"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Сейчас, без бороды, Кен и вправду выглядел много моложе.
— Костя.
— Константин, лед в холщовом мешочке в морозилке. Обезболивающее — в верхнем правом ящике кухонного стола. Вы хотите, чтобы я работала с вами, Андрей? Вы поэтому пришли вчетвером?
— Мне сказали… то есть, написали… Дядя Миша… Виктор написал, что у вас есть идеи по реорганизации подполья. У вас и у Саши Винтера… Можно мы положим Антошку на диван?
— Да, конечно. Извините. Располагайтесь. Я оставлю вас на минуту, мне нужно забрать газету.
Они, возможно, будут нервничать, но хозяин магазинчика тоже, наверное, начал нервничать, а учитывая, что его внук — начальник местного розыскного отдела…
Она забежала в магазин, прихватила пакет, извинилась за рассеянность, прикупила ещё плитку шоколада — и вернулась в дом. Во второй раз в кабинет вошла уже не Эмилия Льютенс, а Елизавета Бенуа, 33 года, псевдо Алекто.
Мальчик на диване уже пришел в себя, сам держал на макушке пакет со льдом и при виде Елизаветы улыбнулся виновато. У Андрея в руках была планшетка, которую он молча передал Алекто.
«Привет…» Она прочитала, перечитала, прикрыла глаза. Всё-таки. Всё-таки погиб. Следовало ожидать. Рано или поздно. Следовало. При его образе жизни, это случилось скорее поздно. Сброс.
Крысы, рекомендации. Где? Так, понятно, кто у нас новый серийный маньяк. Партия нового типа. Что ж, давно пора. «Любимые жёны». Сброс.
— Вы пьёте чай или кофе? — спросила Алекто. — Я рекомендую чай, потому что банка с кофе стоит уже года три.
— Он пьёт всё, — сказал Игорь. — Мы все тут пьем всё, кроме Антохи. Ему пока нельзя водки.
— Кухня там, — распорядилась Алекто. — Чашки всего четыре, к сожалению — гостей в большем количестве у меня раньше не было. Кто из вас будет джентльменом — решайте сами.
— Джентльменом буду я, — сказал Антон с дивана. — Мне всё равно не хочется.
Костя ушел на кухню.
— Начнем с яйца. То есть со смерти кощеевой. Кто был втычкой и остались ли они там ещё?
— Если кратко, — вздохнул Эней, — то мы не знаем, кто там не втычка. Мы отследили наш провал и провал Пеликана… Каспера — вы его знали.
— Знала о нем.
— И получается, что штаб проеден информаторами напрочь. И даже те, кто не связан с СБ — решение о том, чтобы сдать Виктора было принято почти единогласно.
— Гов… Он не верил, что все, — сказала Алекто. — Он отказался мне верить. Он думал, их там пара-другая и их можно напугать и выманить на видное место. Отсюда и «Крысолов».
— Выходит, он перестарался. То есть… мы перестарались.
— Теперь, пожалуйста… — она посмотрела на Игоря, который все ещё изучал предательскую книжную полку. — Она может выпускать колеса и двигаться. Домашний пульт у меня в кармане. Это не ловушка для гостей, просто я ленива. А теперь, скажите, мне ведь не померещилось. Вы — сравнительно недавно инициированный старший?
— Я, э, недавно вылеченный вампир, — Игорь развернулся к ней. Медленно, стараясь не делать резких движений, подошел, протянул руку. — Вот, можете сами убедиться. Теплокровный. Здравствуйте. Теплокровный живородящий млекопитающий. Честно говоря, не знаю, насколько живородящий. Главное, теплокровный.
— Моторику сохранили, силу тоже, реакцию тоже, способность проецировать эмоции — нет, а видеть — видите?
— Да, — сказал несколько оглушенный Игорь. — Только я и вампиром не очень-то умел проецировать эмоции. Не успел научиться.
— Умел, когда подпирало, — сказал Антон. — Не прибедняйся.
— Как я понимаю, исцеления нельзя поставить на поток — иначе бы вы начали с этого, а не с крыс. Так что за нестабильный и невоспроизводимый фактор их обеспечивает?
— Вы будете смеяться, но это святая вода, — с серьезным видом сказал Игорь.
Женщина моргнула. Игорь почти видел, как где-то там провернулись прозрачные шестеренки.
— Вы хотите сказать — благодать? — спросила Алекто. — Потому что иначе Ирландия кишела бы исцелёнными.
Бывший вампир переглянулся с заторможенным боевиком, потом с мальчиком.
— Ну вот, не вышло сюрприза, — развел он руками. — Совершенно точно. Благодать на меня снизошла в лице вон того деятеля, который сейчас шурует на кухне. От его, можно сказать, тяжелой руки.
