"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Девочки, вы бы пошли потанцевали, — сказал он.
Девочки переглянулись. За шесть лет, что Суслик посещал «Чемодану», он ни разу не переспал ни с одной. Поскольку из постоянного состава «ветеранов» все хоть по разу да трахнулись со всеми (сообразно своей ориентации), Суслик оставался «белой вороной». Сейчас он видел: ворона в глазах девчонок стремительно меняет окраску.
— Вы хоть понимаете, что там обо мне подумают? — хмыкнул Суслик, когда жару и тесноту клуба сменили прохлада и простор ночной московской улицы. Они спустились к Москве-реке и вышли на мост. «Хвоста» не было.
— Теперь я, как честный человек, должен на вас жениться? — Цумэ улыбнулся плутовской улыбкой Уленшпигеля. Длинный, до щиколоток, темно-серый плащ скрыл килт, рыжий хвост исчез под воротником. Сейчас визитер привлекал гораздо меньше внимания.
Чтобы отдать должное шутке, Суслик улыбнулся.
— Ага, — сказал Игорь, все это время внимательно смотревший ему в лицо. — Понимаешь, что хохма сказана. Понимаешь, в чем именно она состоит. Понимаешь, что стоило бы засмеяться. Но не хочется.
— Когда нужно для дела, могу и засмеяться.
— Да, как этот сувенирный смехотун в мешке. Нажал на кнопку — оно хихикает. Отпустил — не хихикает. Со мной тоже так было. Какое-то время.
— Воспоминаниям предадимся позже, — отрезал Суслик. — Сейчас вы скажете мне, что заставило вас так рисковать… не говоря уж о моей испорченной репутации. Почему вы не воспользовались обычным каналом связи?
— Потому что это… не по обычной линии. Не их дело. Не Энея и не этого вашего референта. Это только между нами. Я хочу вам сразу объяснить — это не вербовка, и я тоже не собираюсь перекидываться…
— Похвально, — холодно сказал Суслик. — Тогда что?
Цумэ потер затылок.
— Я же говорю: наше с вами личное дело. Наша… общая проблема.
Суслик ждал дальнейших объяснений, а парень явно не знал, с какого конца зайти. Что за черт, удивился Суслик, его или слишком плохо подготовили, или слишком хорошо.
— Неделю придумывал, с чего начну, — Цумэ хрустнул пальцами. — Так и не придумал. В общем, я видел вас… то есть вашу видеозапись… до того, как с вами все это случилось.
— А… я тогда еще был живой, да… И что же, вы были шокированы произошедшей переменой?
— Нет, я — нет. Энея — того просто перекосило… Вы же понимаете, с какой целью мы эту запись смотрели?
— Собирали информацию. Оценивали возможность вербовки. И как?
— Глухо. И меня еще тогда дернуло — ну ладно, с вербовкой глухо, но вы же и помимо вербовки человек! Они хорошие ребята, но они не знают, что вы пережили. А я знаю.
Боги, — Суслик бы ужаснулся, если бы мог. Парень-то, похоже, искренен. Совершенно и полностью. Вот беда.
— Я могу вам помочь с этим… Только вам и только с этим.
— Обмен? — предложил Суслик. — Откровенность за откровенность? А там посмотрим.
— Годится.
— Кто вы?
— Данпил, — Игорь расстегнул на груди плащ и рубашку, достав из-под воротника серебряный образок на серебряной же цепочке. Пробы не было, но Суслику она и не требовалась.
— Старинная работа. И ручная. Божья Матерь Армянская?
— Грузинская, — Игорь спрятал иконку обратно под рубашку.
Да, это уже не догадки. Это уже факт. И прецедент, в подполье неслыханный. Понятно, почему Эней прячет парня от своих же.
— Вы — сами, лично — верите, что старшие — одержимы демонами? Или бесами, или как вам будет угодно?
— Да. Я чувствовал в себе чужую волю. Правда, когда оно внутри, оно большей частью не воспринимается как чужое. Только в очень… конфликтных ситуациях. Вы сами знаете…
— Не знаю. Об этом коротком периоде своей жизни я не помню совершенно ничего. Потому и расспрашиваю вас.
— А-а-а… Когда мы с Энеем драпали из Слава, я по-человечески его перевязывал и все такое, а по-варковски мне все время хотелось его выпить.
— Вы же… угостились перед дорогой.
