"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Тут что-то пропущено…
— А вот этому не научила. Она сама не очень-то умела. С дедом развелась… была, как говорят, «замужем за работой» — он и ушел к менее занятой. Потому мне и казалось — если я стану домохозяйкой…
— А научи меня правильно материться, — Игорь перевел разговор на другую тему.
— Неужели не умеете… не умеешь?
— Я умею. Но неправильно. Неестественно. И мне завидно.
— Правило номер раз: матерщина должна прозвучать вовремя. В адекватной ситуации. А сейчас ситуация неадекватная.
— А если восхищенно?
— На тему восхищенной ругани я лучше анекдот расскажу. Встречаются две старых школьных подруги. Одна другой говорит: «А знаешь, мы продали к черту нашу виллу на Мальте и купили на Корсике». Вторая: «Изумительно!». Первая: «Да, и стиль я решила поменять: Медведефф исчерпал себя, перехожу на дом Ред-Грин» — «Изумительно!» — «Да, и надоел мне мой депутат Верховной Рады, выхожу за певца М-Джей Сидона», — «Изумительно!» — «Ну, а у тебя как дела?» — «Да вот, закончила курсы этикета, сертификат получила». — «И чему же тебя там учили?» — «Ну, например, вместо „не пизди“ говорить „изумительно“».
Игорь выпал в осадок. Очень заразительно выпал — и Оксана тоже не смогла удержаться. Отсмеявшись, посмотрела на часы, вынула карточку, потянулась к считывателю. Игорь перехватил ее руку, заплатил своей.
— Во-первых, ты дама, во-вторых, моя жена, а в-третьих, мало ли.
— Вообще-то карточка Андрея, — смутилась Оксана.
— Это неважно. Дама не должна расплачиваться в присутствии мужчины — даже деньгами другого мужчины.
— Эквалисты тебя на части бы разорвали.
— Они своего хвоста найти не могут, где им меня. А как насчет ответа на мой вопрос? Теперь мы на «ты». Глухое «вы» сердечным «ты» она, обмолвясь, заменила… Оксана…
— Я… — Оксана лихорадочно застегнулась. — Не знаю, Игорь. Честное слово. Я бы ответила «да». Но я боюсь. Не из-за того, кем вы… кем ты был. Просто…
— Аллергия на семейную жизнь, — Игорь кивнул, подал руку «бубликом». По лестнице они уже спустились медленно и чинно.
— Просто я не знаю. Но я не могу сказать и «нет». Если тебя это утешит.
— Ну, на какое-то время…
— У нас ведь есть время, так?
— Есть, — вздохнул Игорь. Времени у нас полно. Один переезд равен двум пожарам.
— Значит, у меня их будет четыре.
* * *
В Бастионе мальчишку можно искать сутками — и не найти, если у него к одежде не прикреплен «маячок». На Саньке «маячок» был и показывал, что мальчик на третьем этаже в игровом зале. Андрей улыбнулся. Ему неловко было в этом себе признаваться, но он сам с удовольствием порубился бы в игру «Пираты северных морей». Она была такой, что даже роль наблюдателя доставляла массу удовольствия.
В центре зала находился огромный голопроектор. Волны гуляли от стены к стене, перехлестывая временами через края галерейки, где в креслах игроков сидели мальчишки. Молнии рассекали потолок от края к краю, а на поверхности голографического моря разворачивалось сражение русской и шведской эскадр. На скампавеи просто страшно было смотреть: маленькие — на два десятка пар весел, низкие, пушек от силы две… в общем, легкий десантный транспорт типа «корыто». Как они на этом ходили по Балтике — уму непостижимо.
Мореходы из молодых людей были те еще — суда неумело маневрировали, перехватывали друг у друга ветер и подставлялись под дружественный огонь, сталкивались бортами и рвали снасти. Развлечения это не портило. Энею даже было жаль вытаскивать парня из-за консоли.
Он не знал, как обращаться с детьми. Не умел. Единственное, что он помнил из своего детства — что папа никогда не врал ему.
— Cаша, привет. Извини, пират, нам пора.
— Да сейчас…
Если судить по Андрею в том же возрасте, «сейчас» могло растянуться до завтрашнего утра.
— Я имею в виду — вставай и пойдем.
— У меня еще десять мину-у-ут!
— Приехал твой папа.
Мальчишка тут же выскочил из-за консоли, его место сразу занял другой.
— Где он? Мы щас к нему?
— Это как ты захочешь.
Санька остановился.
 
— Давай сначала сходим в кафе, — Эней взял его за руку, — и поговорим как двое мужчин.
