Ключ от опасной двери (СИ)

Рука на ягодицах по-прежнему не дает пошевелиться. Я боюсь лишний раз вдохнуть, чтобы ненароком не толкнуться навстречу его пальцам.
— Власть… пугает меня.
На висках проступают крошечные капельки пота, а сердце беснуется так, что его рваный ритм отдается в ушах громче, чем гул запустившегося двигателя.
— Мистер Фоссберг, мы готовы к взлету, — рапортует Дейдра по громкой связи.
Ладонь Рида замирает в дюйме от моего соска. А еще через секунду он отстраняется, равнодушно бросив мне в затылок:
— Сядь.
Я опускаюсь в самое дальнее кресло, все еще не веря, что легко отделалась.
Пока джет набирает скорость, Рид отворачивается к иллюминатору и следит за проплывающими под нами огнями Рино. Непроницаемое лицо не выражает ни сожаления, ни удовлетворения, ни элементарного любопытства, и эта скупость на эмоции натягивает нервы как струну. Я не понимаю, чего ожидать от человека с патологическим стремлением демонстративно прятать чувства.
В размышления вмешивается звонок смартфона.
— Да, Чейз, — с ленцой тянет Рид, принимая вызов. — Да, все под контролем. Этот неудачник не протащит поправку.
Так вот ради чего он взялся за конгрессмена! Шантажом Рид стремится повлиять на закон. А неизвестный Чейз — наверняка заказчик.
До отвращения не хочется участвовать в этих играх в Бога! Хотя, в случае Рида это игры в дьявола. И мое пособничество злу даже против воли ни в коей мере не оправдывает меня.
Не знаю, хватит ли сил заткнуть голос совести еще на одиннадцать подобных заданий. Чем дальше заводит эта угрюмая мысль, тем отчетливее накатывает тоска. И пусть сегодня не пришлось убивать, я не могу избавиться от саднящего ощущения грязи на теле.
[1] Крупный город в штате Невада.
[2] Второе по глубине озеро в США.
[3] Крупный горнолыжный курорт на границе штатов Невада и Калифорния.
[4] Элитный горнолыжный курорт в штате Колорадо, пользующийся популярностью у селебрити.
  
Под тонким кружевом маски
 
В гримерке за баром не протолкнуться — через четверть часа в клубе начнется вечеринка, где я в компании еще пятерых обладательниц платиновых ключей должна буду разносить напитки. Вернее, делать вид, что разношу, а по факту подкладывать одну из нас под очередного извращенца. Необходимость участия в сводничестве вызывает брезгливость, но приходится благодарить судьбу — или Рида? — за то, что мне отвели эту роль, и не вынуждают спать с первым встречным.
— Почему до сих пор никто не готов? — занудствует Дейдра, пока мы поочередно жмемся у зеркал, поправляя макияж и прически.
В тугом корсете это довольно сложно. Я не решаюсь лишний раз поднять руку, чтобы из него не выскочила грудь.
— Вот черт, — вздыхает сидящая рядом Майя, со скрипом застегивая кожаный сапог на шестидюймовой шпильке. — После вчерашнего дефиле ноги как сосиски.
Поморщившись, она растирает отекшую щиколотку.
— Не сваливай на показ, ты всего дважды по подиуму прошлась, — осаживает ее Дейдра. — Жрать надо меньше. Предупреждали ведь, не налегай на бекон, иначе не влезешь в униформу.
— Да я всего один слайс взяла! — обороняется Майя. — Долго будешь его припоминать?
— Столько, сколько нужно, — не сбавляет оборотов Дейдра. — А не закроешь рот — я тебя поставлю раком перед арабами, а не Инесс.
— Девочки, не начинайте, — вмешивается Алиша, втискиваясь между ними в латексном платье на шнуровке. — Лучше помогите завязать.
С начала подготовки к заданию она выступает миротворцем и старается потушить вспыхивающие искры ссор. То кому-то туфли жмут, и остальные напускаются с колкостями на пожаловавшуюся, то кто-то не согласен с утвержденным «сценарием», а некоторым просто нравится провоцировать скандал.
— Повернись, — снисходит Дейдра, и пока она затягивает атласную ленту в узел, Алиша подмигивает мне.
— Кэт, ты готова?
Кивнув отражению в зеркале, я дополняю наряд последним аксессуаром — черной кружевной маской. В комплекте с поясом для чулок и босоножках на платформе я чувствую себя участницей массовки «Шоугерлз»,[1] но вульгарный вид напрягает лишь меня.
 