 
— То есть это в буквальном смысле слова нечистая сила, — она прикрыла глаза. — Очень плохо.
— Что плохо? — носитель благодати вошел в комнату с чайником в одной руке и связкой чашек — в другой. Именно связкой: все четыре чашки были за ручки нанизаны на его мощные пальцы. — Что нечистая сила? А, да, это плохо… Разбирайте чашки. То есть, это даже не плохо, а я бы даже сказал, как оно, но вы дама.
— Я не дама. И, наверное, мы думаем о разном. Мне вообще-то всё равно, кто именно убивает людей в пищу и строит левиафанов. Но вот борьбу с ними это обстоятельство сильно затрудняет. Потому что Дух не применишь в качестве артиллерии — он веет, где хочет.
— Это с одной стороны, — Костя снова исчез на кухне. — А с другой, — зычный голос бывшего сержанта долетал оттуда без всяких, казалось бы, усилий, — нам кое-что было твердо обещано. И кое-кто с нами до скончания века. Артиллерии нет, но генерал — Человек надежный.
Костя не любил всякие приправы и добавки, но доносящийся из комнаты запах ванильного чая его почему-то не смутил. В деревянной хлебнице обнаружился батон. Тёплый. В холодильнике — белый мягкий полупрозрачный сыр, белый твердый сыр и ярко-рыжий сыр с острым едким запахом. И полкруга кровяной колбасы. Тоже — определил Костя деревенским опытом — свежей. Масло в масленке на столе. Хлебное дерево, масличная пальма — только делай бутерброды.
А ещё под кухонным столом обнаружился столик поменьше. На колёсиках. В кабинет Костя вкатился, остро сожалея о том, что у него нет подобающего случаю жилета.
Игорь посмотрел на него и сказал:
— Не быть тебе актёром. Где «кушать подано»?
— Отстань, — беззлобно сказал Костя. — Вы извините, я что нашёл, то и принёс.
— Скажите, — вдруг спросил Антон, — а почему вы так спокойно это восприняли. Вы… верующая?
Алекто прихватила кусок хлеба и принялась творить сложное сооружение из твердого сыра, зелени и колбасы. Делала она это, кажется, совершенно автоматически.
— Нет. Я не верю в Бога. Но в него явно верят сами варки. Об этом говорит вся их церковная, вернее, антицерковная политика. И потом, по законам биологии ваш друг без симбионта существовать не может. Там должен был рухнуть обмен веществ, иммунитет, способность переваривать пищу — да просто всё. А если бы его возвратило в исходную точку, туда, где он был до инициации, он не гнул бы мои дверные ручки. Да, это я вам. Следовательно, мы имеем дело с тем, что называют чудом — вне зависимости от конкретной природы этого явления.
За время речи бутерброд успел не только сформироваться, но и исчезнуть.
— Здорово, — сказал Игорь. — Просто здорово. До сих пор все, кому мы пытались объяснить ситуацию, реагировали по типу «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Забавно до дрожи. Ведь до Поворота и вампиры считались фантастикой. Если уж тебе предъявили вампира… или данпила, который был исцелен чудом… то почему не поверить в чудо? Нет, вы молодец. И я прямо-таки изнываю от желания услышать ваши идеи по организации нового подполья.
— Они, — руки смуглой рубенсовской королевы ваяли следующий бутерброд, — по большому счету, не мои. Как вы сами изволили заметить, отношение к идеям, изложенным в доповоротной фантастике — скептическое. За исключением варков — к ним как-то трудно проявлять скепсис. Идею в свое время кое-кто выслушал, покивал и благополучно закопал — по указанной причине. Видите ли, копирайт на нее принадлежит Роберту Энсону Хайлайну.
— «Звёздная пехота»? — изумился Эней.
— «Ты есть Бог»? — не меньше его изумился Антон. — Принцип воскрешенцев?
— Простите, я отвратительная хозяйка. Не привыкла принимать гостей. Угощайтесь, пожалуйста. И быстро. Потому что скоро будет поздно, — судя по судьбе второго бутерброда, это была правда, — Хайнлайн не имеет никакого отношения к Церкви Воскрешения. Вернее, нет, имеет. Они его посмертно изнасиловали, кастрировали и дополнили. Он написал много разных книжек и придумал массу разных вещей — десятка два из которых мы используем в быту. Вот, например, — Алекто кивнула в сторону торчащей из-за компьютера контактной перчатки. — Его идея. Так вот, в одной из книжек ему пришлось сочинить водонепронецаемую схему для организации подполья. И он её придумал. Сейчас. — Она вытащила из кармана интеркомм, щелкнула пальцами. На экране возникла схема. — Основа — обычная система ячеек-троек. Как в покойной компартии. Но с кое-какими добавками.