"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Труженик, — поправил Игорь. — Ты что, еще не понял? Он клеит девочек и мальчиков. Встречается, выясняет экстерьер… а потом подсовывает клиентам.
— Как на него милиция еще не вышла, я вот чему удивляюсь, — сказал Антон.
— Вполне возможно, что он еще ничего противозаконного не сотворил, — ровным голосом сказал Эней. — У нас тринадцать лет — возраст согласия. И там, где согласие есть и нет передачи денег из рук в руки, дела не построишь. А мы ведь даже не знаем, имеет ли он отношение к нашему случаю. И замешана ли Локшина. Нам придется на них обоих выходить лично и допрашивать под наркотиком. И третьи сутки вот-вот пойдут…
— Погоди-погоди, — сказал Костя. — Занин о чем нас просил? Спереть информацию. Мы сперли. Разве этого мало?
— Похищены дети, — сказал Эней.
— Я в курсе, что не овцы. Но у нас полномочий нет хватать и допрашивать. Пусть Занин это делает, он опер.
— У Занина их тоже нет, Кен, — сказал Антон. — То, что мы накопали — этого все-таки мало для прокурорской санкции.
— А самое главное, — не глядя на Костю, сказал Эней, — если Занин и получит прокурорскую санкцию на допрос Локшиной под наркотиком, на это все равно уйдет много времени. Нет, мы отработаем эту версию до точки. И тогда уже скажем Занину твердое «да» или твердое «нет».
— И last, but not least, — добавил Игорь. — Это контракт на возвращение ребенка. Информация для Занина ничего не стоит. Ну, он когда-нибудь с нами рассчитается услугой за услугу, но хотелось бы и в тугриках…
— Игорь, а если бы Александров был нищим?
— Тогда нам пришлось бы возвращать ребенка бесплатно, — согласился Игорь. — Но ведь он не нищий, верно?
— Антон, мы с Цумэ идем к Локшиной, — подытожил Эней. — Ты попытайся хоть как-то локализовать Клавдия. Где бывает, с кем пересекается… Он должен активно чатиться, постоянно знакомиться, волка ноги кормят. Костя, готовь контракт и жди звонка.
* * *Антон зарядил в кофеварку порцию кофе и пошел в душ. Сдвоенная лекция в семь, потом еще одна в 10, а потом опять начнется работа, которая неизвестно когда кончится. Катя опять обидится, что ни с того ни с сего сорвался поход в аквапарк, и он даже не станет придумывать оправдания. Потому что голова занята совсем другим, и все ее мощности задействованы на сто процентов. И придется ли на этой неделе спать вообще, Бог весть. Когда у Лукьянова из Экопола пропал сын, Антон спал разве что на лекциях. Похищение — поганейший вид криминала. Менты только серийных убийц ненавидят сильнее, и террористов еще — потому что даже если похитители просят выкуп, никогда не знаешь, что там, на той стороне: хитрый расчетливый сукин сын или псих, который уже убил жертву, чтоб спокойней было.
А тут и выкупа не просят. Тут может быть что угодно — от нелегального потребления до маньяка. И время торопит — поэтому Антон полностью поддерживал Энея и считал, что Костя чрезмерно осторожничает.
Нина не увлекалась Сетью. Они рисовала. Трехмерная графика, клипы. Две постоянных конференции — мастер-класс для начинающих Д-графиков и девчачий чат о косметике и тряпках. Чат. Так… Где копии логов, снятые с их планшеток милицией?
Антон сунул руки в зажимы контактных перчаток. Сравнить. Есть. Трое постоянно посещали один чат, «Три поросенка». Так. Идем туда.
Обычно для регистрации в чате достаточно пары минут. У Антона это заняло минут пять — он не хотел оставлять следов. Список ников сводника Клавдия. Сейчас полночь, самое время.
Где-то Антон читал, что человек может работать в норме с числом объектов от пяти до девяти. Семь плюс-минус два. Сейчас над рабочей поверхностью лежало уже гораздо больше слоев. Подростковые чаты, эротические чаты, чаты знакомств, любителей сладенького, кисленького и остренького, голубые и розовые чаты, БДСМ… Он не читал строки дурацкой болтовни и не прослушивал аудиологи. Программа слежения сама выделит ключевые слова, пискнет и укажет. Режим поиска. Анализ. Процедуры опознания. Обратная связь.