Другие, не стыдясь, принимают эффектные позы и, покачивая бедрами, репетируют проходку по залу. Улыбаются, перебрасываются ехидными шутками. Это — привычная им среда, в которой нет места скованности.
— Не стой с постной миной, — закончив со шнуровкой Алишы, Дейдра переключается на меня и тут же отвлекается на смеющуюся Инесс. — А ты прекращай скалиться. Мне нужны сосредоточенность и вовлеченность в процесс.
Та неспешно наклоняется, демонстрируя отсутствие нижнего белья под короткой облегающей юбкой.
— Надеюсь, теперь моя глубочайшая заинтересованность заметна?
Пошлость приходится по вкусу остальным, и они со смешками смакуют в подробностях, куда и как глубоко Инесс вставят арабы. Никого не смущает, что на ее месте могла оказаться любая из них. Неужели им нравится такая жизнь? И отношение к себе как… к вещи?
— Не валяй дурака, — Дейдра игнорирует всеобщее веселье. — И еще раз повтори все пошагово.
Инесс театрально закатывает глаза, но все-таки перечисляет:
— Приветливо улыбаюсь, подношу коктейли, роняю браслет, а когда этот денежный мешок его поднимает, говорю «шукран».[2] Ну а дальше — грудь вперед и в бой.
Удовлетворившись ответом, Дейдра застегивает на ее шее чокер с широким кожаным ремешком.
— Микрофон в подвеске. Учти это и не ерзай, когда будешь раздвигать ноги.
От напутствия я передергиваю плечами. Воображение против воли дорисовывает яркие картины, через что придется пройти Инесс из-за очередной прихоти Рида.
— Теперь вы, — Дейдра поочередно смотрит на каждую из нас. — Пресекайте любые попытки потенциальных конкуренток подойти к Рабаху. Ненавязчиво преграждайте путь, предлагайте шампанское, втягивайте в диалог. Возле арабов должна маячить только Инесс.
— Есть, мэм, — фыркает Майя и ожидаемо нарывается на угрозу.
— Когда-нибудь ты дошутишься и получишь пинок под зад, — обещает Дейдра и, взглянув на часы, звонко хлопает в ладоши: — Так, всё. Пора в зал!
Клуб еще не открылся, но за стойкой уже возятся бармены. Один натирает бокалы, второй готовит лед. Поодаль техник проверяет звуковое оборудование, чередуя треки и громкость. Охранник у двери что-то настойчиво доказывает пожилому мужчине в униформе уборщика. Несколько грузчиков запоздало выкатывают к лифту тележку с пустыми коробками из-под алкоголя — подготовка почти закончена.
Разобрав подносы, мы выстраиваемся в ряд вдоль панорамного окна. Дейдра закрепляет за каждой определенный квадрат зала, и, дождавшись отмашки, я следую в свой.
Кровь разгоняет волнение по венам. Только бы не оступиться. Только бы ничего не уронить.
Бокалы с шампанским тихонько позвякивают в унисон с цоканьем каблуков. В голове странная пустота. Все мысли вышибло установкой Дейдры: «улыбайся и подавай напитки». Как механическая кукла я замираю в указанном месте и жду, уставившись на дверь.
Первые гости — все как один в черных масках — подтягиваются спустя пять минут после нашего появления в зале. Вопреки предубеждениям, на мой вид никто не обращает внимания. Входящие вальяжно разбирают бокалы и так же неторопливо рассредотачиваются по залу. К мужчинам без спутниц присоединяются девушки с кулонами, чтобы развлечь непринужденной беседой. А некоторые, не теряя времени, предлагают себя.
— Двести четвертая. Не знаю слова «нет», — миниатюрная азиатка общается сразу с двумя.
— Мы с другом делим все, даже женщин, — с пошлым оскалом сообщает один из собеседников.
— Так даже веселей, — она игриво проводит пальцем по его галстуку и оборачивается ко второму мужчине, лапающему ее ягодицы. — Можем начать сразу после аукциона.
Так и не отдав последний бокал, я ретируюсь к барменам пополнить запасы. Но кривиться все же перестаю, как и дышать — в проходе за стойкой возникает фигура Рида. Подскочив, сердце проваливается к полу, и следом за ним я едва не роняю поднос.