"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Почему в Москву? — недоуменно спросила Оксана.
— Наше отделение переезжает, — пояснил Игорь и, что характерно, не соврал.
* * *Школа в стиле «пряничный домик» казалась маленькой. Во дворе резвились мальчики и девочки от восьми до десяти, старшие сидели на скамеечках с комм-играми или просто прохаживались под ручку. Оксана с Игорем исчезли за резными дверями, через несколько минут Цумэ вывел оттуда русоволосого головастого мальчишку.
Мальчишка выглядел хмуро, хотя шел спокойно: дети, в отличие от животных, Игоря не боялись. Эней выбрался из машины и помахал им рукой.
— А вы правда мой дядя? — спросил Саша, когда они подошли к машине.
— Правда, — кивнул Эней. — Здравствуй. Меня зовут Андрей.
— Оксана у завуча, забирает документы, — пояснил Цумэ.
Саша оглядел «казака» опытным взглядом и вынес вердикт:
— Зафыбенская тачка. — Он чисто произносил «р», но не всегда выговаривал «ш». — Мы фто, к маме в гости поедем?
— Да. Сначала к ней, потом ко мне, — сказал Эней.
— Это хорофо, что к вам, — мальчик наморщил нос. — А то у мамы плохо.
— Почему?
— Да она плачет все время как корова.
Бить детей нехорошо, подумал Эней. Бить. Детей. Нехорошо. Родителей некоторых убивать надо, а детей нехорошо.
— Вообще-то, — сказал Игорь, — если бы кто-то про мою маму так сказал, я бы ему сразу дал по морде. По-моему, так должен поступать мужчина.
— Даже если она ревет?
— Особенно. Потому что если кто-то плачет, значит, ему больно или обидно.
Оксана выбежала из школы, помахивая папкой. Желания заплакать она пока не проявляла, наоборот, улыбалась — но Андрей уже понял, что на нее накатывает внезапно. А вот мальчишка при виде мамы помрачнел.
— Садись, — Цумэ задвинул пацана на заднее сиденье. Подумал и сел рядом. С другой стороны села Оксана. — Ну, поехали, шеф.
Андрей вырулил с парковки и в зеркале заднего обзора заметил в конце улицы вишнево-красную «Сiч-400». Машина Титова. Усмехнувшись, Андрей свернул не налево, а направо.
— Там знак, — напомнил Игорь. — Одностороннее. Ты на Гагарина не вырулишь.
— Не учи дедушку кашлять, — Андрей свернул по Академика Баха вниз, в лабиринт узких односторонних улочек между особняками. — Прокатимся по набережной.
Выруливая, он заметил, как «Сiч» вместо того, чтобы парковаться, движется по улице дальше. Хорошо, поиграем…
— Саша, а ты хочешь сходить в моби? — сказал он. — Или в парк? Или в аркаду?
Мальчишка посопел немного, потом сказал:
— В аркаду лучше.
Квартале на четвертом племянник перестал вертеть головой и стал смотреть, как дядя ведет машину. В хорошей аркадной игре, — подумал Эней, ныряя в очередной переулок и тут же закладывая налево, чтобы просвистеть в трубу между домами, не нарушая (в этом городе лимит выбран) предписанной правилами скорости, — в хорошей аркадной игре такое тоже есть. И не такое есть. Но в жизни… Впрочем, сейчас у нас, к счастью, не «в жизни», а так. Эней подмигнул мальчику в зеркало.
Титов отсох довольно быстро, еще до того, как они вырулили на набережную. Ясное дело — преследованию и уходу его никто не учил. Но теперь он поедет к Оксане домой, совершенно правильно заключив, что ей нужно хотя бы забрать вещи — впрочем, необходимый минимум уже лежал в багажнике. И на какое-то время Оксане неплохо бы там оказаться — ее присутствие убедит его, что Саша тоже там и заставит потерять время. А мы с племянником пока узнаем друг друга поближе.
— Когда я здесь жил, — сказал он, — Самой классной аркадой считался «Авалон».
— «Авалон» — это зашибенски, — на этот раз у Саши получилось правильно. — Только «Нептун» расписнее! Там настоящие рыбы в стенках плавают и иногда вылезают!
— Ты был там с папой?
— Ага.
— Знаешь, давай лучше в «Авалон», — Эней свернул на Московскую, а там — на Ленинградскую, к старому цирку. — Вспомню детство. Только мы же застрянем, наверное. Давай маме с дядей Жорой машину отдадим, а потом они за нами заедут.
