"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Отлично, — сказал Цумэ, глуша двигатель. — Остановитесь между третьим и четвёртым. Кен, наблюдай за проездом. А вдруг это блеф. Енот, иди по третьему проходу и заглядывай в каждый док. Я пойду по пятому. Мэй — по четвертому, Десперадо — по второму.
— Пошёл ты на хер, — Кен ударил по тормозам и отстегнул ремень, после чего достал из-под сиденья дробовик, заряженный пластиковой дробью. — В фуре остается Енот.
— Енот сможет стрелять в случае чего. А ты — нет. Ты должен оставаться священником, потому что чем бы это сейчас ни кончилось, — гром открываемой двери, — мы обязательно навестим тётю Аню-Марию… И после этих гостей нам всем нужна будет хар-рошая исповедь.
— А поцелуй ты меня в седалище, — сказал Кен. — Енот, сиди тут и следи за монитором, — и он побежал по проходу.
Какое-то время Антон слышал со всех ларингофонов гром дверей и двуязычную матерщину. Искал Цумэ, искали Мэй и Десперадо, но почему-то он был убежден, что первым найдет Кен.
Так оно и вышло.
— Цурюк! — прокричав 10 % своего немецкого словарного запаса, Костя подкрепил дело смачным «шмяк!», саданув кого-то прикладом, и перешел на английский. — Хэндз ап! Гет даун, випон эвэй! Дроп ё ган, ю битч, сиськи выдерну!
— Какой номер, Кен?! — Игорь уже мчался сюда со всех ног.
«Я нужен там», — решил Антон и, схватив из-под панели свой револьвер, побежал к Кену, который уже отвечал:
— Пятый.
Антон ускорил бег. В наушнике бахнул выстрел и какое-то время Антон пробежал с оборванным сердцем — пока не услышал:
— Я кому сказал…
Выстрел!
— Сиськи выдерну!
ПЛЛЛЮХХХ!
Едва Антон достиг ворот дока — в одном конце прохода показался Цумэ, а в другом — Мэй.
Охранник — лицо смято на сторону — поднимал пистолет. На деревянном настиле у воды пластом лежал Эней, рядом с ним в воде бултыхалась референт. Девица стремительно тонула, даже не пытаясь бороться. Кен, подняв чуть ли не цунами, обрушился в воду рядом с ней.
Охранник выстрелил туда, где только что стоял Кен, промахнулся.
А потом выстрелил Антон. Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Шесть! Щёлк! Щёлк!
— Всё, — сказал Цумэ, перехватывая его запястье. — Совсем всё.
Охранник ещё дёргался, хватая воздух окровавленным ртом — но это была уже агония. Цумэ присел, ткнул умирающего двумя пальцами в висок — тот затих. Потом, отфыркиваясь, из воды показался Кен с девицей-референтом на буксире. Цумэ протянул ему руку.
— Это она в тебя стреляла?
— А кто ж еще, — Кен одной рукой выпихнул девицу на настил. — Жива, слава тебе, Господи…
Цумэ помог ему выбраться, дал свою сигарету и прикурил.
— Спасибо, — Костя вытряхнул воду из ушей. Потом кивнул на свою пленницу. Та выкашливала воду и ничего возразить не могла. Антон понял, почему она не удержалась на воде: резиновая дробь выбила из нее дух.
— Это называется «стреляла»? Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся…
— Она, наверное, целилась в лошадь, — фыркнул Цумэ. — Вот только подходящей лошади поблизости не нашлось. Зачем ты меня не послушался? Ты понимаешь, что если бы не пацан — застрелили бы тебя здесь на хрен?
— А если бы не я — застрелили бы пацана.
— Нет. Он бы не полез в док. Он бы просто вызвал нас. Верно, Антон?
— Н-не знаю, — Антон посмотрел на убитого им человека, потом на револьвер в своей руке, сунул оружие под футболку за пояс, перевел взгляд на Энея, по-прежнему бледного и безвольно висящего в руках Мэй.
— Как он? — Игорь присел с ней рядом, тронул шею командира, — Живет. Придет в себя и всех вздрючит.
— Почему? — удивился Кен.
— По привычке, — сказал Игорь. — Кен, Десперадо, тащите эту курицу в машину. В фургон «Глобо».
— Для чего она нам? — прошипела Мэй. — Утопим её здесь.
— Для тего, слодка, же я не прагне в цалем забиячь тей бабы, — на почти чистом польском ответил ей Цумэ. — А информация — это информация.
— Если Анджей умрет — я эту сволочь убью, — сказала Мэй. — И ты, стрига, мне не помешаешь. А ту сволочь я убью в любом случае.