Это называется — поток. Интерактивное взаимодействие с положительной обратной
связью. Сознание работает четко, ясно, теряется ощущение времени, существует только текущая по развернутым полупрозрачным слоям информация.
Анализ. Совпадения. Ключевые слова. Есть.
Нэко-нэко// Холодно, плохо.
Клаудия // некому согреть котеночка…
Нэко-нэко // обижают нас, котят.
На это ты ведешься, да. На подростков, которым плохо, скучно, одиноко. И это у тебя бот, это ты просто не даешь рыбке сорваться с крючка, а настоящий ты сидишь вот здесь, в чате «LisT», что расшифровывается как Love is Torment. Ну что ж, поиграем…
…Когда он оторвался от терминала, его уже трясло. Ощущение было мерзопакостное — как будто выкупался в выгребной яме. И еще предстоит поплавать в ней как минимум полчасика…
Он вызвал программу виртуального комма, набрал номер Энея. Бедный Эней. Как он смотрел на снимки этой Нины…
— Слушаю… — раздался знакомый голос.
— Я засек его, командор. Его или какого-то его коллегу. Он в клубе «Сатурн» на Обводном. Включите навигатор в машине, я сейчас дам прицел.
— Как мы его опознаем? — влез в разговор Цумэ.
— Я что-нибудь придумаю, пока вы доедете. Он торчит в чате со мной. Может быть, я уговорю его перейти в видеорежим и дать картинку. Но у него должна быть в привате моя иконка. Щенок в корзинке.
Антон перехватил и разговор с ботом в подростковом чате. Свою партию для этого чата он составил из реплик пропавших. Да, стратегия разговора была одна и та же. Жаловались на школу, проблемы с родителями, никто не любит… Грамматические ошибки, специфический жаргон чатов с сокращениями, без запятых и точек.
Только бы не написать фразу правильно. Это сбой. Никаких заглавных букв. Надо бы бота зарядить, чтобы сам выдавал реплики, но некогда. Ничего, справлюсь.
Состояние потока… «И балда с балдою говорит…»
Прошло сорок или сорок пять минут — он не засекал — и вдруг собеседник по LisTу умолк. «Балда» в подростковом чате продолжал трещать. Антон снова вызвал виртуальный комм.
— Ну что, кэп?
— Да, мы его взяли, — сказал Эней. — Отдыхай пока.
Пол-четвертого утра. Можно будет урвать два часа сна, — подумал Антон, отключая комм…
* * *Эней опасался предстоящего разговора с мадам Локшиной. Хватать женщину ночью в ее доме, устраивать экстренный допрос человеку, который, может быть, невиновен — и бабка надвое гадала, поможет ли Локшина чем-то, если виновна… Это с одной стороны. А с другой — сумеет ли он совладать с искушением? Ведь дети же. Дети. Ну, как такое можно… Он приоткрыл бумажник и посмотрел на запаянную в прозрачный ламинат распечатку маленького снимка Аннемари Эллерт.
Помни о пекаре, сынок.
— Самое смешное, — сказал в ларингофоне Игорь, — это то, что на пожарной лестнице в девяти случаях из десяти даже паршивенькой решеточки, поганенького замочка не стоит. И то сказать — не попрется нормальный человек на восемнадцатый этаж пешком.
Эней кивнул. Ну что тут сделать, коли мы — ненормальные…
— Хотя, конечно, — продолжал Игорь — по законам жанра мне положено лезть по стене и появляться из раскрытого окна в трепетании занавески. Или нетопырем влетать — хотя это уже легенды вообще-то. Надеюсь, совесть ее не беспокоит и снотворного она не пьет. А то еще будить…
— Кончай трепаться, — вздохнул Эней. — Это ее окно?
— Да. Кухня.
— Откуда свет?
— Спальня. Читает на сон грядущий, наверное.
Эней кивнул и надвинул на лицо ветрозащитную маску. Игорь сделал то же самое со своей. Они остановились на восемнадцатом этаже, Цумэ ковырнул в замке отмычкой — и с пожарной лестницы они вошли в коридор.
— У лифтов — камера слежения, — предупредил Цумэ. — Но нам туда не надо. Вот ее квартира.
Замок открылся чисто и без звука. И дверь не скрипнула. Внутри было тихо, аквариумные рыбки варков и бывших варков тоже не любят, но вот тревогу им поднять нечем.