— А дядя Жора тоже мой дядя? — спросил Саша.
— Нет, — ухнул Игорь, — я просто так дядя. Свой собственный.
Возле цирка Эней уступил ему руль и забрал из машины Сашу. Арка входа играла всеми цветами радуги.
— Во что зашпилимся? — спросил Андрей.
— В «Звездный истребитель»!
— Заметано, — взяв племянника за руку, он пошел с ним под разноцветную арку, а Игорь вздохнул и тронул машину с места.
— Бывший ваш уже тут, вы заметили? — спросил он.
— Да, — вздохнула Оксана.
— Я буду с вами. Ничего он вам не сделает.
— А вы ему?
— И я ему, — подтвердил Игорь. — Андрей мог бы, так он потому и не пошел. Он лучше Сашке всяких межпланетных чудищ настреляет.
Оксана сдавленно хрюкнула. Видимо, представила себе братца с горой чудовищ у ног… А ведь действительно горка выйдет что надо. Особенно с недавними пополнениями. Только в аркаде за какого-нибудь планетного губернатора, наверное, три дополнительных жизни выдают, а нам такой роскоши не положено.
Игорь направил машину опять на Новый мост. Екатеринослав ему нравился. Смешная пародия на Питер. Вроде «Энеиды», в честь которой командир взял себе псевдо. Такой же уютный провинциализм.
Оксана сидела рядом и улыбалась.
— Ну, вы идите собираться, — сказал он, когда подъехали к дому. — А я здесь покурю.
— Георгий…
— Сказал же, не съем, — и сам усмехнулся возникшей двусмысленности.
Красная машина затормозила у бордюра через восемь минут. Игорь уже успел докурить и как раз думал, хватит ли времени еще на одну сигарету. Не хватит, значит.
Бледный Титов выглядел очень спокойными и собранным, не только снаружи, но и внутри. Это, в общем, Игорю понравилось. Истерики он хотел бы избежать. Когда Титов вышел, Цумэ переместился к двери дома, загородив ее собой.
— Пропустите меня в дом, — ровным голосом сказал Титов.
— Извините, — помотал головой Игорь. — Не могу.
— Дайте попрощаться с сыном. Я могу хотя бы попрощаться с ним?
Цумэ снова помотал головой.
— Вы не имеете права, — все еще спокойно сказал Титов. — Хоть четырежды мы нарушай налоговое законодательство, вы не имеете права. Это мой сын, я люблю его и он любит меня. Вы не можете так поступать с ним и со мной — что бы вам ни наговорила Оксана.
Он был не так уж неправ, этот Титов. Он был не так уж неправ, и сложись оно все чуть по-другому, его можно было бы выслушать и что-нибудь придумать. Если бы не иммунитет. Не служебный, титовский, а так называемый «естественный», еще по договору Сантаны. Для родителей и воспитателей. Который у Оксаны отобрали тоже, по заявлению Титова о том, что она больше не занимается воспитанием ребенка. Это нужно было подать заявление, предоставить свидетелей, оформлять бумаги…
Там, в кабинете, все выходило гладко: мужняя жена, которой только птичьего молока не хватало, лентяйка и истеричка, довела супруга до того, что «терпець йому урвався». Все гладко, если забыть о женщине, которая держится так, словно у нее вынули позвоночник.
— Я, — сказал Игорь, — могу. И поступлю. Уже поступил. Извините, Виктор, этот месяц Саша у вас жил? Жил. Вы подали заявление о том, что Оксана по собственному желанию больше не воспитывает ребенка? Подали. Было это нарушением договора? Было. Есть у Оксаны гарантии, что вы и дальше не продолжите в том же духе? Нет. Что прикажете делать?
— Это… — у Титова задергался левый угол губ. — Это жестоко…
— Это да, — сказал Игорь. — Хорошо, что вы это заметили. Я бы без этого обошелся, если бы хоть на волос мог вам верить.
Это была правда. Тащить женщину с ребенком в их палестины… Если бы можно было что-то выкрутить, уладить — но никак. Стоявший перед ним человек даже сейчас не мог совместить свою боль, настоящую, неподменную, с тем, что испытывала Оксана. Если ее оставить здесь, он просто снова выбросит ее, как только сможет.
Титов стоял, сжимая и разжимая кулаки.
— Хотите пойти на прорыв? — приподнял брови Игорь.