— Это было не в счет. Кровь агнца — это как… хороший джин по сравнению с самогонкой. То есть, для опохмела годится и самогонка, но вот когда ты едешь в одном купе с бутылкой хорошего джина и знаешь, что вряд ли тебе придется когда-то пригубить в жизни… — Цумэ передернуло. — Вспоминать, и то противно.
 
— Чем так привлекают люди с высоким А-индексом?
— А-индекс — чушь на постном масле. Они светлые, просто светлые. И от них исходит опасность для варков… То есть, на самом деле, не для варков, а для тех, кто в них сидит. Поэтому они так радуются, уничтожая «агнцев». Это кайф, это особенное чувство. Уничтожить, изломать что-то по-настоящему хорошее… просто потому что оно хорошее.
— Вы это делали, когда были в бегах?
— Ни разу. Ну, подмывало меня часто, но мы с Миленой отрывались на «козлах». Только один раз, с Энеем… Я его ставлю себе в счет, потому что удержался не своей волей. Меня просто остановили. Понимаете, раньше я от них всегда уходил. А тут — двое суток вместе, ухо в ухо. Я же знал, что он может убить меня. Даже раненый — может. И что он оставляет меня в живых только потому, что от меня чего-то ждет. Доверяет мне. А чем больше доверие к тебе, тем больше его хочется предать. Чем ярче факел, тем сильнее тянет загасить. Варки убивают агнцев именно потому, что те — хорошие. Ни по какой другой причине.
— То есть это не просто отрицательный отбор — это целевой отрицательный отбор?
— Вы пьесу «Дракон» читали?
— Да, Вадим Арович познакомил.
— Дракон коллекционирует калечные души — помните?
— Конечно. Я даже знаю, к какому разряду калек отношусь.
Игорь посмотрел на него с очень странным выражением лица, но ничего не сказал.
— Бес, по идее, должен быть умнее носителя. Почему после инициации не повышается интеллектуальный уровень? Увеличивается скорость нервных реакций, концентрация — но в целом интеллект не растет…
— Бес не умнее… Я не могу этого объяснить, я не богослов. Но я так понял из слов одного умного человека, что бес пользуется умом самого одержимого. Как вирус — ресурсами машины. Он — дух. Я не знаю, как говорить об интеллекте духа.
— Допустим. Но если цель — уничтожение человечества, ее можно было бы достичь гораздо быстрее, скажем, организовав глобальную войну.
— Нет, — Игорь помотал головой. — Я тоже так думал поначалу. Нет. Убить тело — мало. Нужно убить душу. Тело — только если это подействует на душу, а еще лучше — на десятки душ вокруг. Когда быть хорошим опасно, люди сами себя калечат. Война — хуже. Они сами не хотят войны, потому что когда война — многим становится нечего терять, и люди начинают думать о… настоящем. Лучше — так, как сейчас: все живут хорошо, лишь иногда за кем-то приходят…
— А наутро пекут булочки «бедная девушка»… — кивнул Суслик. — Что же вы можете предложить мне?
— Жизнь. В смысле — настоящую. Я был таким же, это длилось недолго. Меня вылечили. Это возможно. Вы мне верите?
«Я видел, как ты танцуешь, мальчик. Да, тебе я верю, но это ничего не изменит».
— Просто так? Даром? Ничего не потребовав от меня взамен?
— Да. Даром получили — даром давайте. Все остальное по-прежнему: я — подпольщик, вы — особист. Но это — как человек человеку. То есть… как данпил данпилу.
— Игорь, — с тяжелым вздохом сказал Суслик. — Вы хоть понимаете, что я могу сейчас согласиться, вынуть из вас методику, а потом засунуть в мешок и сдать в «Отряд 731»?
— Понимаю, — Игорь сжал кулаки в карманах. — Но вы мне поверьте: вам в этом случае будет хуже, чем мне.
Действительно катастрофа.
— Игорь, даже если вы правы — вы рискуете не собой. Когда вас взяли в прошлый раз, с вами обращались по процедуре. И задачей было не столько вытащить из вас информацию, сколько проверить вас на прочность. Если вас возьмут сейчас, с вами тоже обойдутся по процедуре. Только уже по другой. И рано или поздно вы заговорите.
Игорь вздохнул.
— Я не такая большая шишка, чтобы организации от моих разговоров сильно поплохело. На самом деле я простой боевик, только никто, кроме Энея, со мной работать не рискнет. Знаю очень немного. И смогу купить ребятам двое-трое суток, чтобы они перестроились. У меня с падре договорено, что если я не отзваниваюсь в определенный момент — он бьет в набат. Мы с ним это обсуждали — и решили, что оно стоит риска. В смысле — ваша душа.