— Посмотрим, — устало сказал Игорь. — Мне не нравится его температура. Очень похоже на передоз кокаина или «ангельской пыли». Кен!
Костя сразу понял, чего Игорь хочет. Вдвоем они взяли Андрея, положили на настил лицом вниз и, держа за ноги, макнули в воду головой и всем туловищем.
Эффект не то чтобы превзошел все ожидания — но и то хорошо, что он просто был. Эней раскрыл глаза, стал вяло плеваться, откашливаться и отбиваться. Его усадили, Антон сбегал к машине «Глобо» и вернулся со стаканчиком теплой, отдающей озоном воды — отходами «вальтеровского» двигателя. Потом еще раз сбегал. И еще.
— Совать ему пальцы в рот — привилегия супруги, — сказал Цумэ. — Я её не оспариваю.
После второго спровоцированного приступа рвоты и укола синергина Цумэ заключил, что больше уже ничего не сделаешь: что в кровь попало, то пропало. Дальше нужна диализная установка, значит, нужно добираться на базу — сам ящик у группы был, а вот брать его с собой на сегодняшнюю операцию никому как-то в голову не пришло
Перетащив Энея с того света на этот, его тоже погрузили в фургон — уже в свой, который вел Кен. За руль «Глобо» сел Лучан, и, назначив место встречи, машины разъехались. Лучан должен был хорошенько попетлять по окрестностям, создавая у пленницы иллюзию долгой прогулки. Костя отправился к снятому домику напрямик. Состояние Энея вроде бы не ухудшалось — он даже сознания не терял — но оставалось паршивым. Стабильно паршивым.
— Как ты? — спросил Цумэ, когда Энея уже внесли в дом и уложили на диване в гостиной.
— Лучше, — ответил тот.
— Ну, — Цумэ стянул его руку выше локтя жгутом, — Посмотрим, какого цвета у тебя кровь. И поговорим. А вы все смотрите на меня и учитесь, мало ли что дальше…
Толстая игла вошла точно в вену. Трубка окрасилась винно-красным, Игорь сдавил пальцами ручной насос — кровь с чуть слышным чмоканьем начала заполнять камеру в простеньком диализном аппарате. Из пакета, подсоединенного Антоном, в ту же камеру потекла янтарно-желтая жидкость — раствор. Вторая и третья камеры, предназначенные для отфильтрованной дряни и очищенной крови, пока пустовали.
— Где это ты так лихо научился? — с оттенком зависти спросил Эней.
— Одно время я вращался в компании, где кокаин считался чем-то вроде утреннего кофе. Диализный аппарат там был предметом повседневного быта. И скажи спасибо, что я вовремя снабдил им нашу аптеку — а то ожидала бы тебя здо-рро-веннейшая клизма.
Антон прыснул. Это всё ещё шок, обычно он на такие шутки не ведётся. Эней легонько кивнул Игорю.
— Ты ведь как хватанул этой дряни — через рот? — уточнил Цумэ. — Извини за такой интимный вопрос.
— Кока-кола, — Эней в двух словах изложил эпизод. Говорить было трудно — звуки собственного голоса долетали с каким-то странным опозданием.
— Этот трюк изобрели одновременно со шприцами, — Цумэ покачал головой. — Не думал, что именно ты вденешься. Ты вообще в силах изложить ваш разговор?
Эней попробовал собрать расползающиеся воспоминания.
— Нет. Да и разговора почти не было. Игорь, она… она даже меня не допросила. Кто мы, что мы, где… Она просто поболтала со мной немного и тупо траванула меня, понимаешь?
— Понимаю. Ей всё равно.
— А я не понимаю. Ну, меня она угробит — но вы-то останетесь…
Игорь вздохнул.
— Ну и агнец ты, агнец. Свидетель у нас кто? Подпольщик со стажем у нас кто? Выкормыш Ростбифа у нас кто? Да появись в штабе даже Мэй с Десперадо и повтори твою историю — им уже могут спокойно «не поверить», не запятнав репутации. А вот у тебя был хороший шанс устроить раскол.
— Она сказала, — Эней зажмурился, потом открыл глаза, — что решение сдавать Ростбифа принимали всем кагалом. И что меня приказал убить исполнительный комитет. Думаю, правду сказала — я для неё всё равно был покойник.
— То есть, — заключил Игорь, — у нас опять полный туман. Эта ваша Стелла может быть и не крысой, а честной сволочью. Жалко, что она тебя этой пакостью накачала. Был бы ты живой, мы могли бы вернуться в «Глобо» вместе с фургоном, и задать пару вопросов.