптики такой разгоняют облака, а СБ — лишнюю нечисть, щелкнуть, выстрелить… и понять, что возился ты всего ничего, потому что Король за это время успел сделать всего четыре длинных шага. Вернее уже не совсем Король…
Выстрел разорвал темноту на галерее — и был как первая капля дождя, после которой обрушился ливень. Олег полностью потерял ориентацию — очки ночного видения не помогали, пространство вовне состояло из теней и вспышек, выстрелов и криков. Он сосредоточился на своей задаче — одна граната в центр комнаты, вторая в угол, третья в угол, чтобы распылить серебро по всему объему зала… Капсулы разрывались беззвучно — точнее, хлопок пневматики полностью заглушался пальбой. Когда Олег выпустил пятую и схватил новую обойму что-то подхватило его, развернуло, швырнуло и очень больно ударило о слепой экран голопроектора. Обойма, которую он так и не выпустил, разорвалась прямо в его руке, прикрывшей рефлекторно лицо — и, падая на нижнюю «плиту» проектора, сквозь оглушительную боль он услышал не менее оглушительный вопль. Не свой вопль.
 
Окажись гранаты осколочными — Олег бы погиб, и все люди в гостиной пентхауса — тоже. Будь они светошумовыми — он остался бы без руки и, возможно, без глаз. Но пластиковый корпус химической гранаты — это, по сути дела, воздушный шарик с двумя стенками, между которыми плещется йодисто-серебряная взвесь. Взрывным зарядом служит сжатый воздух. Поэтому для Бегемота все ограничилось обширной ссадиной на ладони, которую йод тут же и прижег. А вот варку из «Омеги» все это брызнуло под давлением прямо в лицо.
А потом лица у него не стало. Вместе с головой — нет, с частью головы. Олега вздернуло на ноги.
— Я цел, — выдохнул он не в ларингофон, а просто так, но его услышали.
— Четыре часа, — сказали в ракушке, и он защелкнул следующую обойму и выстрелил вперед и влево, туда, где на воображаемом циферблате находилась цифра 4, а в реальности, вероятно, кто-то из нападающих.
Оттуда донесся крик:
— Сдаюсь! Все, сдаюсь!
— Руки-ноги в стороны, — сказал совсем рядом Король. — Да вот так, жабкой.
— Ваше слово? — спросил где-то наверху Габриэлян.
Глухое «хррррр» было ответом. Видимо, оно означало «да» — потому что Кессель с максимумом возможной деликатности стащил хрипящего вампира за подмышки вниз по лестнице и уложил рядом с первым сдавшимся. Олег проморгался и увидел Короля, который наручниками сковывал пленника, завернув ему за спину руки и ноги. Второго так сковать было невозможно — по причине отсутствия обеих кистей. Кессель ушел, вернулся и положил ему на грудь что-то, завернутое в полиэтилен.
— А…ы…о… — прохрипел тот. Видимо, хватанул серебра ртом.
Потом визитеров обыскали, трофеи сложили на журнальный столик. По поведению остальных было видно, что все кончено. Олег почувствовал внезапную слабость и сел в ближайшее кресло. Кресло тут же просело, гелевые шарики хлынули Бегемоту на ноги.
— Что ж вы, — не своим голосом сказал Олег, — мебель режете?
Габриэлян задумчиво смотрел на свой «Ясень». Может, заклинило что? Нет, если бы заклинило…
— Оказывается, — громко, громче нужного сказал он, — у старших при попадании с близкого расстояния газовый след держится минуты две — а потом начинает растворяться. Странно. Раньше не замечал, — и так же громко, — Вологда, что у вас. Да? Спасибо большое. Нет, к нам их никак не надо. По номеру третьему. Да, встретят, да, вполне.
Он повернулся к омеговцам.
— Странные дела творятся в этом городе. Мы тут, понимаете, не одни. И наши спутники задержали одну веселую компанию. Вооруженную преимущественно пехотными ракетными комплексами. И что-то мне подсказывает, что в отношении вас у нее были самые недобрые намерения.
— Ты почему так громко говоришь? — тускло сказал Король.
— А я говорю? Извини.
Вспыхнул свет — кто-то починил перерезанный кабель. Король, сидя на соседнем кресле, с глухим матом ткнулся лицом в колени. В дверях сгрудились люди из персонала казино: хотя двери, содранные «Омеговцами» с петель, в ширину имели два метра, первый же охранник, прибежавший на шум (точнее, на прекращение шума), закрыл проход всем остальным, застыв на пороге а-ля статуя Командора.