"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Напротив, все понятно, не беспокойся, — подбодрила товарища Катерина.
— Для боевого похода Пасечник отобрал самых лучших воинов. Женщины, провожая мужчин на битву, по обычаю, садились на пол сбоку от мужа и обнимали его и за правую ногу, как бы притягивая к родной земле. За вторую ногу держался младший из детей, если он еще не мог носить оружие. Взрослые дети стояли за спиной родителей. И когда отец отстранял жену и молча выходил на улицу, поднимали мать. Слез в ритуале прощания не предусматривалось, чтобы не омрачать душу бойца перед сражением.
Но опытный и хитрый Бивень просчитал все действия Пасечника на несколько ходов вперед. Выставив в горах разведдозоры, он с отрядом наемников затаился в скрытном убежище на краю долины. Головорезы вовремя засекли индейцев и спокойно пропустили их в поселок. Не обнаружив в населенном пункте своего вероломного врага, вождь (как и предполагалось действовать по второму варианту) направился к тахиотамбуру компании. Работники тамбура, завидев вооруженных туземцев, с криками разбежались во все стороны. Космопланер, к счастью, находился на своем месте. По приказу вождя воины быстро окружили звездолет. Но… здесь таилась хитрая ловушка. Как только индейцы приблизились, в корпусе планера неожиданно открылись все люки, и незадачливых захватчиков, расположенных на открытой площади, где негде спрятаться, встретил шквальный огонь. Почти весь отряд туземцев погиб, неоказав никакого сопротивления (что толку стрелять по бронированному космопланеру?). Уцелевших воинов добивали замаскированные снайперы, скрытые вокруг тахиотамбура. Вождь чудом вырвался из огненного кольца в сопровождении всего лишь пяти бойцов. Наемники «Сталактита» через громкоговорящие динамики кричали на всю округу:
— Молодец, Пасечник. Ты выполнил свою задачу. Бивень тобой доволен. Вместе мы уничтожим всех варваров!
Один из воинов, поверив вражеской пропаганде, с ножом в руках кинулся на вождя и успел поранить ему плечо. Но другой индеец, верный Пасечнику, зарезал своего товарища.
Тем временем основной отряд наемников под руководством Бивня, пропустив Пасечника в поселок, ускоренным маршем ринулся в горы, чтобы напасть на индейцев, оставшихся в деревне. К исходу второго дня солдаты удачи достигли горного поселения. Но в атаку сразу не пошли. Они отдохнули, расставили огневые точки вокруг становища. А ночью, под покровом темноты, бесшумно сняв часовых индейцев, обрушились на мирных жителей. Что и говорить… Погибло почти все племя. Если бы не дикая отчаянная самоотверженность оставшихся в расположении малочисленных воинов да еще юношей, которые с голыми руками бесстрашно бросались на вооруженных до зубов наемников для того, чтобы буквально перегрызть врагу глотку, то в живых не осталось бы вообще никого. Здесь, как и в поселке, наемники во всеуслышание хвалили Пасечника, благодарили его за оказанную помощь.
На следующий день, когда раненый вождь в сопровождении четырех верных бойцов вернулся к своему народу, его встретили более чем прохладно. Многие индейцы, сопоставив грустные факты, действительно сочли его если и не предателем, то, по крайней мере, виновником всего произошедшего. Итак, от бедного Пасечника отвернулись все: и свои, и чужие. Все, словно сговорившись, желали его смерти. Он стал изгоем. Некоторые мужчины племени в душе назначили Пасечника и его детей своими кровниками и жаждали мести. И ничто на свете не смогло бы их, наверное, переубедить…
— Печальная история, — вздохнула Катя.
— Очень, — согласился Жожик. — Не желая усугублять раскол в своем народе, точнее, в остатках своего народа, и опасаясь за жизнь верных сторонников, вождь решил бежать с Грибовки. Ночью Пасечник и четверо его сторонников забрали своих жен, детей и покинули лагерь.
— А почему ночью? — спросила Катерина.
— Если бы они начали прощаться и объясняться с людьми, то кровавой разборки избежать скорее всего не удалось бы. А этого никто не хотел.