Санька высвободил руку и упрямо сказал:
— Я хочу к папе.
— Ну тогда просто выйдем отсюда.
— Я хочу к папе.
— Папа сюда не придет. Чтобы увидеть его, нужно отсюда выйти.
Это подействовало. Санька снова вложил ладошку в протянутую руку Энея и ступил за ним на эскалатор.
Санькина лапка была маленькой, мягкой, теплой. Пальцы — тонкие, как карандаши. Эней вдруг понял, что уже любит его и не хочет расставаться.
Они вышли на улицу, Эней купил племяннику в автомате жвачку.
— Давай все-таки поговорим по дороге, — сказал он. — Что ты знаешь о старших?
— Они… они не как мы. Они сильные и умные, поэтому они главные. И они…
— Что?
Сашка зажмурился и выпалил:
— Они нас едят.
— Но они не трогают маленьких детей, верно? И мам и пап, у которых маленькие дети.
Санька медленно кивнул.
Эней увел его с проспекта. Перед ними лежал парк в золотом и багряном, и внутри у Энея дрогнуло.
— Присядем, — он подвел мальчика к скамейке. — Понимаешь, среди них есть те, кто не уважает свой собственный закон. Убивает детей, мам. Иногда — мучает перед тем как убить. Ты понимаешь меня?
Санька надул губы и отвел глаза в сторону. На его ресницах задрожала слеза.
— Господин Андриевич, начальник твоего папы — он именно такой, — ровным голосом продолжал Эней. — Я думаю, его убьют. Но не знаю, когда. Пока что он жив и очень, очень опасен.
— Он хочет убить папу… маму… или меня?
— Он хочет убить твою маму.
— Но ведь ее нельзя…
— Пока ты с ней. А вот если тебя с ней не будет…
Санька развернулся к нему, приоткрыв рот. Эней не знал, куда деваться — слишком много боли придется причинить мальчику, но лучше уж сразу.
— Твой папа знал об этом, когда приехал сюда за тобой. Он знал, что если увезет тебя — высокий господин может сделать с мамой все, что хочет.
— А вы?
— Мы бы постарались спасти ее. Конечно. Но ты вот о чем подумай: твой папа решил так: пусть ее съедят — лишь бы ты был с ним. Ты хочешь уехать с таким человеком?
— А его съедят?
Вот тут очень хотелось соврать, но делать этого было нельзя.
— Скорее всего, нет. Я почти уверен, что нет, твой папа — невкусный. Но с таким плохим старшим, как господин Андриевич, трудно сказать точно. Кроме того, у твоего папы иммунитет от фирмы, и может быть, скоро появятся еще дети… И за ним специально никто не охотился. Поэтому я думаю — нет.
Две слезы сорвались у Саньки с ресниц.
— Я никогда не увижу папу?
— Да. Как и я — своего. А может, и увидишь, когда вырастешь. Но это уже совсем потом.
Он прижал Саньку к себе, и тот по дыханию понял, что дядя Андрей, взрослый мужчина — тоже плачет. Он отодвинулся на вытянутых руках — и не увидел слез.
— Ты чего? Я думал, ты плачешь.
— Я очень сильно постарался не заплакать, Саня.
— Папа никогда не плакал. Я думал, ты на него похож.
— Что ты, Саня. Это только кажется. Я на него совсем не похож.
…Пока Игорь подыскивал квартиру, Эней решил воспользоваться опытом Кости: купил билеты на ближайшую катерную экскурсию по Неве и окрестностям. Что хорошо для пастыря, то хорошо и для школьника… Через полчаса Санька забыл о своих горестях — хотя было понятно, что еще вспомнит. Несмотря на то, что моросил дождь и ветер
горстями забрасывал капли под навес, они трое не забились в салон, как большинство других пассажиров и экскурсовод. Роль последнего Эней и Оксана брали на себя попеременно: она рассказывала о памятниках старины, он об аспектах детективной деятельности.
Когда подходили к пристани, кликнул Цумэ: квартира найдена. Один из его контактов, актер с Питерфильма, готов пустить беглецов к себе на дачу.
От сообщения веяло даже не иронией, а здоровой дозой «кэп, ты спятил». Задействовать личные связи, когда в распоряжении имеется вся «подземная дорога»? Но Эней был уверен, был почти уверен — они уже под наблюдением. А значит, должны действовать как сотрудники детективного агентства, у которых появилась своя ставка в деле. От одного знакомого, к другому, к третьему, а потом Оксана провалится между звеньями цепочки — и наблюдатели решат, что пропустили еще какой-то контакт…