— Понятно.
— Головорезы компании, убежденные в полном разгроме племени, больше не ждали нападения с гор и позволили себе расслабиться. Когда Пасечник с товарищами подобрался к тахиотамбуру, вся охрана пьянствовала, празднуя победу. Руководство «Сталактита» закрыло на эту вольность глаза, поощряя тем самым воинственность и агрессивность наемников.
 
— Беглецы захватили космопланер?
— Естественно. Четыре воина, движимые местью, под руководством своего вождя вырезали всю охрану. На тахиотамбуре не осталось ни одного живого человека.
— Расплата за гибель племени?
—Да.
— И Пасечник сообщил всему миру о злодеяниях на планете?
— Нет, конечно.
— Почему?
— После первого неудачного набега на тахиотамбур по всем информационным агентствам прокатилась сенсационная новость о бандитском племени с Грибовки. Появись теперь Пасечник на экране, ему бы уже никто не поверил.
— И что предпринял вождь?
— Будучи на армейской службе, Пасечник участвовал в операциях по перехвату контрабандистов. Еще с тех времен он запомнил коды некоторых уединенных планет, используемые в звездной рулетке.
— Ему удалось проникнуть в систему вертушки?
— Да. Не забывай, что этот человек когда-то руководил научно-исследовательской станцией и являлся Довольно крупным ученым. А под руками у него был стандартный тахиотамбур со всем комплексом оборудования да еще и малый звездолет.
— В итоге, беглецы высадились на одной из отсталых планет?
—Да.
— Мы договорились, что ты расскажешь о себе. А…
— Пасечник — мой отец, — упредил следующий вопрос Жожик.
— А мать?
— Та самая девушка из племени, которую он взял в жены пятой.
— Ясно. — Катька сухо кашлянула. — Что же было дальше?
— Вождь с индейцами перебрался в горы, подальше от любопытных глаз. Там они разбили небольшое поселение. Пасечнику удалось приручить диких пчел. В лесах водилось много дичи, в реке — вдосталь рыбы. Нужды в питании и одежде племя не испытывало.
Долгими зимними вечерами отец занимался моим обучением. Он не хуже любого школьного преподавателя прошел со мной весь общеобразовательный курс по сохранившейся у него Библии растолковал основы богословия; изучил со мной три языка…
— Три языка? — переспросила Катерина.
— Да. Русский, английский, немецкий. А с матерью я проштудировал туземный и четыре сопутствующий наречия…
— Поэтому ты так легко общаешься с кочевниками!
— Да. Лингвистическая структура, в общем-то, очень схожа.
— Понятно, — присвистнула Катька, почтительно взглянув на собеседника.
— Но все это время нас, оказывается, искали. Неугомонный Бивень назначил за голову отца солидный выкуп. И знаешь, кого он умудрился нанять?
— Кого?
— Мужчин из покинутого родственного племени, которые, как ты помнишь, считали Пасечника своим кровником.
— Правильно говорят, — вставила Катерина, — чем больше родственников, тем больше проблем.
— Может быть, и так. Хотя не думаю. Смотря какие родственники…
— Согласна.
— Короче, однажды ночью, когда мне уже было лет пятнадцать или около того, к нам в дом вломилась банда наемников.
— Все-таки нашли?
—Да.
— А что стало с отцом?
— Не знаю. Его куда-то увели, и я больше его не видел. Говорят, сожгли на костре…
— Кошмар, — поразилась Катерина. — Но как же так? Он ведь был сильным, умным и предусмотрительным человеком?
— Знаешь, Кать, в тех местах, которые называют не столь отдаленными, говорят так: «И быка можно загнать в консервную банку».
— А что стало с остальными?
— Нас продали в рабство тому самому «Лунному Сталактиту». Довольный Бивень лично запихал меня в жерло шахтного лифта.
— Вот подонок.
— Но впоследствии он, вероятно, пожалел о своей нетактичности, получив из моего лучемета залп в широченный лоб. — (Катька вопросительно изогнула бровь.) — Да-да. Мой отец, царство ему небесное, учил меня обязательно отдавать людям долги, чтобы те попусту не обижались.